У разбитого окна

9 глава

Здание ставшее домом.

Псков встретил их снегом.

Он падал крупными хлопьями, укрывая серые улицы, покосившиеся заборы и крыши старых домов. Город казался застывшим во времени — таким же холодным и безразличным, как и люди, которые жили в нём.

Вера стояла на пороге заброшенного дома на окраине и смотрела, как снег засыпает их следы. Хорошо. Чем меньше следов, тем лучше.

Она обернулась. Артём сидел на полу в углу комнаты, закутанный в её пуховик. Он дрожал, но не жаловался. Он уже понял, что жаловаться бесполезно — мама не могла сделать погоду теплее.

— Тёма, — позвала она, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — Я сейчас найду, чем растопить камин. Хорошо?

Он кивнул, не поднимая головы. Его зелёные глаза были пустыми. Он смотрел на свои руки, сжимал и разжимал пальцы, как будто проверял, что они всё ещё двигаются.

Вера оставила ему рюкзак с остатками хлеба и бутылку воды.

— Никуда не уходи, — сказала она. — Я скоро вернусь.

— Хорошо, мама, — ответил он, не поднимая глаз.

Она вышла на улицу и вдохнула морозный воздух. Лёгкие обожгло холодом. Вокруг было тихо — только ветер шумел в голых ветках деревьев и снег скрипел под ногами.

Дом стоял на окраине, почти в лесу. Рядом были другие заброшенные строения — старые сараи, какие-то покосившиеся хозяйственные постройки. Вера направилась к ним.

Первый сарай был почти пуст. Внутри валялись ржавые инструменты, куски железа и прогнившие доски. Она выбрала самые крепкие — те, что не рассыпались в руках. Их было немного, но для первого раза хватит.

Во втором сарае ей повезло больше. Там лежали старые деревянные ящики. Они были сухими и легко ломались на щепки. Вера набрала полные руки и понесла обратно.

Когда она вернулась, Артём сидел на том же месте. Он даже не пошевелился.

— Тёма, — позвала она, сбрасывая дрова у камина. — Посмотри, я нашла дрова. Сейчас будет тепло.

Он поднял на неё глаза. В них мелькнула слабая искра жизни.

— Правда?

— Правда.

Она принялась разжигать камин. Спички у неё были — она купила их на вокзале в Пскове, вместе с хлебом и водой. Руки дрожали от холода, но она заставляла себя двигаться медленно и аккуратно. Нельзя было допустить ошибку.

Через несколько минут в камине занялся огонь. Маленький, робкий, но живой. Вера подкладывала щепки, дула на угли, пока пламя не разгорелось достаточно, чтобы согреть комнату.

— Тёма, иди сюда, — позвала она. — Грейся.

Он подполз ближе, протянул озябшие руки к огню. Свет плясал на его бледном лице, и Вера увидела, как на его губах появилась слабая улыбка.

— Тепло, — сказал он.

— Да, Тёма. Теперь тепло.

Она села рядом с ним, прижала к себе. Её пальцы всё ещё дрожали, но она не замечала этого. Главное — что он согревается. Главное — что он жив.

Прошло три дня. Потом пять. Потом неделя.

Вера научилась выживать.

Каждое утро, когда Артём ещё спал, она выходила из дома и отправлялась на поиски дров. Она обходила окрестности, заглядывала в сараи, собирала сухие ветки в лесу. Иногда ей попадались старые заборы — она разбирала их по доске, прятала в рюкзак и уносила домой.

По ночам, когда Артём засыпал, она занималась домом. Она нашла старые доски и начала забивать окна. Сначала те, что выходили на улицу, потом — в других комнатах. Она делала это тихо, стараясь не шуметь. Но доски были старыми, гвозди ржавыми, и молотка у неё не было — она забивала их камнем.

Руки были в ссадинах и кровоподтёках. Вера не обращала на них внимания. Она просто работала.

Она нашла в одной из комнат старый матрас. Грязный, пропахший плесенью, но сухой. Она притащила его к камину, положила рядом с огнём и укрыла своим пуховиком. Теперь у Артёма была кровать.

Она нашла старую кастрюлю. Вода была проблема — она топила снег в кастрюле на огне и кипятила его. Это занимало много времени, но это было безопасно.

Она научилась экономить еду. Каждый день она давала Артёму чуть больше, чем себе. Она говорила, что уже поела. Он верил. Он верил всему, что она говорила.

Но иногда, по ночам, она лежала на холодном полу, смотрела в потолок и чувствовала, как голод скручивает желудок. Она не плакала. Плакать было бесполезно.

Она просто смотрела на огонь и думала.

— Степ, — шептала она в пустоту. — Ты там, правда? Ты видишь, как нам тяжело?

Камин потрескивал. Огонь танцевал, отбрасывая тени на стены. Вере казалось, что он отвечает ей.

«Я здесь», — шептало пламя. «Я всегда здесь».

Она засыпала с ключом в руке и просыпалась с ним же.

На шестой день началась метель.

Ветер выл так, что стены дома дрожали. Снег засыпал единственное окно, которое Вера ещё не заколотила. Стало темно и холодно.

Артём кашлял. Несильно, но настойчиво. Вера приложила ладонь к его лбу — он был горячим.

— Мама, — прошептал он, — мне холодно.

— Тихо, тихо, — она прижала его к себе, укутала в пуховик. — Сейчас я принесу ещё дров.

Она вышла в метель. Ветер хлестал по лицу колючим снегом, ноги проваливались в сугробы. Она шла к лесу, сгибаясь под порывами ветра. Ей казалось, что она никогда не дойдёт.

Но она дошла. Набрала сухих веток, насколько могла унести, и побрела обратно.

В доме было почти так же холодно, как на улице. Огонь почти погас. Она упала на колени перед камином, разожгла его заново. Пламя занялось, и тепло начало распространяться по комнате.

Она сидела у камина, смотрела на спящего Артёма и чувствовала, как внутри что-то сжимается.

«Ты не справишься», — прошептал голос в голове. «Ты не можешь защитить его. Он умирает».

— Заткнись, — прошептала она.

«Ты просто девочка. Слабая, глупая девочка. Ты не мать. Ты сестра. Ты — никто».

— Я сказала — заткнись!

Она зажала уши ладонями, зажмурилась. Голос не исчез. Он стал тише, но не ушёл.

«Ты сломаешься. Это только вопрос времени».

— Я не сломаюсь, — прошептала она, открывая глаза. — Я не могу сломаться.

Она взяла ключ. Погладила его пальцами.

— Степ, — сказала она, — если ты меня слышишь, помоги мне. Пожалуйста.

В этот момент ветер завыл особенно сильно. Вера вздрогнула. А потом — она услышала. Среди шума метели, среди воя ветра, ей показалось, что кто-то постучал. Два удара. Коротких. Ритмичных.

«Тук-тук».

Она замерла. Прислушалась.

Ничего.

Только ветер.

Но ей показалось, что на мгновение стало теплее. Или просто показалось.

— Спасибо, — прошептала она.

Она легла рядом с Артёмом и закрыла глаза.

А в это время, за сотни километров от Пскова, в доме Львовых воцарился хаос.

Виктор Петрович вернулся с завода вечером седьмого декабря. Он снял пальто, повесил его на вешалку, прошёл в гостиную. Там было тихо. Слишком тихо.

— Елизавета! — позвал он.

Никто не ответил.

Он поднялся на второй этаж. Открыл дверь в комнату Веры. Пусто. Кровать застелена. Шкаф открыт — часть вещей исчезла.

Он зашёл в комнату Артёма. Пусто. Кровать нетронута. Игрушки разбросаны. Но мальчика нет.

Он спустился вниз и вошёл в спальню жены.

— Где дети? — спросил он.

Елизавета Егоровна сидела на кровати, белая как полотно. Денис стоял рядом, держа её за руку. Он плакал.

— Вера… — прошептала мать. — Вера ушла. Забрала Тёму. Они уехали.

— Куда?

— Не знаю. — Она покачала головой. — Она ничего не сказала.

Виктор Петрович сжал челюсти. Его лицо потемнело.

— Ты знала, — сказал он, подходя к ней. — Ты знала и не остановила.

— Я не знала! — закричала она вдруг. — Я ничего не знала! Ты сам виноват! Ты убил Степана! Ты довёл её до отчаяния!

Впервые за много лет она повысила голос. Впервые она посмотрела на него с ненавистью.

Он ударил её. Сильно. Она упала на кровать, прикрывая лицо руками.

— Ты — никто, — сказал он холодно. — Ты даже не мать. Ты просто вещь в моём доме. А теперь — иди и не выходи, пока я не скажу.

Он вышел из спальни, закрыл дверь и запер её.

Денис остался с матерью. Он сидел на полу, обхватив колени руками, и плакал. Он думал о Вере. О том, что она ушла и забрала только Тёму. О том, как она поцеловала его в лоб и сказала: «Я вернусь за тобой».

Он знал, что она врёт. Он знал, что она никогда не вернётся.

Мать лежала на кровати и смотрела в потолок. Она не плакала. Она уже не умела плакать.

А Виктор Петрович сидел в своём кабинете и смотрел на фотографию Степана.

— Ты слаб, — сказал он пустому кабинету. — Ты был слаб. Но я сделаю из Артёма наследника. Я найду его. Где бы они ни были.

Он открыл ноутбук и начал писать запросы в полицию, в частные детективные агентства, по всем своим связям.

Ему было плевать на Веру. Ему был нужен только Артём.

Но Вера была умнее, чем он думал.

И она была готова идти до конца.