У границы тьмы. 8
С тех пор Горец периодически заезжал к Луизе, но старался не задерживаться – оставлял пакеты с продуктами, коротко, пытаясь не смотреть девушке в глаза, спрашивал о делах и стремился поскорее уехать. Он чувствовал какую-то ранее неведомую ему неловкость и смущение, да и времени не было: активизировалось бандподполье, больше стало работы.
Однажды он заехал в воскресенье. По гражданской одежде Луиза поняла, что Горец не на службе и пригласила его в дом:
– Ну что ты прибегаешь и убегаешь, словно боишься чумой заразиться? – спросила она без обычной насмешки.
– Да работы много, – как обычно стал объяснять Горец.
– Это ты в таком виде теперь работаешь?
– Да нет, сегодня выходной так-то…
– Ну и заходи, раз выходной, хоть чаем угощу.
– Чаем? Ну, это… сейчас товарища отпущу, а то он меня подвез на машине…
Чай Горец пил угрюмо, потому что не знал о чем говорить, да и Луиза, смотревшая на него с насмешливой улыбкой, умиротворения в душу бойца не добавляла.
– Ну, расскажи что-нибудь, – попросила она.
– Что рассказывать-то? – недоуменно спросил Горец.
– Ну откуда ты родом, например.
– Из Волгограда, – лаконично ответил он.
– Какие вы немногословные все-таки, воины света…
– Мы не воины света, – нахмурился Горец.
– Как? Разве вы не на стороне добра? – засмеялась Луиза.
– Нет.
– То есть, вы воины тьмы?
– Тоже нет. – Горец пожал плечами. – Мы против тьмы, но мы и не на стороне света.
– Почему?
– Потому что нам приходится убивать. Мы убиваем плохих людей, конечно, но сами от этого чище не становимся. Свет не отнимает жизни. Мы просто стоим у границы света и тьмы, не пуская мрак дальше. Такое у меня мнение.
– А что, по твоему мнению, свет?
– Не знаю. Любовь, наверное. Женщины, наверное, тоже свет – они дают новую жизнь... То, что работает ради жизни - все свет. Так, наверное... Мы так-то тоже работаем ради этого, но мы и отнимаем жизни. Если ты убиваешь, даже ради благой цели - ты уже не свет...
– А людей убивать трудно?
– Нет. Они же тоже пытаются нас убить.
Луиза внимательно посмотрела на Горца. Тот сидел и сосредоточенно рассматривал чашку. Видно было, что он смущен и чувствует себя неловко.
– А какую музыку ты любишь слушать? – сменила она тему.
– В смысле, музыку? – настороженно спросил Горец.
– Ну, ты музыку слушаешь какую-нибудь? Есть у тебя любимый исполнитель?
Горец задумался и помотал головой. Музыку он не слушал. Конечно, он знал, что в мире есть такое явление как музыка, но для него она существовала в каком-то параллельном мире, с его миром не пересекавшемся.
– То есть ты совсем-совсем не слушаешь музыку?
– А что её слушать? Фигню поют какую-то. «Девчонки-юбчонки», «муси-пуси», тьфу…
– Это правда. Сейчас много такого. Но есть же хорошие песни. Я вот люблю Анну Герман. Её-то ты песни слышал, надеюсь?
Горец снова помотал головой. Разговор шел на чуждую ему тему, поэтому чувствовал он себя, как на минном поле.
Луиза засмеялась:
– Ну ты и дикарь. Хочешь, я тебе спою?
– Как споешь? Под гитару?
– Да нет же, откуда у меня гитара? Голосом спою.
Горец неуверенно пожал плечами:
– Ну, спой…
Луиза закрыла глаза и тихо запела: «Покроется небо пылинками звезд, и выгнутся ветки упруго…». Голос у неё был красивый и чистый. И чем дольше Горец слушал её, тем сильнее подкатывал к его горлу комок. Он стиснул зубы и нахмурился, чувствуя, что на глаза наворачиваются слезы. Ситуация становилась критической, и Горец впервые в жизни запаниковал. Он вдруг встал и срывающимся голосом сказал:
– Пойду я…
Луиза перестала петь, открыла глаза и встревожено поднялась со стула.
– Что? Почему? Тебе не понравилось? – спросила она, пытаясь заглянуть ему в глаза. Горец стоял, опустив голову, и старательно отводил взгляд.
– Понравилось, – сказал он почти шепотом.
– Ну, тогда не уходи. Останься, – произнесла Луиза и добавила уже совсем тихо. – Останься…
И Горец остался.
Продолжение следует...
Добровольный сбор выплат в качестве гонорара https://yasobe.ru/na/h_molonlabe