Тюремный врач

После института сразу в тюрьму

Осматривать заключенных я начала пять лет назад. Тогда я только окончила университет и мне предложили работу во ФСИН. Там платили больше, чем в обычных поликлиниках, и стаж работы шел год за полтора.

Как позже стало известно, желающих работать с заключенными не так много, поэтому меня взяли даже с минимальным опытом. Моя специальность — невролог, поэтому мне сразу сказали, что придется осматривать пациентов, в том числе из психиатрических отделений, так как неврология и психические расстройства всегда идут параллельно.

Всех заключенных, если у них есть осложнения или проблемы со здоровьем, привозят в специальные областные учреждения. Их приводят к тебе под конвоем, поэтому врачи могут оказывать им помощь в безопасности.

Но сразу скажу: осмотр заключенных — вещь не из приятных. У многих из них тяжелые болезни, такие как туберкулез, различные кожные заболевания, а еще проблемы с психикой, поэтому всегда приходилось быть начеку.

«Буйных» велели осматривать через решетку

Помню свой первый осмотр «неадекватного» заключенного.

Мне открыли дверь в комнату, а там за решеткой сидел пациент. Конвоир сказал, чтобы я его так осмотрела и поставила диагноз, потому что он — не стабильный. Естественно, через решетки я ничего не могла сделать и попросила выпустить пациента. На вид он был обычным человеком без каких-либо маниакальных признаков. Когда я начала его осматривать, конвоир стоял вплотную, мне тогда еще подумалось: «Зачем он так? Вроде нормальный человек». Когда все закончилось, я сказала, что у заключенного нет проблем со стороны неврологии, но не успела я встать со стула, как он вцепился мне в руку, начал орать и требовать, чтобы я его осмотрела опять. Когда я выбежала за дверь, меня всю трясло.

Действительно, от некоторых заключенных не спасает даже решетка — они могут схватить за руку или укусить за палец — в этой ситуации сделать ничего не получится, нужно просто обладать мгновенной реакцией. Поэтому особо буйных держат «на вязках» — это когда пациента привязывают к кровати, чтобы его можно было безопасно осмотреть.

Вот сейчас в стране возбудили громкое уголовное дело, связанное с пытками заключенных. Есть показания, что некоторых осужденных держали от 3 до 72 часов привязанными к кровати. Конечно, привязывать человека на столько часов запрещено, потому что по медицинскому регламенту пациента можно держать «на вязке» только пока не подействует успокоительное, потом его уже нужно отвязать и отправить в палату.

А еще мы всегда проводили полный осмотр пациента, в том числе на наличие побоев и пролежней. Если что-то обнаруживали, всегда уточняли у конвоиров откуда эти повреждения или могли занести их в медицинскую карту.

«На медкартах пишут статью и срок»

Нам всегда перед визитом к пациенту дают его личное дело, где написана статья и срок заключения. Сначала я внимательно читала о том, за что человека изолировали от общества. Мне попадались дела заключенных за убийства с особой жестокостью, изнасилования и расчленения.

После того, как узнаешь, за что сидит пациент — подсознательно испытываешь к нему отвращение: я уже не могла нормально смотреть на человека, у меня полностью пропадало сострадание. А порой начинала думать, а зачем его вообще лечить? Пусть мучается. Бывало и так: просишь заключенного вытянуть руки вперед и вдруг представляешь, как он ими кого-то душил или бил тупым предметом.

Я понимала, что подобные мысли ставят под сомнение мою работу. У меня уже не получается быть объективной, какой должен быть настоящий врач. И поэтому я просто перестала смотреть на эту информацию, чтобы не менять отношение к человеку.

«За свои преступления они уже сидят»

В этой работе очень важно сохранять самообладание и не терять контроль, потому что любая оплошность может быть уголовно наказуемой. Если не оказать помощь даже самому жестокому заключенному — можно попасть под статью, а в случае смерти пациента, и вовсе сесть в тюрьму.

Кстати, вспомнила один случай.

Недавно в тюремной больнице умер «краснодарский каннибал». Мужчина совершил жестокое убийство женщины и расчленил ее тело. Ему дали 12 лет строгого режима, но досидеть весь срок он так и не смог, так как умер от диабета с осложнением. Теперь в его смерти обвиняют врача-эндокринолога, который, якобы, не назначил ему должного лечения. Если суд установит, что медик был виновен, то ему будет грозить до двух лет лишения свободы.

Да, заключенные хотят к себе достойного отношения — это их законное право, поэтому скажу так: за свои преступления они уже сидят, а лечить их — конституционная обязанность государства.

Симулируют нервный тик и боли в пояснице

Бывают и такие заключенные, которые начинают симулировать какие-либо заболевания, чтобы просто сменить обстановку и подольше пролежать в больнице. Но неврологические отклонения очень легко проверить, потому что организм реагирует на внешние раздражители спонтанно и неподконтрольно. К примеру, один осужденный симулировал тремор — это когда дрожат части тела. Но, помимо этого, должны дрожать еще и голосовые связки, из-за которых появляется специфический темп в речи. А голос очень сложно подстроить под естественную дрожь, поэтому симуляцию было сразу видно.

Чаще всего симулировали боли в пояснице, остеохондроз, головные боли и, конечно, нервный тик.

В этом году я ушла из этой сферы, потому что сама начала чувствовать себя за решеткой: вокруг люди с тяжелой судьбой, и вся эта гнетущая обстановка отражалась на моем собственном здоровье.

Подписывайтесь на канал "Взгляд изнутри" и делитесь статьей с друзьями