USA v. USA

В середине апреля одной из самых обсуждаемых тем в американских газетах был конфликт между президентом Трампом и губернаторами штатов. Трамп объяснял, что только президент решает, в какой момент могут быть сняты ограничения, принятые в связи с коронавирусом. Губернаторы, ссылаясь на конституцию, отвечали, что данный вопрос входит в предмет ведения штатов. Мы не будем подробно вдаваться в анализ американского законодательства. Лишь отметим, что президент, даже не имея права диктовать штатам, когда последним необходимо отменить карантин, имеет влияние на распределение финансовой помощи штатам. Вступая в конфронтацию с президентом, штат может остаться без дополнительных аппаратов ИВЛ. Поняв, что от правительства не дождаться ни помощи, ни соблюдения конституции, несколько штатов западного побережья создали коалицию, чтобы, с одной стороны, согласовать дату снятия ограничительных мер и, с другой стороны, оказывать друг другу поддержку с медикаментами, аппаратурой и проч. В течение нескольких дней похожую коалицию создали ряд штатов Восточного побережья и штаты Среднего запада. Губернатор Миннесоты сравнил пакты трёх появившихся коалиций со «слабыми Статьями Конфедерации». Это заявление побуждает нас задуматься: чем сегодняшние пакты Штатов отличаются от Статей Конфедерации? Если брать во внимание базовый критерий – согласие штатов – то сущностно они похожи. Это заставляет нас сделать ещё один шаг и спросить: чем Статьи Конфедерации отличаются от Конституции США? Статьи Конфедерации были результатом договора штатов. Конституция США юридически не являлась результатом соглашения штатов. Или все-таки являлась? Рассмотрим две противоположные позиции, Джона Калхуна, с одной стороны и судей Джозефа Стори и Джона Маршалла, с другой. 

В решении по делу Martin v. Hunter's Lessee (1816) Верховный суд США постановил, что для гражданских дел, связанных с нарушением федерального закона, именно Верховный суд США, а не верховный суд штата является конечной апелляционной инстанцией. Судья Верховного суда США Джозеф Стори, который писал итоговое решение, должен был разрешить вопрос: кто является источником федеральной судебной власти (в том числе власти Верховного Суда) в США? Может ли Верховный суд США без согласия верховного суда штата «опрокинуть» его решение? Для решения этих вопросов потребовалось ответить на более фундаментальный вопрос: а кто собственно является источником всей власти в США? Кто принял конституцию? Стори, обратившись к преамбуле конституции, дал однозначную интерпретацию: «The Constitution of the United States was ordained and established not by the States in their sovereign capacities, but emphatically, as the preamble of the Constitution declares, by "the people of the United States"». Не штаты приняли конституцию, но народ. Далее по тексту решения Стори говорит о народе как о нации в единственном числе и о конституции как о «the general compact».

Схожую позицию мы можем встретить и в решении Верховного суда США по делу McCulloch v. Maryland (1819). Это решение стало основой для доктрины подразумеваемых (не прописанных явно в конституции) полномочий Конгресса и урезало свободы штатов. Судья Джон Маршалл, автор итогового решения, также отрицал интерпретацию преамбулы, согласно которой Конституция была актом суверенных независимых штатов. При этом, в отличие от судьи Стори, Маршалл утверждал, что конституция была принята не единым народом, но народами штатов. Тем не менее, этого, согласно Маршаллу, было не достаточно, чтобы утверждать, что конституция была принята штатами: Of consequence, when they [the American people] act, they act in their States. But the measures they adopt do not, on that account, cease to be the measures of the people themselves, or become the measures of the State governments’ (курсив наш).  

Как и судья Маршалл, Джон Калхун в своей работе «A Discourse on the Constitution and Government» отмечал, что Конституция была утверждена народами штатов. Сначала народы различных штатов по отдельности приняли конституции этих штатов. Затем народы различных штатов приняли конституцию США. Единственное исключение – действовали они не порознь, как в первом случае, но совместно, на основе согласия. Однако далее Калхун делает вывод, противоположный решению Маршалла: Конституция, таким образом, была ратифицирована штатами. 

В итоге мы оказываемся перед довольно неожиданным вопросом: можно ли приравнять ратификацию Конституции народами штатов и ратификацию Конституции штатами? Совершенно очевидно, что если мы вслед за Цицероном рассматриваем народ как «соединение многих людей, связанных между собою согласием в вопросах права и общностью интересов», а республику (или штат) как «достояние народа», мы не можем искусственно отделить штат от народа. 

Напоследок заметим, что Мэдисон, на которого привычно ссылаются как на сторонника сильной центральной власти, в 39 (38 по книжному изданию) записке Федералиста высказался вполне однозначно о роли штатов в принятии конституции: Each state in ratifying the constitution, is considered as a sovereign body independent of all others, and only to be bound by its own voluntary act.