У разбитого окна

Глава 7

Головная боль.

Вторник, 5 декабря .

Вера проснулась с одной мыслью: у нас три дня.

Она лежала на кровати, глядя в потолок, и прокручивала в голове план снова и снова. Каждая деталь должна была быть продумана. Каждая секунда — расписана. Ошибка стоила бы Артёму жизни.

Она повернула голову. Артём спал рядом, свернувшись калачиком, его светлые волосы разметались по подушке. Во сне он улыбался. Ему снилось что-то хорошее. Вера не знала, увидит ли она эту улыбку ещё когда-нибудь.

Она тихо встала, босиком прошла по холодному полу к шкафу и достала старый рюкзак. Когда-то он принадлежал Степану. Серый, потёртый, с оторванным ремешком. Она зашила его ночью, пока все спали.

Вера прикинула, что нужно взять.

Одежда. На улице декабрь. В Питере это значит — мокрый снег, пронизывающий ветер с залива, и холод, который проникает до костей. У них не было тёплых курток, только осенние пальто и старые свитера. Но она знала, что у Дениса есть тёплый пуховик — он почти не носил его, потому что отец говорил, что «парню нужно закаляться». Пуховик висел в шкафу на самом верху, забытый всеми. Артёму он будет велик, но это лучше, чем замёрзнуть.

Она собрала в рюкзак два шерстяных свитера, три пары тёплых носков, шапки, шарфы, варежки, штаны, свой пуховик, куртку Артема и пуховик Дениса.

Еда. Денег было мало, а доехать нужно было хотя бы до соседнего города. Она знала, что на кухне есть хлеб, консервы и сухари. Мать всегда держала запас на случай «чёрного дня». Вера взяла буханку хлеба, две банки тушенки, пачку сухарей и две пары столовых приборов.

Документы. Они хранились в сейфе в отцовском кабинете. Отец уезжал на завод каждый день в восемь утра и возвращался в восемь вечера. Завтра, во вторник, она попросит Дениса отвлечь мать, а сама проберётся в кабинет. Ключ от сейфа лежал в верхнем ящике письменного стола. Она видела его много раз.

Деньги. Материнская шкатулка под кроватью. Вера знала, что там около десяти тысяч — мать копила на чёрный день. У Веры не было выбора: она возьмёт всё.

Личные вещи. Немного. Только самое важное. Ключ Степана, записная книжка, где Вера периодически записывала стихи и плюшевый зайчик Артема. Его она никак не могла не взять.

Вера закрыла рюкзак и спрятала его под кровать. Всё должно было выглядеть так, будто она ничего не планирует.

Среда, 6 декабря.

День прошёл как обычно: завтрак, занятия с репетитором, обед, прогулка во дворе. Артём играл в снегу, строил крепость из комков мокрого снега, а Вера стояла рядом и смотрела на него. Каждый раз, когда он смеялся, у неё внутри что-то сжималось.

«Скоро это закончится, — думала она. — Скоро я увезу тебя отсюда. И ты будешь смеяться каждый день».

В четыре часа дня отец вернулся с завода. Вера слышала, как он снимает пальто в прихожей, как его шаги раздаются по коридору. Она затаила дыхание.

Он прошёл мимо её комнаты. Не зашёл. Не позвал. Ему было плевать на неё.

И это было ей на руку.

Когда он закрылся в кабинете, Вера выскользнула из своей комнаты и подошла к двери Дениса.

— Денис, — тихо позвала она. — Можно войти?

— Да.

Он сидел на полу и рисовал. С тех пор как умер Степан, он рисовал только чёрным. На этот раз — тёмное небо и одинокая звезда.

— Денис, — сказала Вера, садясь рядом. — Мне нужна твоя помощь.

Он поднял на неё глаза. Серые, заплаканные, уставшие.

— Какая?

— Мама в своей комнате. Она опять не ест. Я хочу ее отвести на кухню и накормить, но когда я захожу, она начинает плакать. Может, ты попробуешь? А я пока… уберу в её комнате. Вынесу грязные вещи.

Денис кивнул. Он был слишком маленьким и слишком напуганным, чтобы понять, что это отвлекающий манёвр.

Вера взяла его за руку, привела к материнской комнате и через минуту он вышел с мамой направившись на кухню.

А сама бесшумно скользнула внутрь комнаты.

Первым делом она достала все деньги из шкатулки, под кроватью матери, и убрала их в карман. Ну и что б не выглядело подозрительно собрала грязные вещи отнеся их в ванную.

Вера вернулась в свою комнату, засунула деньги в рюкзак и села на кровать. Документы он забрала еще в то время пока отец отлучался на завод. В его кабинете пахло табаком и холодом. От воспоминаний ее передёрнуло.

Всё шло по плану.

Третий день. Четверг , 6 декабря. День побега.

Утром Вера проснулась с чувством, что в груди сидит камень. Тяжёлый, холодный. Она знала — сегодня всё решится.

Артём сидел на кухне и ел кашу. Она принесла ему тёплый свитер и попросила надеть.

— Зачем? — удивился он.

— Мы сегодня пойдём гулять, — сказала она, стараясь улыбнуться. — Надолго. Холодно будет. По этому одевай сразу.

Артём обрадовался. Он любил гулять с Верой. Она была его лучшим другом, его защитницей, его целым миром.

День тянулся бесконечно. Вера ждала вечера. Ждала, когда отец снова вернётся с завода. Ждала, когда все сядут за ужин. Ждала, когда погаснет свет.

В шесть часов отец вернулся. Сел за стол. Поужинал молча. Мать, как всегда, почти ничего не ела. Денис сидел бледный и испуганный. Вера делала вид, что спокойна, хотя внутри всё дрожало.

В девять часов вечера отец ушёл в свой кабинет. В десять — в спальню. В одиннадцать — погас свет.

Вера ждала ещё час. До половины двенадцатого.

Потом она встала.

Она надела свой старый пуховик поверх пальто, сунула в рюкзак шапки, шарфы, варежки. Засунула документы и деньги во внутренний карман куртки. Проверила, что ключ Степана на шее.

Всё на месте.

Она подошла к Артёму, который спал на её кровати, и тихо потрясла его за плечо.

— Тёма, — прошептала она. — Просыпайся.

Он открыл глаза. Сонные, зелёные, доверчивые.

— Что, Вера?

— Мы идём гулять. Помнишь, я говорила?

Он улыбнулся. Встал, потёр глаза.

— А где моя куртка?

— Вот, — она протянула ему пуховик Дениса. — Надень. И шапку не забудь.

Он оделся. Маленький, пушистый, похожий на медвежонка. Вера взяла его за руку, и они вышли в коридор.

Она уже открыла входную дверь, когда услышала сзади шёпот.

— Вера.

Она обернулась.

Денис стоял в проёме своей комнаты. Бледный, с тёмными кругами под глазами. Он смотрел на рюкзак в её руках, на одетого Артёма, и понимал.

— Ты уходишь? — спросил он. — Насовсем?

Вера подошла к нему и обняла.

— Я должна, Денис. Если я не уйду, он сделает с Тёмой то же, что со Степаном.

— А я? — Денис всхлипнул. — А мама? А я останусь здесь один?

— Ты сильный, — прошептала она. — Ты справишься. Я вернусь за тобой. Когда-нибудь. Честно, честно.

Денис кивнул. Он не верил. Но он понимал.

— Возьми, — он сунул ей в руки свой рисунок. Тот самый, со звездой. — Чтобы ты помнила.

Вера сжала рисунок, сунула его в карман.

— Береги маму, — сказала она. — И себя. Слышишь?

Денис кивнул и скрылся в своей комнате.

Вера взяла Артёма за руку и вышла на улицу.

Ночь была холодной и ясной. Звёзды горели ярко, и самая яркая из них, как всегда, смотрела на неё.

— Мы почти свободны, — прошептала она звёздам.

Артём шёл рядом, держась за её руку. Он не понимал, куда они идут, но ему было хорошо. Потому что Вера была рядом.

Они шли по тёмным улицам, прячась в тени домов. Дом Львовых остался позади. Вера не оборачивалась.

Она вела Артёма к вокзалу. Там, в здании старого вокзала, был подвал, где можно было спрятаться до утра.

Они почти дошли, когда Артём споткнулся о бордюр и упал.

Несильно. Но неудачно.

Он ударился головой о край бетонной лестницы, ведущей к подземному переходу.

— Тёма! — закричала Вера, падая на колени рядом с ним.

Он лежал неподвижно. Глаза закрыты. Из небольшой ранки на лбу сочилась кровь.

— Тёма, пожалуйста, — шептала она, гладя его по щеке. — Пожалуйста, не уходи. Только не ты.

Он открыл глаза.

Зелёные, как всегда. Но в них было что-то чужое. Пустота. Растерянность.

— Где я? — спросил он.

Вера замерла.

— Тёма, — сказала она, стараясь сохранить спокойствие. — Ты не помнишь? Мы шли гулять.

— Гулять? — Он смотрел на неё как на незнакомку. — А ты кто?

У неё чуть не остановилось сердце.

— Я… — она сглотнула. — Я Вера.

— Вера? — Он наморщил лоб. — А я кто?

— Ты Артём. Ты…

Он посмотрел на неё долгим взглядом. Потом улыбнулся. Но это была не его улыбка. Слишком доверчивая. Слишком детская.

— Мама? — спросил он. — Ты моя мама?

Вера замерла. Потом внутри неё что-то щёлкнуло.

Она вспомнила слова отца: «Если ты будешь мешать — я отправлю тебя в интернат». Вспомнила его взгляд, когда он смотрел на Артёма. Вспомнила Степана. Его мёртвое лицо.

Она не могла позволить, чтобы Артём вспомнил. Не могла позволить, чтобы он заговорил об отце, о доме, о том, кого они оставили. Если его найдут, если отец поймёт, что он помнит — всё будет кончено.

И сделала выбор.

— Да, Тёма, — сказала она, сжимая его руку. — Я твоя мама. А ты мой сын. И мы идём в новый дом. Там будет хорошо. Ты не бойся.

Артём улыбнулся. Полностью доверяя. Абсолютно беззащитный.

— Хорошо, мама, — сказал он.

Вера подняла его на руки. Он был лёгким. Слишком лёгким.

Она пошла дальше, не оглядываясь.

За её спиной горела самая яркая звезда.

И, кажется, она мигнула.

Но Вера не могла смотреть на неё. Она смотрела только вперёд.

Потому что теперь у неё был сын.

Потому что она не могла позволить себе оглядываться.

Никогда..