«У меня есть идея»

Вечер семейной пары Юнги и Т/И вообще не предполагал ничего необычного. На кухне пахло рисом, жареным мясом и острым соусом. За окном уже стемнело, в гостиной тихо работал телевизор, а Юнги сидел напротив Т/И в домашней рубашке и лениво выбирал из тарелки кусочки овощей, которые ему нравились меньше всего.

Обычный семейный ужин. Т/И посмотрела на него, потом на свою тарелку и снова на него.

— Я сегодня кое-что купила.

— Если опять свечу за половину моей зарплаты, я развожусь, - ответил Юнги, даже не подняв головы.

— Не свечу.

— Тогда живём дальше.

— Секс-игрушки, - сделала глоток воды Т/И.

Юнги поперхнулся и несколько секунд кашлял, схватившись за стакан, а Т/И уже кусала губу, чтобы не рассмеяться. Он наконец поднял на неё глаза.

— Что?

— Секс-игрушки.

— Я услышал. Надеялся, что неправильно. - Т/И всё-таки рассмеялась, а Юнги отложил палочки. - Почему ты говоришь это так, будто купила новый чайник?

— А как надо? - Улыбалась Т/И.

— Не знаю. Желательно хотя бы не тогда, пока у меня во рту еда.

Он всё ещё смотрел с подозрением, а Т/И подвинулась ближе к столу.

— Я подумала, что можно попробовать что-нибудь новое.

— Насколько новое?

— Лёгкий бдсм, - слегка покраснела Т/И.

— Господи, - откинулся на спинку стула Юнги и прикрыл глаза. 

— Что?

— Я знал, что после фразы «кое-что купила» ничего хорошего не будет.

— Почему сразу ничего хорошего?

— Потому что ты сейчас слишком довольная, - посмотрел на Т/И Юнги.

Ты улыбнулась ещё шире, но дальше уже говорила серьёзнее. Что ничего экстремального. Что тебе просто интересно добавить немного игры с контролем, завязанными руками, может плёткой - только то, на что обоим комфортно согласиться.

Юнги больше не шутил, а внимательно слушал, иногда задавал вопросы. Какие именно вещи она купила. Что ей хочется попробовать. Чего она точно не хочет.

— А стоп-слово? - Неожиданно спросил Юнги.

— Ты уже думаешь об этом? - Улыбнулась Т/И.

— Если я соглашусь, хочу понимать правила. - В груди Т/И сразу стало тепло и не только от предвкушения. - И если кому-то просто не нравится, даже без стоп-слова, заканчиваем.

— Хорошо.

Он ещё некоторое время молчал, да и Т/И уже решила не давить.

— Если не хочешь, вообще забудем, - пожала плечами Т/И.

Юнги посмотрел на Т/И, а потом на недоеденный ужин.

— Покажи сначала, что купила.

— То есть… - Т/И буквально просияла. 

— Я сказал «покажи», а не «мы сейчас снимаем продолжение пятидесяти оттенков серого».

— Хорошо, - рассмеялась Т/И.

— Я уже жалею, - покачал он головой. 

Но улыбка в уголке губ говорила совсем другое.

***

Через какое-то время вся его первоначальная настороженность заметно исчезла. Они ещё раз проговорили границы. Юнги несколько раз уточнил, всё ли ей действительно нравится и не хочешь ли она остановиться, но она не хотела, вообще нет. 

Т/И уже сидела посреди широкой кровати, поджав ноги, уже абсолютно голая и беззащитная под его тяжёлым взглядом. Её миленькое личико задрано к нему, кукольные глазки горят настойчивым блеском ожидания. Т/И демонстративно и жалобно надувает губки.

Рядом с Т/И на простыне, как свидетельство тщательно продуманного плана, разбросаны посторонние предметы: жёсткие наручники, вибратор, гладкие верёвки, кожаный флоггер и кляп.

Юнги медленно проводит взглядом по этому жуткому набору и томно вздыхает. Между ними прежде случались порывы жёсткости и вспышки грубости в постели, но до такого ещё ни разу не доходило. 

— Последний шанс признаться, что ты всё это придумала только чтобы посмотреть на моё лицо за ужином.

— Нет, - улыбнулась она. 

— Жаль. Хорошая была бы шутка.

Но Т/И уже и не слушала его. Её взгляд скользит по его фигуре, черная рубашка с закатанными рукавами, так чётко обнажают мощные предплечья, где под кожей проступают набухшие вены. Т/И прикусывает нижнюю губу, в её милом сознании уже проносятся чёткие образы. Грязные, липкие и неимоверно захватывающие.

Юнги медленно опускается на одно колено на край кровати. Большая ладонь обхватывает её лицо, мягкие губы требовательно находят её губки, утягивая в пылкий поцелуй. 

— В любом случае, мы всегда можем остановиться, - в какой раз произносит он скорее уже для себя.

Улыбка застывает на губах Т/И и тут же сменяется громким выдохом. Твёрдые руки Юнги резко переворачивают её на живот. Он приподнимает её бёдра и замечает, как киска Т/И уже предательски сочится.

Средний палец медленно проводит по всей длине её влажной щели, но не погружается внутрь. Скользит, дразнит, изучает каждый содрогающийся в ответ сантиметр кожи. Т/И беспомощно вздрагивает, издавая тонкий писк.

Юнги не говорит ни слова. Металл наручников холодно щёлкает у её запястья, затем у второго. Он вытягивает руки Т/И вперёд, упирая её щёку в шершавую простынь. Холодное прикосновение сменяется тугим давлением - верёвки ложатся поверх наручников, петли затягиваются с мертвой точностью, их концы накрепко привязаны к изголовью. 

Теперь Т/И полностью зафиксирована и обездвижена. Юнги на мгновение отстраняется, и она уже пытается повернуть голову, но его рука настигает горло Т/И стремительно и грубо, сжимая не для удушья, а скорее для контроля. Он приподнимает её, заставляя встретиться с его взглядом. Воздух со свистом вырывается из сдавленной груди. В его другой руке темнеет кляп, и она, против всякой логики, чувствует, как уголки губ сами собой ползут вверх в безумной улыбке.

Резина кляпа касается губ, а затем заполняет рот, подавляя любой звук и любое слово. Его голос доносится уже сквозь шум в ушах:

— Так ты будешь тише, - он снова вжимает её лицо в простынь. 

Т/И слышит лёгкое шуршание, и затем на кожу бёдер обрушиваются лёгкие пробные удары. Кожаная плеть пока не оставляет боли, только волны щекочущего тепла, что разливается под кожей. Тело само отзывается мелкой дрожью и непроизвольным движением бёдер. Из горла вырывается заглушённый стон - смесь стыда и глубокого удовольствия.

Ритм ударов внезапно меняется, становится агрессивнее и увереннее. Кожа уже пылает под каждым прикосновением плети, оставляя после себя полосы жгучего жара. Эта острая боль только сильнее возбуждает Т/И. Глухие, приглушённые кляпом стоны стали громче, превратившись в надрывное бормотание.

Юнги внезапно останавливается. Его ладонь медленно проводит по пылающей коже её ягодиц, этот неожиданно нежный жест заставляет вздрогнуть куда сильнее любого удара. Контраст просто потрясающий. И тут же, без предупреждения, следует новый удар, куда более резкий. Из Т/И вырывается крик, который кляп превратил в сиплый выдох. Её тело напрягается, а руки в наручниках дёрнулись.

Затем Т/И чувствует иное. Юнги медленно проводит горячим и влажным языком по всей длине её мокрого местечка, заставляя каждую клетку тела сжаться в мучительном ожидании. Его ладони сжимают её ягодицы, фиксируя, не давая пошевелиться, пока его язык снова и снова жадно впивается в её плоть. Т/И застонала, её бёдра сами собой начали мелко подрагивать.

Мучительное и сладкое нарастание длится вечность, внизу живота завязывается тугим узлом знакомый комок. Т/И уже чувствует, как дрожь подбирается к кончикам пальцев, как всё внутри сжимается в ожидании разряда. Юнги, словно почувствовав это, медленно отстраняется. Сквозь резину кляпа с губ Т/И срывается жалобный стон. Бёдра отчаянно и беспомощно тянутся за исчезающим прикосновением.

— Уже хочешь кончить, котёнок мой? - издевательски бормочет он, на что Т/И только торопливо кивает. - М-м… Нет. Не думаю. Ты ещё не заслужила.

Т/И слышит, как Юнги берёт какой-то предмет, а затем тихий щелчок и едва уловимое гудение. Гладкий силикон вибратора касается самой чувствительной точки между ног, и дальше два его пальца, грубые и уверенные, входят в тебя, растягивая и заполняя. Т/И вскрикнула, точнее, попыталась, но кляп превратил крик в хриплый стон. Тело выгибается в дугу от приятного шока и невыносимого контраста - глубокая полнота внутри и бешеная вибрация снаружи. Удовольствие бьёт током по нервам, слишком сильное и слишком приятное.

— Напомни, - голос тихо звучит прямо над ней, спокойный и методичный, вразрез с тем, что он делает с твоим телом. - Ты специально надела те свои короткие шортики, когда мы ужинали?

Т/И ёжится, пытаясь отрицательно замотать головой, прижатой к матрасу. Юнги в свою очередь, только сильнее придавливает вибратор к клитору, а пальцы безжалостно входят по самое основание. 

— Не пойму, ты всегда была настолько развратной у меня, котёнок? - Два пальца врезаются в Т/И всё грубее, задевая точку G внутри.

Т/И скулит и судорожно мотает головой, пытаясь отрицать, но тело уже предательски приближается к краю. Мышцы влагалища сжимаются вокруг его пальцев, выдают её с головой. Юнги чувствует это и снова останавливается. Пальцы выскальзывают из лона, вибратор отодвигается и его гудение стихает. Т/И издаёт протяжный и полный отчаяния стон, когда это исчезающее наслаждение обрывается.

Но она сразу слышит звук расстёгивающейся пряжки, шуршание ткани. Его брюки опускаются, а тяжёлый горячий член касается её сочащегося входа. Т/И замирает, а затем, повинуясь животному инстинкту, толкается бёдрами навстречу.

— Так хочется? - С издёвкой рокочет Юнги.

Т/И продолжает эту немую мольбу, но вместо ответа раздаётся резкий шлепок по её уже чувствительной ягодице. Боль вспыхивает ярко и остро, заставляя тело вздрогнуть и выдохнуть хриплый звук в кляп, и когда её плоть на мгновение расслабляется от шока, он медленно входит с почти мучительной неспешностью. 

Его размер заставляет каждую складку внутри растягиваться, сминаться, принимать его. Т/И чувствует каждый сантиметр, каждый нервный импульс. Юнги ужасно хочется ворваться в неё одним толчком, но он сдерживается. Даже сейчас он не позволяет себе быть с ней окончательно жестоким. Особенно когда Т/И так туго обхватывает его, такая узкая и податливая, вся дрожащая от этой вынужденной медлительности.

Юнги судорожно выдыхает, когда входит в неё до самого конца, заполняя полностью, и низкий стон вырывается из его груди, сливаясь с её приглушенным и сдавленным звуком. Он начинает двигаться, невыносимо медленно, вымеряя каждый толчок. Всё это было невероятно, да и сам Юнги невероятен. Они вместе уже больше шести лет, но каждый раз Т/И сходит с ума, насколько же он хорош.

Т/И не успевает толком насладиться, как гладкий силикон вибратора снова прижимается к её перевозбужденному клитору, и тело содрогается в новой электрической волне. Мощная рука приподнимает её подбородок, пальцы ловко освобождают рот от кляпа, и губы Юнги находят её. Поцелуй жгуч, влажен, полон той же страсти, что и движения. Т/И стонет ему в рот и глаза закрываются.

Разум сдает позиции, отступая под таким натиском. Тело уже перестаёт быть её, оно только дрожит, содрогается, бьётся в конвульсиях чистого экстаза. Юнги трахает её безжалостно, с какой-то звериной силой, которую он так старался сдержать вначале. Вибратор у её клитора назойливо гудит, подстёгивая и без того взвинченные нервы. Её киска судорожно сжимается вокруг Юнги, удовлетворённый рык вырывается из его груди.

— Кончай, мой котёнок, — тихо и ласково приказывает он, легонько шлёпнув Т/И по ягодице.

Оргазм накрывает её не волной, а взрывом - всё внутри разрывается на сверкающие, болезненно-яркие осколки. Т/И кричит и её тело бьётся в истерике, игнорируя усталость, наручники бряцают в такт конвульсиям, кожа покрывается мурашками. Всё внутри горит, вибрирует, плавится от невыносимого жара.

Юнги продлевает её пытку, ещё несколько секунд прижимая к её клитору вибрирующую игрушку, выжимая из тела последние спазмы. Только потом он убирает вибратор, но не останавливается. Его бёдра продолжают движение, мощные, неумолимые толчки в её уже невероятно чувствительную плоть. Каждое его движение теперь отзывается эхом только что пережитого пика. Он ещё не закончил, но силы покидают Т/И. Она тяжело опускается, прижимаясь горящей щекой к прохладной простыне, пальцы бессильно впиваются в ткань.

— Юн… Юнги… - Вырывается у Т/И хриплое хныканье.

Юнги медленно и нежно выходит из неё. Т/И чувствует, как по внутренней стороне бедра тут же стекает тёплая струйка её смазки. Она обмякает на кровати, пытаясь поймать воздух, который будто выкачали из лёгких. Слышит, как он торопливо снимает с себя оставшуюся одежду, ткань шуршит по вспотевшей коже. Потом кровать прогибается под его весом. Разгорячённое тело Юнги ложится рядом, и она ощущает исходящий от него жар. Шероховатый палец осторожно заправляет выбившуюся прядь волос за её ухо.

— Всё нормально? - Он целует Т/И в щёку, и тут она слышит щелчок - наручники расстёгнуты.

Т/И бормочет что-то похожее на «да» и просит воды, едва шевеля языком. Юнги поднимается, и через минуту в её дрожащую руку вкладывается прохладный стакан. Она делает несколько глотков.

— Закончим? 

Т/И слабо улыбается уголками губ и отрицательно качаешь головой. Он смотрит на неё, с выражением лица, будто говорит: «Всё с тобой ясно». 

— Ложись на спину, - говорит он уже твёрже, в голосе снова появляются отзвуки власти. 

Т/И послушно переворачивается на спину. Наручники снова смыкаются на запястьях, верёвки туго ложатся поверх, привязывая к спинке кровати. Мягкие губы медленно и нежно опускаются на её кожу: сначала лоб, затем висок, скулы, кончик носа. Юнги пылко целует Т/И в губы, поцелуй становится глубже, влажнее, язык скользит внутрь, заставляя томно выдохнуть.

Влажные следы его губ и языка теперь горят на её шее, на хрупких ключицах, в яремной ямке. Горячий язык обвивает один затвердевший сосок, затем другой, твоё тело само выгибается навстречу, тихий вздох застревает в горле. В это время его руки раздвигают бёдра Т/И, и она чувствует тяжёлый, влажный жар его члена, который бесконечно медленно скользит по мокрой щели, сверху вниз, дразня.

— М-м-м, Юнги, пожалуйста…- Хоипит Т/И, уже не в силах терпеть эту сладкую пытку.

— Надо бы снова тебя заткнуть, Мой котёнок.

Резина кляпа снова заполняет её рот, глуша следующие мольбы, и только тогда он входит, медленно заполняет её целиком. Руки скользят вверх по телу Т/И, большие пальцы находят соски и начинают ритмично, с лёгким нажимом прокручивать их. Его темп теперь не яростный, а размеренный и глубокий. От этой нежности Т/И не менее хорошо. Потому что это её любимый Юнги.

Т/И глухо стонет, запрокидывая голову, тело время от времени дёргается в такт его движениям. Он прижимается к ней всей своей тяжестью, обвивает её руками, сжимает так крепко, что на секунду становится тяжело дышать. Его прерывистое, горячее дыхание обжигает шею Т/И, губы оставляют беспорядочные, жадные поцелуи везде, куда могут дотянуться. Ей дико хочется вцепиться пальцами в его мощные плечи, впиться ногтями в разгорячённую кожу спины, но руки беспомощно зафиксированы. Это ограничение лишь подливает масла в огонь, делая каждое его прикосновение в тысячу раз острее.

— Какая же ты у меня красивая… 

Одна его ладонь ложится Т/И на горло и слегка придушивает её. Тёмный взгляд скользит по её телу, пожирая каждый изгиб. Он хочет её, когда она в его футболке. Хочет её утром, с растрёпанными волосами. Хочет её уставшую, с размытым макияжем. Он хочет её всегда. В его глазах Т/И всегда прекрасна.

Губы снова находят ее сосок, язык обвивает его и Т/И выгибается. Наручники внезапно расстёгиваются, резина кляпа исчезает изо рта. Прежде чем Т/И успевает вздохнуть полной грудью, руки Юнги уже ловят её за щиколотки, резко притягивая к себе, а затем мощным движением подхватывают под бёдра. Следующее, что она осознаёт - это холод стены за спиной и его тело, прижавшее к ней. Он снова внутри, только теперь его движения лишены прежней неспешности. 

— Г-горячо, Юнг.. Юнги… - шепчет Т/И. 

Это было слишком приятно. Т/И вцепилась в него ногами, обвивая талию, ногти впиваются в его спину, оставляя красные дорожки, зубы смыкаются на мокром от пота плече. Удовольствие затапливает с такой силой, что пальцы на ногах судорожно поджимаются.

— Мне к-кажется, я…

Т/И не удаётся договорить, а Юнги это и не нужно. Он чувствует, как всё внутри неё сжимается вокруг него, и ускоряет свой бешеный ритм. Второй оргазм накрывает густой томной волной. Он разливается изнутри медленным, обжигающим теплом, заставляя каждую мышцу обмякнуть, сдаться. Т/И обмякшая в его руках, беспомощная, только тихие и прерывистые стоны вырываются из горла и теряются в горячей коже его шеи. 

Он медленно опускает Т/И, и она оказывается на коленях перед ним, на полу. Взгляд, мутный от пережитых волн, поднимается к нему, и она безмолвно открывает рот. Его всё ещё твёрдый и влажный член снова касается её губ, а затем проскальзывает внутрь. Т/И принимает его с готовностью, губы плотно обхватывают его, язык тут же начинает работать у основания, лаская каждую напряжённую вену. Руки упираются в его мощные бёдра, она чувствует, как мышцы подёргиваются от каждого её движения.

Его пальцы вплетаются в её волосы, сжимают - не больно, но достаточно ощутимо, чтобы напомнить, кто задаёт ритм. Он направляет голову Т/И, и она старательно и беззастенчиво отсасывает ему, тихо постанывая от этого чувства полной власти над собой. В эти моменты она кайфует не меньше него: от собственной покорности, от умения довести его до края, от солоноватого вкуса его кожи.

— Да, котёнок мой, м-м-мгх… - Его голос срывается на низкий стон, живот подрагивает.

Горячая и густая сперма заполняет её рот. Т/И замирает и с тихим, жалобным звуком где-то глубоко в горле начинает глотать, старательно и покорно. Она чувствует, как его пальцы в её волосах немного ослабевают от наслаждения. Когда поток стихает, она ещё раз проводишь языком по всей длине, выжимая последние капли, и только потом отстраняется. Т/И поднимает на него взгляд, глаза широко распахнуты, на губах блестит влага, выражение лица намеренно-невинное, почти ангельское. Совершенный контраст с тем, что только что произошло.

Юнги тяжело дышит, грудь вздымается. Ладонь, всё ещё тёплая, прижимается к её щеке, большой палец смахивает капельку с уголка губ. На его лице появляется едва заметная, усталая, но безмерно мягкая улыбка. Т/И, как кошечка, что наконец-то получила свою порцию ласки, невольно прижимается щекой к его прикосновению, закрывая глаза.

Юнги и Т/И липкие от пота и других жидкостей, выжатые как лимоны, но они довольны. Ужасно, безоговорочно довольны.

***

Уже после в спальне было тихо. Окно немного запотело, одеяло оказалось где-то в ногах, а они оба лежали поверх простыни, ещё слишком разгорячённые, чтобы вообще пытаться приводить что-нибудь в порядок.

Т/фи смотрела в потолок. Юнги в целом то, тоже ничего не делал, просто лежал рядом. А потом Т/И резко повернула голову.

— Ну?

— Что «ну»? - Юнги даже не посмотрел на неё. 

— Тебе понравилось?

— Нет.

Ты сразу приподнялась на локтях. Юнги выдержал совершенно серьёзное лицо ровно пару секунд, но потом уголок его губ дёрнулся.

— Ты придурок.

Т/И ударила его подушкой. Он тихо рассмеялся. Поймал подушку и потянул её обратно рядом.

— Очень понравилось.

— Правда? - Сразу улыбнулась Т/И. 

— К сожалению.

— Почему к сожалению?

Юнги повернулся к Т/И. Волосы прилипли ко лбу, глаза всё ещё были чуть затуманенными от усталости.

— Потому что теперь ты решишь, что была права.

— Я и была права.

— Вот. Уже началось.

Она рассмеялась и положила голову ему на плечо. Он лениво провёл пальцами по её руке.

— Я думал, мне будет странно, что-ли.

— И как, было?

— Первые минут пять, - усмехнулся Юнги.

— А потом?

— Потом мне стало не до философии, - улыбался Юнги и через несколько секунд он добавил. - Можем повторить.

— Что? - Моментально подняла голову Т/И.

— Ну не сегодня, конечно же, - посмотрел максимально невозмутимо Юнги.

— Но повторить?

— Да. - Пауза. - Только в следующий раз я тоже выбираю что-нибудь.

— Мне уже страшно, - прищурилась Т/И.

— Правильно, - он улыбнулся и притянул Т/И к себе. 

И тихо рассмеялся, когда она снова ткнула его в бок.