У перрона

Возвращаться домой — всегда приятно. Особенно из долгих и нудных командировок, где каждый день видишь осточертевшие лица подчиненных или еще более осточертевшие лица должников. Тарталья не привык жаловаться на свою работу. По крайней мере, за нее действительно хорошо платят, заботятся о его семье и предоставляют пакет страховки. Хотя после истории с Розалиной на счет последнего сомнения все-таки имеются.

Сесть в поезд до Снежной — это уже практически вернуться домой. Плавать на кораблях Аякс более чем не любит, но менее чем ненавидит. Все-таки есть действительно нехорошие вещи для ненависти, а корабли не виноваты в его морской болезни. Приятный бриз всегда радует, даже морозный, такой, который несет с собой снег и лед, обжигающие лицо и ладони. Но вот мирные покачивания на волнах — совершенно нет.

Любовь к семье Аякс считает одним из своих лучших качеств, и это же качество больше всего ценит в людях. Коллег с семьями или даже с подобием семей он уважает сверх меры, считает это хорошим показателем адекватности и того, насколько и с кем он сойдется. Наверно, именно это задело его при встрече с Люмин — ее искреннее стремление найти брата и невероятная сила воли. Невозможно не восхититься такой девушкой. И невозможно в нее не влюбиться.

Расставаться с ней в очередной раз — жуткая пытка. Тяжело любить человека, с которым у вас перманентно разные дороги, а встречи — почти случайные стечения обстоятельств. Но, может, это и дает тот самый невероятный подогрев чувствам, которые греют Аякса в любую погоду? Даже короткие пересечения — как стайка светлячков в ночи, а спонтанные прогулки до очередных должников — почти благословение свыше. Тарталья не склонен к поиску новых смыслов или к воспеванию высоких чувств, но любовь способна поменять даже самых твердолобых упрямцев.

Поезд трогается, и предвестник смотрит в окно, ожидая появления заснеженных макушек гор. Колеса стучат не раздражающе, а умиротворенно, почти приветливо. Этот звук мешается с болтовней на фоне, смехом, шагами по вагону и металлическим стуком тележки у проводницы. Приятная симфония из того, что слышишь с детства. Сразу вспоминаются поездки с отцом и младшими куда-то далеко. Аяксу, как одному из лидеров, положен генеральский вагон, но он не любит в нем ездить. Предпочитает находиться с простыми рядовыми, слушая их забавные разговоры и думать о чем-то своем.

За окном — бесконечное замерзшее море. Может, не зря их страну считают такой суровой? Вряд ли назовешь мягким и ласковым место, которое погребено во льдах и присыпано снегом. Хотя дело, откровенно говоря, было не только в этом. Снежане — люди суровые со стороны, их внутренний огонь абсолютно не для всех, но если уж ты заслужил его увидеть — точно не разочаруешься.

Наконец в окне появляются очертания верхушек гор и сама столица. Как всегда величественно-заснеженная, словно вечная невеста, покрытая фатой, и совсем некому ее снять. Тарталья встал со своего места, отправившись за самым ценным багажом, который привез: подарками для любимой семьи. Они всегда встречают его около перрона, все вместе, хотя им и далеко добираться до столицы. И невозможно этому не радоваться — это греет изнутри сильнее всего на свете. Иногда Аяксу хочется, чтобы и наставница это ощутила. Может, совсем немного, но он надеется, что она читает его частью своей семьи. Потому что он считает ее частью своей.

Поезд медленно останавливается. Аякс держит в руках багаж, ожидая, пока рядовые оградят перрон и освободят место для него и его семьи. Меры предосторожности всегда нужны, все же пренебрегать ими Тарталья никогда и никому не разрешает.

— Генерал! Можете выходить! — низкий паренек в форме подбегает к нему с красным лицом и широченной улыбкой. Тоже семью увидел, наверно.

— Хорошо, я уже иду.

Путь от кресла до выхода из вагона кажется даже длиннее, чем путь до самой Снежной. Холодный воздух обволакивает кожу, колется, кусается, но Аякс знает: это поцелуй матушки-родины, такой, какой может подарить лишь она. Яркий дневной свет заставляет его на минуту сощуриться, но он делает шаг вперед и спускается на заснеженную дорогу. И тут с громкими криками в него влетает два увесистых тела.

— Аякс!

— Братик! Ты приехал!

— Тоня, Тевкр, вы снесете Аякса, отойдите на секундочку, дайте ему хоть багаж поставить! — мама, не успевшая толком разглядеть сына и не прибавилось ли на нем новых шрамов, уже хлопочет о его личном пространстве. И ее голос вызывает чувство облегчения.

Тарталья бросает сумки и подхватывает обоих на руки, крепко обнимая и целуя в покрасневшие и сопливые от мороза носы.

— Тоня, Тевкр! Как вы выросли! Какие большие уже стали, всего три месяца прошло! Скоро меня перегоните!

Тевкр забирается на спину к брату, крепко прижимаясь к шее. От него пахнет свежестью и совсем чуть-чуть железом. Наверно, на фабрике много работал, думает мальчишка, цепляясь за него и счастливо улыбаясь.

— Я ел очень много каши! И много помогал отцу! Спроси у родителей, я много трудился, поэтому я так вырос!

— Да-да, это правда. Наш Тевкр уже настоящий мужчина! — отец ободрительно кивает, почесывая свои внушительные рыжие усы.

— Братец, а ты виделся с Люмин? Ты не привез ее? Когда она сможет приехать и познакомиться с нами? Мы нашли ее фото в твоей спальне! Она такая красивая!

— Видел, но не привез, она тоже много работает, но скоро обязательно приедет! А ты маленькая сплетница и шпионка! — Аякс щелкает сестрицу по носу, опуская ее на землю.

— А игрушки? Привез нам подарки? — Тевкр спрыгивает с его спины и оказывается спереди, смотря на брата большими почти несчастными глазами на мокром месте.

— Целый чемодан! Это все ваше! — он торжественно протягивает им багажную сумку, и под веселые возгласы вся семейка покидает перрон.

Да. Снежная за эти три месяца не стала приветливее, теплее или проще. Но и любить Аякс ее меньше тоже не стал. Свою семью — тем более. Люмин обязательно должна познакомиться со всеми ними.

Кто знает, может, даже примерить заснеженную фату столицы.