У разбитого окна

6 глава

Пока не погасли все звёзды.

Похороны Степана состоялись через три дня.

Три дня, которые растянулись для Веры в бесконечность. Три дня, когда она ходила по дому как тень, не чувствуя ног, не чувствуя рук, не чувствуя ничего, кроме пустоты в груди.

Отец организовал всё сам. Как всегда. Он позвонил в ритуальное агентство, выбрал гроб, заказал венки и даже написал речь — сухую, официальную, в которой говорилось о «безвременной кончине сына, подававшего большие надежды».

Надежды.

Вера сжала зубы, когда услышала это слово.

Какие надежды? Надежды сделать из него робота? Надежды сломать его настолько, чтобы он перестал быть человеком?

Она стояла у гроба и смотрела на Степана. Его лицо было спокойным, почти умиротворённым. Без грима боли, без тени страха. Он выглядел так, будто просто спал. И Вера почти поверила, что он откроет глаза, улыбнётся и скажет:

«Вер, ты опять здесь. Я же говорил, я сильный».

Но он не открыл.

Артём держал её за руку. Маленький, испуганный, он смотрел на гроб широко раскрытыми глазами и не понимал, почему Степан не встаёт.

— Вера, — шёпотом спросил он. — Он больше не придёт?

— Нет, Тёма, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Он ушёл. Он теперь на небе.

— А он оттуда будет на нас смотреть?

— Будет.

— А он увидит, если я буду плакать?

Вера прикусила нижнюю губу до крови.

— Он не хочет, чтобы ты плакал. Он хочет, чтобы ты был сильным.

Артём кивнул и вытер слёзы кулаком. Он старался быть сильным. Ради неё. Ради Степана. Хотя внутри у него всё сжималось от страха.

Мать стояла в углу кладбищенской часовни, закутанная в чёрный платок. Она не плакала. Она просто смотрела в одну точку, и Вера видела — там, внутри, уже ничего не осталось. Елизавета Егоровна умерла в тот день, когда закрылась дверь подвала в первый раз.

Денис стоял рядом с матерью. Он держал в руках рисунок — он нарисовал его ночью, после того как узнал о смерти брата. На рисунке был Степан. Большой, сильный, улыбающийся. С крыльями за спиной. В углу было написано детским почерком: «Прости, что не спас тебя».

Отец не плакал.

Он стоял впереди всех, прямой, как всегда, в своём чёрном костюме. Его лицо было непроницаемым. И только когда гроб начали опускать в землю, он сделал шаг вперёд и бросил на крышку горсть земли.

— Ты не оправдал моих ожиданий, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Но я всё равно тебя любил.

Вера услышала это. И ей захотелось закричать.

— Ложь, — прошипела она так тихо, чтобы никто не услышал. — Ты его не любил. Ты его убил.

Она не знала, что эти слова прозвучали гораздо громче, чем она думала.

Отец обернулся и посмотрел на неё ледяным взглядом. Но ничего не сказал.

Дни после похорон были самыми тяжёлыми.

В доме воцарилась гробовая тишина. Ещё более плотная, чем раньше. Раньше тишина была напряжённой, ожидающей. Теперь она стала мёртвой.

Мать не выходила из своей комнаты. Она лежала на кровати, смотрела в потолок и не реагировала на попытки Дениса её покормить.

— Мама, — говорил он, протягивая ей тарелку с супом. — Мама, поешь, пожалуйста.

Она не отвечала.

— Мама, ну пожалуйста.

— Оставь, — шептала она. — Оставь меня, сынок. Я просто хочу побыть одна.

Денис уходил. Он не знал, что ещё может сделать. Он был маленьким, испуганным и чувствовал, что мир вокруг него рушится.

Артём тоже не понимал, что происходит. Он знал только, что Степан ушёл, мама не встаёт, а Вера стала какой-то другой.

— Вера, — спросил он однажды вечером, когда она укладывала его спать. — Ты теперь тоже уйдёшь?

— Нет, — ответила она, прижимая его к себе. — Я никуда не уйду. Никогда.

— А если папа заставит?

Она замерла.

— Папа не заставит, Тёма. Я ни за что не оставлю тебя. Слышишь?

Он кивнул и закрыл глаза. Но спать не мог. Ему снились кошмары, в которых он бежал по тёмному коридору, а за ним кто-то гнался. И он никогда не добегал до конца.

Вера сидела у его кровати до полуночи, пока дыхание не стало ровным. Потом она встала и вышла в коридор.

Ей нужно было увидеть его.

Она не знала, зачем идёт в подвал. Это было безумно. Это было больно. Но она не могла остановиться.

Ноги сами несли её по лестнице, к той самой железной двери. Она толкнула её. Засов был открыт. Внутри всё ещё пахло Степаном — потом, лекарствами и чем-то ещё, что она не могла объяснить.

Она прошла к стулу. Тому самому. Пустому.

И села на него.

Она закрыла глаза и представила, что он здесь. Что сидит рядом на корточках, смотрит на неё своими голубыми глазами и улыбается.

«Вер, ты чего? Я же здесь. Я всегда здесь».

— Ты врёшь, — прошептала она. — Тебя нет. Я знаю, что тебя нет.

«Есть. Я в тебе. Ты же знаешь».

— Я не знаю, — она замотала головой. — Мне так страшно, Степ. Я не знаю, что делать. Я не знаю, как жить без тебя.

«Так же, как и раньше. Ты выживешь. Ты всегда выживаешь, Верка».

Она открыла глаза. Подвал был пуст.

Встала. Медленно поднялась по лестнице.

На кухне горел свет. Она заглянула туда.

За столом сидел отец. Перед ним стояла пустая чашка кофе и лежала папка с документами. Он поднял на неё глаза. В них не было ни боли, ни сожаления. Только холодный расчёт.

— Вера, — сказал он. — Подойди.

Она подошла. Сердце билось где-то в горле.

— Я хочу поговорить с тобой об Артёме.

— О чём? — спросила она, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— О его будущем. — Отец открыл папку. Там лежали медицинские карты. Точно такие же, как у Степана. — Он будет продолжать дело, которое не успел закончить Степан. Я начинаю его подготовку.

— Ему всего пять, — выдавила Вера.

— Мне плевать на его возраст. Чем раньше я начну, тем лучше. Я не хочу повторять ошибок со Степаном. Артём будет идеальным наследником. Он будет выносливее. Сильнее. У него есть потенциал.

— Он... он не выдержит, — прошептала Вера. — Он слишком маленький. Он слишком.. Хрупкий..

—Это исправимо. — Отец закрыл папку и посмотрел на неё. — Ты не будешь вмешиваться. Ты поняла? Он не твой сын. Он мой. И я решаю, что с ним делать.

— А что будет, если я не дам вам этого сделать? — тихо спросила она.

Отец усмехнулся. Холодно, безэмоционально.

— Ты будешь наказана. Я отправлю тебя в интернат, далеко от этого дома. И ты больше никогда не увидишь ни его, ни мать, ни Дениса. — Он наклонился вперёд. — Ты этого хочешь?

Вера молчала.

— Я не хочу, чтобы ты страдала, — продолжал он. — Ты моя дочь. Но если ты встанешь на моём пути, я сотру тебя из этой семьи. Решай.

Она смотрела на него. Внутри неё, там, где раньше была пустота, начинал закипать гнев. Холодный, ровный, опасный.

— Я поняла, — сказала она. — Я не буду мешать.

Он кивнул, как будто это было очевидно.

— Хорошо. Теперь иди спать.

Она развернулась и вышла из кухни.

Ночью, когда весь дом затих, Вера снова сидела у окна в своей комнате.

Артём спал на её кровати — она привела его к себе, боясь оставить одного. Он был тёплым, живым, тихо сопел во сне, и Вера смотрела на него так, будто он был последней надеждой на свете.

За окном было чистое небо. Она подняла глаза к звёздам и нашла самую яркую.

— Степ, — прошептала она. — Ты видишь это? Он хочет сделать с ним то же самое. Он не даст ему жить.

Звезда мигнула. Или ей просто показалось.

— Я не допущу этого. Я не дам ему умереть. Ты слышишь меня? Я не позволю.

Она сжала в руке старый ключ.Металл холодил кожу. Но внутри разгорался огонь.

— Ты же поможешь мне? — прошептала она. — Ты будешь со мной, когда я сделаю это?

Звезда снова мигнула.

И Вера улыбнулась. Впервые за эти дни. Жёстко, холодно, почти безумно.

— Спасибо, братишка, — сказала она.

Она легла рядом с Артёмом, прижала его к себе и закрыла глаза. Но не спала. Она думала о побеге. О том, как заберёт самое важное и исчезнет из этого дома навсегда.

В её груди, на место боли, вставала сталь.

План рождался в её голове медленно, как клубок ниток, который распутывали пальцы.

• Первое. Нужно было убедиться, что Артём захочет пойти с ней. Точнее — чтобы он не испугался, не заплакал, не позвал маму или Дениса. Она должна была объяснить ему всё так, чтобы он понял: это игра. Большое приключение. Они уезжают в лес, как он всегда хотел.

• Второе. Нужны были деньги. У матери была заначка — старое наследство от бабушки, которое Елизавета Егоровна прятала в шкатулке под кроватью. Вера знала об этом. Она видела шкатулку однажды, когда мать была в ванной. Там было около десяти тысяч рублей — достаточно, чтобы продержаться первое время.

• Третье. Документы. У неё не было паспорта, только свидетельство о рождении. У Артёма — тоже. Но отец хранил все документы в своём кабинете, в сейфе, который открывался ключом. Вера знала, где лежит ключ — в верхнем ящике письменного стола. Пришлось бы зайти туда, пока отец на работе.

• Четвёртое. Время. Она должна была уйти ночью. Когда все спят. Когда отец в своей спальне, мать в своей, а Денис — в своей комнате. Идеальное время — между тремя и четырьмя утра. Тогда даже собаки в округе спят.

• Пятое. Ложь. Если они не найдут их сразу, отец начнёт поиски. Нужно было оставить след, который уведёт его в другую сторону. Например, старую куртку Веры, брошенную у железнодорожного вокзала. Или записку, которую никто не найдёт, но которая будет лежать в её комнате: «Я не могу здесь оставаться, я уезжаю в Москву, к тёте». Ложь про Москву — отличная уловка.

• Шестое. Место, куда бежать. Не к родственникам — они выдадут. Не к друзьям — у неё их не было. Только в неизвестность. В другой район, в другой город. Она читала в книгах, что люди прячутся в подвалах, в заброшенных домах, в подземных переходах. Первое время — так.

• Седьмое. Вещи. Очень тёплые вещи. Впереди зима, и они могут попросту умереть от холода прячась в заброшенных зданиях. Но собраться нужно было компактно, чтобы было легче убегать.

Она открыла глаза и посмотрела на спящего брата.

— Я увезу тебя отсюда, — прошептала она. — Я не дам ему сломать тебя. Ты будешь жить. Слышишь меня, Тёма? Ты будешь жить.

Артём заворочался во сне и прижался к ней ближе.

Она улыбнулась. В этой улыбке не было счастья. Только решимость.

— Я сделаю это, — прошептала она звезде за окном. — Я сделаю это для тебя, Степ. Для него. Для нас.

Звезда мигнула. Или ей опять просто показалось.

Но Вера знала: он слышит.

Она закроет глаза и до утра будет ждать.

Через три дня, они сбегут.

Артём будет знать только одно: они едут в лес, где живут добрые звери и где никто не заставляет детей быть идеальными.

И она сделает этот лес реальностью. Даже если для этого придётся сбежать на край света.