У разбитого окна

16 глава

Тот, кого я оставила.

Январь подходил к концу.

Вера не заметила, как пролетело время. Дни сливались в один — длинный, тёплый, почти мирный. Дом был починен. Артём улыбался. Еда была. Тепло было. Страх — не ушёл, но притих. Спал где-то в глубине, свернувшись клубком.

Почти как Степан в её голове.

Она не думала об отце. Не думала о доме. Не думала о Денисе. Она просто жила. Впервые за долгое время — просто жила.

Двадцать пятое января. Псков. Вечер.

Стас пришёл, когда стемнело. Он вообще часто приходил. Через день — помогать с домом, приносить еду, играть с Артёмом. Он был самым молодым из людей Николая Борисовича. Самым добрым как казалось Вере. Худой, быстрый, с руками, которые всегда что-то делали: вырезали фигурки, чинили, крутили.

Вера не доверяла ему поначалу. Как и всем. Но Стас не давил. Он просто был рядом. Молча. Иногда улыбался. Иногда что-то рассказывал. Про лес. Про рыбалку. Про то, как в детстве мечтал стать космонавтом.

Артём любил его. Он называл его «дядя Стас» и бежал к нему, как только видел в окне. Стас приносил ему деревянные фигурки, которые вырезал сам. Зверей. Птиц. Однажды принёс маленького льва.

— Лев, — сказал он, протягивая фигурку Артёму. — Царь зверей. Сильный. Смелый.

Артём взял фигурку и посмотрел на Веру.

— Как наш, — сказал он. — Помнишь мама, как ты делала?

Вера вздрогнула. Позабыв про льва из пластина. Перед ней появился герб семьи.

— Помню, Тема, — прошептала. — Конечно помню.

Стас заметил её реакцию. Но ничего не сказал.

Двадцать седьмое января.

Вера сидела у окна с тетрадью. Артём спал в своей кровати — той самой, которую привёз Николай Борисович. Он спал спокойно, обнимая зайца, и на его щеках был румянец. Он выглядел как обычный ребёнок. А не как маленький зверёк, который боится каждого шороха. Просто мальчик. Спал, улыбался чему-то своему.

Вера писала. Стихи шли тяжело — слова путались, строки не складывались. Она уже третий раз перечёркивала одну и ту же строфу, когда услышала шаги.

Она подняла голову. В окне мелькнул силуэт. Потом — стук. Три удара. Два быстрых и один после.. Она знала этот стук. Стас всегда стучал так — быстро, будто боялся, что не успеет.

— Открыто, — сказала она.

Дверь приоткрылась. Стас вошёл. Он был в чёрной куртке, с капюшоном, накинутым на голову. Снег таял на его плечах, стекал каплями на пол. Он снял капюшон, и Вера увидела его лицо — каштановые волосы, немного курчавые, спадающие до конца челюсти, сине-голубые глаза с серым отливом, тонкие губы, чуть вздёрнутый нос. Он выглядел моложе своих двадцати. Совсем мальчишка.

— Ты одна? — спросил он.

— Артём спит, — ответила Вера. — Что-то случилось?

Стас не ответил сразу. Он прошёл к камину, сел на пол, вытянул руки к огню. Вера заметила, что его пальцы дрожат. Не от холода. От чего-то другого.

— Стас? — позвала она.

Он поднял на неё глаза. И в этом взгляде было что-то, чего она не видела раньше. Что-то тёмное. Тяжёлое. Как будто он нёс в себе камень и больше не мог его держать.

— Я должен тебе кое-что рассказать, — сказал он. — Про твоего отца.

Вера замерла. Тетрадь выпала из её рук. Страницы разлетелись по полу — белые листы на тёмном дереве, как снежинки.

— Что? — прошептала она.

— Я узнал случайно, — сказал Стас. — Николай Борисович просил меня навести справки. Просто на всякий случай. Чтобы знать, не ищет ли он вас. И я узнал..

Он замолчал. Смотрел на огонь.

— Говори, — сказала Вера. Голос сорвался.

— Твой отец не остановился, — сказал Стас. — Он не смирился. Он просто… переключился.

Вера смотрела на него. Она не понимала.

— На кого? — спросила она хотя уже поняла.

Стас поднял на неё глаза. И в них была такая жалость, что у Веры всё оборвалось внутри.

— На Дениса, — сказал он.

Мир остановился.

Вера сидела неподвижно. Она смотрела на Стаса, но не видела его. Перед глазами было лицо Дениса. Маленького. Испуганного. Того самого, который рисовал звёзды и прятал рисунки под матрас. Того самого, который плакал по ночам в подушку, чтобы никто не слышал. Того самого, которого она оставила.

— Что с ним? — спросила она. Голос был чужим. Холодным.

— Он начал тренироваться, — сказал Стас. — Твой отец взял его в подвал. Уколы. Нагрузки. Всё то же, что было со Степаном.

Вера закрыла глаза.

— Я не знаю деталей, — продолжал Стас. — Я знаю только, что мальчик держится. Пока. Но это вопрос времени. Рано или поздно он сломается так же, как старший.

— Замолчи, — прошептала Вера. — Пожалуйста..

Стас замолчал.

Вера сидела неподвижно. Руки сжались в кулаки. Ногти впились в ладони. Она чувствовала, как внутри что-то поднимается. Что-то тёмное. Тяжёлое. То, что она так долго пыталась похоронить.

— Я бросила его, — сказала она. — Я оставила его там. С ним. С этим.. Монстром..

— Ты не могла его забрать, — сказал Стас. — Тебя бы поймали.

— Я могла попробовать.

— Ты бы погибла. И он бы погиб. И Артём.

Вера не слушала. Она смотрела в огонь и видела лицо Дениса. Как он стоял в проёме двери в ту последнюю ночь. Бледный. С тёмными кругами под глазами. Как он спросил: «Ты уходишь? Насовсем?» Как она обняла его и сказала: «Я вернусь за тобой». Как он кивнул. И как он не поверил.

Она врала ему. Она знала, что не вернётся. И он знал.

«Ты бросила его», — прошептал холодный голос в голове. «Ты бросила его, как бросила Степана. Ты не спасла никого. Ты просто убежала».

— Замолчи, — прошептала Вера

«Ты — предательница. Ты думаешь, что спасаешь Артёма? Ты просто прячешься. Ты бросила Дениса. Ты бросила мать. Ты бросила всех».

— Замолчи!

Артём заворочался во сне. Вера прикусила губу. Нельзя кричать. Нельзя его будить.

Стас смотрел на неё.

— Вера, — тихо позвал он. — Ты здесь? Тише, давай успокоимся? Я понимаю трудно.. Эй, посмотри на меня.

Она не ответила. Она смотрела в угол.

Степан сидел там. На полу. Как всегда. Каштановые волосы. Голубые глаза. Бледное лицо. Он смотрел на неё. И в его взгляде не было утешения. Не было тепла. Только правда.

— Ты знал? — спросила Вера. — Ты знал, что он делает с Денисом?

Степан не ответил. Он просто смотрел. И в его глазах была такая боль, что Вера поняла — знал. Знал с самого начала. Но не мог сказать. Не мог помочь.

— Почему ты не остановил его? — прошептала она. — Почему ты не спас его?

Степан медленно, очень медленно, покачал головой.

«Я не мог. Я был уже мёртв».

— Ты бросил его, — сказала Вера. — Ты бросил Дениса. Ты ушёл. И оставил его с ним. Оставил меня.

«Я не хотел уходить».

— Но ты ушёл! — крикнула она. — Ты ушёл, а я осталась! Я осталась с ним! И я не смогла! Я не смогла его спасти!

Степан смотрел на неё. Долго. Молча.

А потом он начал исчезать. Медленно. Тени в углу сгущались, поглощая его. Сначала руки. Потом плечи. Потом лицо. Глаза — голубые, усталые, любящие — смотрели на неё дольше всего. А потом исчезли.

В углу снова было темно. И пусто.

Вера осталась одна. Со Стасом. С огнём. С тишиной.

— Вера, — сказал Стас. — Ты не виновата. Давай не нужно слез? Ничего не изменить. Нужно только жить дальше.

Она посмотрела на него. И в её глазах было что-то, чего он не видел раньше. Что-то, что заставило его замолчать.

— Я знаю, что виновата, — сказала она. — Я знаю это каждый день. Каждую минуту. Я слышу его голос. Я вижу его лицо. Я знаю, что он там. С ним. И я ничего не могу сделать.

Стас молчал.

— Расскажи мне о себе, — сказала вдруг Вера. — Как ты стал… таким?

Стас посмотрел на неё. Долго.

— Зачем тебе?

— Потому что я хочу знать. Хочу понять. Хоть что-то.

Стас помолчал. Потом вздохнул и посмотрел на огонь.

— Мне было четырнадцать, — сказал он. — Как тебе. У меня была сестра. Младшая. Ей было шесть. Мы жили в Новгороде. Мать пила. Отец ушёл. Мы жили в квартире, где не было ни еды, ни тепла. Я воровал, чтобы её прокормить. Ходил по рынкам, таскал хлеб, консервы. Меня ловили, били. Но я всё равно возвращался. Потому что она ждала. Она всегда ждала.

Вера смотрела на него. Она видела, как его руки сжались в кулаки.

— Однажды я не вернулся, — сказал Стас. — Меня поймали. Держали три дня. Били. Я не мог уйти. Когда я вернулся, её не было. Мать увезла её в детдом. Сказала, что не может больше. Я искал её. Три года. Нашёл. В другом городе. В приёмной семье. Ей было хорошо. Я стоял у дома и смотрел, как она играет во дворе. Смеётся. Я не подошёл. Я не мог. Потому что если бы я подошёл, я бы всё испортил. Я был никем. Я был вором. Я был никем.

Он замолчал.

— Тогда я встретил Николая Борисовича, — сказал он. — Он дал мне работу. Дал цель. Дал жизнь. Я стал тем, кто я есть. Наёмником. Убийцей. Но я выжил. И я знаю, что она жива. Что она счастлива. И этого достаточно.

Вера смотрела на него. И впервые за долгое время она увидела в ком-то отражение себя.

— Ты не смог её спасти, — сказала она. — Ты просто ушёл..

— Да, — сказал Стас. — Я ушёл. Но я не забыл. Никогда. Никогда не забуду её.

Он посмотрел на неё.

— Ты не можешь спасти всех, Вера, — сказал он. — Ты можешь спасти только одного. И ты спасла его.

Он кивнул на Артёма.

Вера посмотрела на брата. На его спящее лицо. На зайца в его руках. На его светлые волосы.

— Я знаю, — прошептала она. — Но Денис… Он же…Там..

— Денис — не твоя вина, — сказал Стас. — Ты не могла его забрать. Ты сделала выбор. И ты выбрала жизнь младшего.

— Я выбрала Артёма, — сказала Вера. — Но Денис…

Она замолчала.

Стас встал. Подошёл к ней. Положил руку на плечо.

— Ты не можешь его спасти, — сказал он. — Но ты можешь жить. Ради него. Ради Артёма. Ради себя.

Вера посмотрела на него. И в её глазах были слёзы.

— Я не знаю, как, — прошептала она.

— Я тоже не знал, — сказал Стас. — Но я научился.

Он убрал руку и пошёл к двери.

— Если тебе нужно будет поговорить — жди когда я приду. Выслушаю. Как никак понимаю тебя.

Он вышел.

Вера осталась одна.

Ночь. Артём спал.

Вера сидела у камина. Она не могла уснуть. Слова Стаса всё ещё звучали в её голове. «Ты не можешь спасти всех». «Ты выбрала жизнь».

Она смотрела в огонь и думала о Денисе. О его лице. О его глазах. О том, как он держал её за руку в ту последнюю ночь. Как он сказал: «Ты уходишь? Насовсем?» Как она обняла его. Как она сказала: «Я вернусь за тобой». Как она соврала.

«Ты бросила его», — прошептал холодный голос , снова. «Ты бросила его, как бросила всех. Ты — ничтожество. Ты не спасла никого. Ты просто убежала».

— Замолчи, — прошептала Вера.

«Ты не можешь его спасти. Ты не можешь спасти никого. Ты просто девочка, которая играет в маму. Ты — никто».

— Замолчи! Замолчи! ЗАМОЛЧИ!

Она схватилась за говолу руками и голос сорвался на крик. Крик боли.. Слёзы текли.Она не вытирала их.

И тут она услышала голос. Не холодный. Тёплый. Знакомый.

— Вера?

Она подняла голову. Степан сидел напротив неё. На полу. У камина. Он смотрел на неё. И в его глазах было что-то, чего она не видела раньше. Нежность. Такая, которую он показывал только ей. Только в те моменты, когда они сидели на ступеньках подвала и молчали.

— Степа, — прошептала она.

Он не ответил. Он просто смотрел.

— Я не смогла его спасти, — сказала Вера. — Я бросила его. Я бросила Дениса. Он там. С ним. И я ничего не могу сделать.

Степан медленно, очень медленно, покачал головой.

«Ты не бросила его. Ты спасла Артёма».

— Я бросила его, — повторила Вера. — Я ушла. Я оставила его. Я предала его. Он же ждет меня. Он же тоже мой брат..

«Ты не предала. Ты сделала выбор. Ты выбрала жизнь».

— Я выбрала Артёма, — сказала Вера.

«Денис сильный. Он выживет. Он справится».

— Откуда ты знаешь?

Степан посмотрел на неё. И в его глазах была твёрдость. ТКоторая появлялась у него перед тренировками. Перед болью. Перед отцом.

«Потому что он — наш брат. И он сильнее, чем ты думаешь».

Вера смотрела на него. Слёзы текли по щекам. Она не вытирала их.

— Я не знаю, как жить дальше, — прошептала она. — Я не знаю, как простить себя.

Степан медленно поднял руку. Указал на Артёма. Потом на неё. Потом на своё сердце.

«Ты живёшь для него. Ты живёшь для себя. Ты живёшь для меня».

— Я не знаю, как, — повторила Вера.

«Ты найдёшь способ. Ты всегда находишь. Лисенок.»

Он улыбнулся. Той самой улыбкой, которую она так любила. Той самой, которую он прятал от всех, кроме неё.

«Я горжусь тобой, Вер. Я всегда гордился».

Она хотела сказать что-то ещё. Но он начал исчезать. Медленно. Тени в углу сгущались, поглощая его. Сначала руки. Потом плечи. Потом лицо. Глаза — голубые, усталые, любящие — смотрели на неё дольше всего. А потом исчезли.

Вера осталась одна. С огнём. С тишиной.

Артём спал.

Ему снился сон. Странный. Непонятный. Он видел комнату. Большую. С высокими потолками. Он видел мальчика. Большого. С коричневыми волосами и голубыми глазами. Мальчик улыбался. Он держал в руках маленькую фигурку. Льва. И говорил: «Смотри, Тёма. Это ты».

Артём не понимал. Он не знал этого мальчика. Но ему было тепло. Спокойно. Как будто он дома.

Он видел девочку. Светлые волосы. Зелёные глаза. Она сидела рядом с мальчиком и смеялась. Она говорила: «Тёма, иди сюда. Мы тебя ждём».

Он хотел пойти. Хотел подойти к ним. Но что-то держало его. Что-то не пускало.

А потом он увидел мужчину. Высокого. С чёрными волосами и холодными глазами. Мужчина смотрел на него. И Артёму стало страшно. Очень страшно. Так страшно, что он закричал.

Он проснулся.

— Мама! — крикнул он. — Мама!

Вера вскочила. Она была бледной. Глаза красные от слёз. Но она улыбалась.

— Тёма, что случилось? — спросила она, садясь рядом с ним.

— Мне приснился сон, — сказал Артём. — Плохой. Там был дядя. Злой. Он смотрел на меня.

Вера замерла.

— Какой дядя? — спросила она.

— Высокий. С чёрными волосами. И глаза у него были злые.

Вера почувствовала, как холод пробежал по спине.

— Тёма, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Это просто сон. Никакого дяди нет. Ты в безопасности. Я с тобой.

Артём посмотрел на неё. Долго. Изучающе. Как умеют смотреть только дети.

— Мама, — сказал он. — А кто такой Степан?

Вера замерла. Мир остановился. Она смотрела на Артёма. На его зелёные глаза. На его светлые волосы. На его лицо.

— Что? — прошептала она.

— Степан, — повторил Артём. — Я слышал, как ты говорила. Во сне. Ты сказала: «Степа». Кто это?

Вера не знала, что сказать. Она смотрела на сына. На брата. На мальчика, который не помнил ничего. И который начинал вспоминать.

— Это… — начала она. — Это…

Она замолчала.

Артём смотрел на неё. Ждал.

— Это был мой брат, — сказала Вера. — Твой… дядя. Он умер.

— Как он умер?

Вера закрыла глаза.

— Он… он был очень хороший. Он любил тебя. Очень. И он умер. Потому что… потому что был слишком добрым для этого мира.

Артём подумал.

— А почему я его не помню? — спросил он.

Вера открыла глаза. Посмотрела на него. И в её взгляде было что-то, чего Артём не понял. Боль. Страх. И что-то ещё.

— Потому что ты был маленьким, — сказала она. — Ты забыл.

— А сейчас вспомнил?

— Немного.

Артём кивнул. Он не понял до конца. Но он не стал спрашивать больше. Он обнял Веру и закрыл глаза.

— Мама, — прошептал он. — Я тебя люблю.

— Я тебя тоже, — прошептала Вера. — Я тебя тоже.

Она держала его в руках и смотрела в темноту. Слёзы текли по её щекам. Она не вытирала их.

Она знала: он вспомнит. Рано или поздно. И тогда всё рухнет.

Утро.

Вера сидела у окна. Она не спала всю ночь. Она смотрела на снег. На дорогу. На небо.

Артём проснулся и подошёл к ней.

— Мама, — сказал он. — А можно мне погулять?

— Сейчас холодно, — ответила Вера. — Давай попозже.

— Ну мама!

— Хорошо. Только недолго.

Она одела его. Он выбежал на улицу. Она смотрела в окно, как он бегает по снегу. Как смеётся. Как бросает снежки.

И тут она увидела Таню.

Старушка шла по дороге. Медленно. Опираясь на палку. Она возвращалась. Наконец-то. Вера встала. Вышла на улицу.

— Тётя Таня! — крикнула она.

Таня подняла голову. Она выглядела старше. Усталее. Но она улыбнулась.

— Вера, — сказала она. — Здравствуй, девочка.

Вера подбежала к ней и обняла. Крепко. Так, как не обнимала никого, кроме Артёма.

— Вы вернулись, — прошептала она. — Я так ждала.

— Я болела, — сказала Таня. — Долго. Не могла ходить. Но я вернулась.

Вера отстранилась и посмотрела на неё.

— Вы знаете, что отец считает меня мёртвой? — спросила она.

Таня замерла.

— Что?

— Он получил фотографии. Девочку, похожую на меня. Он не стал проверять. Поиски прекратились.

Таня смотрела на неё. Долго.

— Значит, — сказала она. — Теперь вы свободны.

Вера посмотрела на неё. И впервые за долгое время она почувствовала свободу.

Но это была горькая свобода. Потому что Денис остался. И он не был свободен.