URIEL: муки творческие

Выходной день. Один из немногих, ибо Уриил себя же ими не удостаивает, даже когда номинально они есть. Просто иначе откладывать отдых (или, скорее, его подобие) она уже не может — уж слишком выжата после периода проведения зимней сессии, словно та самая половинка лимона, которую сама же, недолго думая... Кидает в свежезаваренный черный чай. Какая уже в принципе разница? Работая, Уриил себе это этого не позволил, но сейчас она дома, она Уриэль, и ей нужна максимальная выжимка оставшихся сил на "отдыхе", чтобы наконец взяться за откладываемую уже как пару месяцев главу романа. Выйдет ли он когда-нибудь, и если да, то под её реальным именем или псевдонимом? Бог знает. Возможно.

Неспеша Уриэль поднимает себя по лестнице, пока возвращается в свой "творческий уголок" на втором этаже. Опора хоть и не нужна, но по привычке ладонь скользит по деревянным перилам, покрытым лаком. Хоть это и не сравнится по величественности с её старым особняком, Уриэль гораздо сильнее устраивает именно что обычный, частный двухэтажный домик, пропитанный запахом древесины — изначальный особняк давно был пожертвован и переделан в корпус одного из райских ВУЗов Беатеи. И так, пожалуй, лучше: это было слишком большое и слишком холодное пространство для архангела мудрости, -сомневающегося в своей совместимости с ролью-. И наличие прислуги, в которой нуждалось, скорее, здание, а не она сама, её всегда смущало — чужим все это ощущалось, не её пространством.

Со скрипом последней ступени Уриэль, оказываясь на втором этаже, уже стоит на пороге комнаты, полной хаоса — "или творческого порядка", как покровительница искусства выразилась бы самостоятельно: на протяженном под окном столом, помимо раскрытого ноутбука, по правую сторону стояли почти что ровной стопкой рабочие папочки с работы, но зато по левую распластались всевозможные инструменты для рисования, рукоделия, лепки — в общем, все, что можно было использовать в творческой деятельности лежало там, а не убрано было просто потому, что "а вдруг мне захочется за это взяться сейчас?"; перед книжными шкафчиками, которыми было засеяно все её жилище, стоял мольберт, укрытый "тряпкой позора" и скрывавший под ней одну из последних работ, начатую ещё месяц назад, но вставшую не только из-за работы, но и из-за того, что Уриэль пришла в голову идея опять попытаться написать романтическое произведение, не посоветовавшись с Динадан или Купидоном, мол а возможен ли вообще такой романтический сюжет; многострадальная табуретка, удерживающая на своей поверхности все краски мира, стояла сейчас ну почти посреди комнаты, ибо сложно продвинуть её в сторону или просто подальше, когда за ней стоит кусок мрамора, что должен был стать скульптурой ещё в... Когда вообще?

Погодите, а зачем Уриэль изначально сюда вернулась?.. Ах, точно: преодолев без труда свою полосу препятствий с грацией балерины, она ставит кружку чая на подставку и наконец опускается в кресло перед открытым текстовым файлом. Вот теперь-то, после глотка чая, дело-то пойдет, и она сможет потратить выходной продуктивно, на главу!..

...Прошел час. Два. Как бы Уриэль ни вытягивала чай из кружки и как бы ни вгрызалась зубами в многострадальный лимон, текст шёл из рук вон плохо.

— "Его улыбка была теплой, как..." Аргх, нет, банальщина, — на удивление, даже покровителя искусства творческие муки преследовали гораздо чаще, чем можно было бы представить, — Это никуда не годится!

Вместо того, чтобы поднять глаза на ноутбук и открытый файл, — эта рукопись точно проклята, и никак иначе, — на глаза попадается блокнот. Ну конечно, надо же просто попробовать старым добрым методом, писать руками, а не печатать, и вот тогда дело по-!

Снова провал. Многострадальческой, искусанной вдоль и поперек ручкой Уриэль выводила буквы, почти тут же зачеркиваемые авторской рукой. Может, тогда не ручку, а вообще перо?

Но это было тоже мимо. Мимо, мимо и мимо. Убиты очередные полчаса в никуда. Ведь дело не инструменте, а в, видимо, бездарном писателе. Архангел силой, упираясь ногами в ножку стола, отъезжает в кресле назад, едва не устроив столкновение с табуреткой.

— Что ни лезет в голову — все было! Было, было, было! — Уриэль мученически хватается за голову, пока на губах оставалась жгучая лимонная кислота — от бедного лимона, утопленного в чае ранее, не осталось даже шкурки, потраченной вместе с мякоткой на попытку утолить творческий голод. — Я не могу выпустить... Это! Это- это должно стать идеалом и никак иначе! Но как?!

В поисках хоть частиц идей взгляд заметался по комнате вновь. Можно было бы зайти в Интернет... Но нет, знает, что это гиблое дело: стоит ей зайти в Serah.gram, Angeltok или в любое другое место для вдохновения — засосет её в это болото, и проведет по итогу только ещё больше времени максимально не продуктивно, а так нельзя. Ответ Уриэль готова была высматривать в каждой -чертовой- пылинке, если бы это ей гарантировало ответ, но...

Невольно глаза опустились в самый угол стола. Туда попадали вещи, которые "якобы нужны" и к которым архангел "ну уж точно скоро вернётся", но в глубине души делать этого ну никак не хочет. Рука тянется сама, выуживая самый верхний элемент хаотичного порядка — книга. По психологии... Сколько бы Уриэль не всматривалась в обложку, пытаясь вспомнить, что она с ней делала и где остановилась, открывать её и проверять свои догадки не было и малейшего желания. От одной мысли пальцы буквально тяжелели, а по рукам прошла дрожь.

Тревожность. Трудоголизм. Психосоматика. Когда-то Уриэль узнала об этих словах из этой же психологии, этой самой книги... И поначалу она даже радовалась этому, мол "теперь я понимаю, что со мной происходит!" Но толку, толку-то от этого, если самоанализ не помогает? Архангел мудрости на то и отвечает за мудрость и образование, чтобы быть способной решить свои проблемы как-нибудь сама, а она что? Нет, помощь не нужна. Пусть Паррес, Купидон и остальные займутся действительно тяжёлыми делами тех, кто не понимает, что с ними происходит. Уриэль же понимает! А значит и решение найдет! Она давно уже не та недотёпа, не заменившая начало конца, она стала лучше, совершенствовала свои знания все это время, а значит с собой уж как-нибудь справится, верно?

Верно?..

Ногти в попытке удержать тело от тряски впиваются в переплет, однако каким бы ураганом мысли не проносились в голове, как бы не мутнело зрение и не скрипели зубы... Ожидаемые слезы так и не появились.

Ведь Уриил не может плакать. Не после того дня, как Люцифер пал. Пал по его вине. Потому-что тогда архангел мудрости делал недостаточно, чтобы соответствовать своему статусу. Не был внимателен к братьям своим настолько, чтобы понять все ранее, хоть и мог.

-Мог ли?..-

.

.

.

Вечерело. Уриэль так и не написала и строчки, развалившись спиной на белоснежном и пушистом ковре в спальне. Есть ли смысл себя насильно заставлять писать, если от работы она явно выгорает настолько, что просто не может творить? Явно не в выходной. И смысла по итогу что-то себе готовить она также не нашла, ибо рядом на полу стояла коробка пиццы, открытая... И уже холодная. Впрочем, архангела это не смутило, ибо стоило ей приподняться для того, чтобы взять новый кусочек в руки, как в искусственно нагретых магией пальцах еда сама подогрелась излучаемым теплом. Уриэль, конечно, старалась не перебарщивать с доставками и готовой едой, — все же, ей нужно быть хорошим примером для остальных! — но иногда же можно, верно?..

Во всей это расслабленной картине бельмом на глазу была эта же злостчастная книжонка, которую Уриэль теперь не могла вновь отложить, но и пристроить её в другое место помимо мусорки тоже не могла. И при этом реально выкинуть книгу было бы в корне неправильно...

— Отдать кому-то, может?.. — пробубнев вопрос вслух, архангел спустя пару секунд задумчивости... Откусывает часть от куска пиццы. — Михаилу отдам. Вряд ли он найдет на неё и минутку в ближайшее время. Хоть на какое-то время от неё избавлюсь точно.

На том Уриэль и порешила. Правда, зря она подумала, что это ей ничем хорошим не аукнется... Но это уже проблемы завтрашнего дня, верно?