Убей в себе палача. 

В Прощеное воскресенье мы будем традиционно просить друг у друга прощения… как правило, у тех, перед кем ни в чем не виноваты. И у нас также просят прощения люди, против которых мы ничего не имеем. Конечно, это очень милое и трогательное начало Великого поста, но все же давайте задумаемся о настоящем прощении. Умеем ли мы действительно прощать врагов, Бога и самих себя?

Как простить врагов? 

Слово «прощение» по отношению к врагам будет условным. Действительно, как можно простить того, кто убил твоих детей? Как простить подлеца, который строит свое благополучие на крови и страданиях невинных людей? Как простить тех, кто зло не просто называет добром, а возводит в ранг святости? Мы не умеем и не можем ни любить, ни даже прощать врагов, потому что это не наша мера. Давайте будем честными: даже если мы попытаемся имитировать любовь к врагам, ничего, кроме лицемерия, у нас не получится. Поэтому здесь нужно действовать прагматично, руководствуясь в первую очередь техникой духовной безопасности.

И здесь мы должны подумать не о врагах, а о самих себе. Дело в том, что ненависть — это раковая опухоль психики. Она делает нас своими рабами. Когда мы держим образ врага внутри своего ума, он становится частью нашей личности. Он отзеркаливается в нашем сознании и передает нам свои свойства.

Прощение врага — это не про оправдание, а про хирургию. Враг — это психологический имплант в нашем сознании, который нужно как можно скорее удалить. Этот интроект лишает нас права принадлежать самим себе. Ненависть к врагу — это, по сути, признание того, что он имеет над нами огромную силу. Прощение — это обесценивание его способности причинять нам боль. Мы не должны доставлять нашим врагам удовольствия быть палачами, которые приходят к нам в образе удушающих мыслей о мести и зложелательства. Прощение — это перерезание пуповины ненависти, связывающей нас с врагом.

Нам нужно знать: ненависть — это самая сильная форма привязанности. Намного сильнее, чем любовь. Она связывает нас с врагом в режиме 24/7, генерируя колоссальную энергию разрушения. Эта энергия определяет состояние наших душ, и происходит то же самое, что и в любовной страсти, — взаимопроникновение. Тот, кто борется с драконом, сам становится драконом — это вечный закон. Ненависть — это клон врага, взрослеющий в нашем сердце. Если враг заставил вашу душу превратиться в сгусток незатухающей ненависти — он победил окончательно.

Конечно, это не значит, что мы не имеем права на защиту и сопротивление. Но прощение в данном контексте — это освобождение сердца от «токсичной аренды», которую в нем занял наш враг. Месть всегда обращена в прошлое, а жизнь требует будущего. Нужно быть реалистами и понимать: во время войн и социальных потрясений винтиками, с помощью которых глобальная система реализует свои планы, становятся серые массы. Они не умеют самостоятельно мыслить, а их воля полностью зомбирована пропагандой. Эти люди больше похожи на социальных животных, лишенных критического мышления и руководствующихся прежде всего эгоистической выгодой и эмоциями. Это слепые и эффективные орудия разрушения, получившие «право на насилие». 

Во-первых, такая власть опьяняет безнаказанностью и вседозволенностью. А во-вторых, палачи подсознательно очень боятся стать жертвами и потому всегда готовы выполнять любые преступные приказы. Эти люди достойны только сожаления, а не ненависти. Простить (особенно в условиях войны) — значит утвердить свою человечность в момент, когда тебя пытаются расчеловечить. Это акт высшего благородства: ты признаешь, что закон Божьей правды и любви выше, чем закон силы и власти. Платой за это может быть физическая смерть и даже мученичество, но несомненной наградой будет жизнь вечная. И мы живем именно в такое время.

Вообще нужно понимать, что мы не прощаем «преступления» — мы прощаем «человека в убийце». И делаем это не ради самого преступника, а ради того, чтобы самому остаться человеком там, где массово расчеловечивают всех. Евангелие не требует от нас никаких симпатий к убийцам. Христос на Кресте не говорит: «Они хорошие». Он говорит: «Они не ведают, что творят». Тот, кто совершает страшные злодеяния ради денег или выгоды, уже мертв. Их души находятся в состоянии такого распада, который страшнее физической смерти.

Простить этих людей — значит сказать Богу: «Господи, я слишком слаб, чтобы перестать ненавидеть. Я отдаю Тебе свой гнев. Суди их Ты, потому что Твой суд праведен, а мой — предвзят». Так мы освобождаем себя от роли палача, предавая врагов на суд Божий, а себе оставляя свободу и свет. Это единственный способ духовного выживания в мире, отравленном пропагандой вражды.

Как простить Бога?

Есть в жизни такие времена, когда кажется, что Бог улетел в другую вселенную, а вместо Него на трон сел дьявол. Кажется, Он не видит и не слышит страшных картин горя и стонов людей, которым не у кого просить помощи. Это вызывает недоумение. Почему Бог раньше с такой готовностью отзывался даже на мелкую просьбу, но когда Его помощь стала жизненно необходима, Он как будто специально закрыл ставни, включил на полную громкость ангельское пение и сделал вид, что не слышит, как ты изо всех сил колотишь кулаками в дверь Его дома?

Здесь надо понять важную вещь. Мы судим Бога с позиции «потребителя смыслов». Мы хотим, чтобы мир был логичным и понятным пазлом, но сталкиваемся с бездной, которая превосходит наше понимание. Простить Бога — значит признать Его право быть Богом, а не «небесным официантом». Простить Бога — это перестать требовать от Него отчета за каждую слезу и довериться Его молчанию, которое выше наших слов. Это отпускание обиды на жизнь и выдох: «Да будет воля Твоя», — произнесенный не из рабской покорности, а из доверия ребенка, потерявшегося в тумане, но чувствующего руку Отца.

Мы прощаем Бога не за Его грехи (их нет), а за Его непостижимость. За то, что на наше «нет» часто звучит Его «да». Это прощение-доверие. Наши категории «справедливости» — это масштаб муравья, пытающегося критиковать генеральный план архитектора. Прощение — это взросление духа, принятие трагизма бытия даже тогда, когда не понимаешь его смысла. Простить Бога — значит согласиться на таинство страдания, не требуя от Него объяснительной записки. Именно на такое прощение Он отвечает Своей Тишиной.

Как простить себя?

Прежде всего нужно понять, что самобичевание — это извращенная форма гордыни. Думая, что наш грех «слишком велик» для прощения, мы ставим себя выше Бога. Часто мы бережно храним в шкафу «трупы» своих прошлых версий и периодически открываем его, чтобы снова и снова их оплакивать. Мы судим себя сегодняшнего за ошибки себя вчерашнего, забывая, что тогда у нас не было нынешнего опыта.

Может быть, этот опыт падений и был нужен для того, чтобы душа отвернулась от греха раз и навсегда? Чтобы она на своей шкуре усвоила, какую скорбь приносит ошибка. Наши падения — такие же ноты в симфонии жизни, как и наши добродетели. Ошпарившись молоком, будешь дуть и на воду. Но для этого нужно сначала ошпариться.

Простить себя — значит признать свою человеческую хрупкость и понять, что «без Бога не до порога». Увидеть себя во всей «красе» своих немощей и при этом не отвернуться с отвращением и не отчаяться — для этого нужны великая вера и воля. Если Бог, видящий нашу глубину, прощает нас, то кто мы такие, чтобы себя не прощать?

Прощение себя — это не амнезия, а преображение вины в ответственность. Не поглаживание по голове со словами «ничего страшного», а честный взгляд в бездну самого себя. Это замена бесполезного самобичевания на динамичное раскаяние. Прощеное воскресенье — это холокост нашего эго. В нем мы сжигаем старые обиды, житейские счета, свою «правоту» и оценочные суждения. От них остается только пепел и голая душа. Но именно на этом пепелище начинает расти то, что может принести благодатный Божий урожай.