Тёплый приём

Оливер смотрел в экран телефона и собирался с мыслями, перед тем, как пойти в кабинет отца, который сейчас был на работе, и забрать ответы для грядущего экзамена в АСиВ. Это было уже не впервой, но сомнения вновь закрадывались в голову, хотя может это лишь из-за того, что сестра снова и снова повторяла ему что в один момент, "папа" узнает.. Ладно, сейчас стоило отбросить сомнения и просто всё сделать.

Брум встал и направился прямо к кабинету отца, боже, как он не навидел эту часть дома. Открыв дверь, мальчик дошёл до письменного стола, открыл средний ящик, в котором всегда хранились решения и недолго поколебавшись, забрал их.

Чистокровный тут же написал Бернарду, о том что выполнил его просьбу, на что моментально получил: "Привези листы мне.".

Да, вдаваться в подробности перед отцом было не обязательно, но Оливер написал ему, что поедет к чистокровному из лицея, Оливия конечно знала правду, за что упрекнула брата, но долго спорить не стала и отпустила.

Быстро собравшись, Брум вышел из дома, сел в машину и продиктовав нужный адрес водителю, они отправились к дому Дона

.

Такси плавно остановилось у изящного особняка Донов, когда Оливер, охваченный смесью решимости и дрожи, решительно постучал в массивную дубовую дверь. Секунды тянулись мучительно долго, прежде чем дверь со скрипом открылась, являя фигуру Бернарда. В тот же миг, повинуясь порыву, Оливер сделал шаг вперед, намереваясь легко коснуться его щеки, как это было принято у них. Но вместо теплого приема его встретила ледяная хватка. Бернард, с неожиданной силой, схватил его за шею, пригвоздкнув к холодной, гладкой стене.

Сердце Оливера сжалось в тугой, болезненный узел. Звук рвущейся ткани, треск лопнувшей пуговицы его рубашки, эхом отдался в наступившей тишине. Рука Бернарда, грубая и тяжелая, проскользила по его телу, исследуя, словно оценивая уязвимость. Затем, с резким движением, он перевернул Оливера, снова прижимая его к стене. Воздуха не хватало, мир сузился до острой боли. Сильный удар, словно молния, пронзил его лицо – Бернард сломал ему нос. Губа распухла и закровила, смешиваясь со слезами, что беззвучно капали на блестящий, холодный мраморный пол. Оливер был парализован, единственной его мыслью было пытаться втянуть воздух через забитую перегородку носа. Внезапно, как будто из ниоткуда, прилетел удар кулаком в ребра, заставив его вжаться в стену еще сильнее.

«Если останется хоть один след от крови, или чего-то еще», — прошипел Бернард, его голос был подобен змеиному шипению, пробирающему до костей. Оливер зажмурился, в мольбе обращаясь к невидимым силам: «Только бы это закончилось». В голове мелькали картины: как он объяснит отцу этот кошмар? Внезапно, новое толчок, затем еще один, и еще. Казалось, его тело отскакивало от стены, словно тряпичная кукла. Когда Бернард, наконец, разжал хватку, Оливер рухнул на колени. Но инстинкт самосохранения взял верх, и он, спотыкаясь, резко встал. Он отчаянно схватил свою сумку, из которой Бернард уже успел извлечь ответы и его куртку. Не смея оглянуться, он бросился прочь, словно преследуемый тенями.

Оказавшись на безопасном расстоянии, где городская суета казалась далеким эхом, Оливер упал на мягкую траву у обочины. Руки дрожали, но он нашел в себе силы набрать номер Оливии.

— Оливер? — из трубки донесся взволнованный голос Оливии. — Что-то случилось? Ты обычно пишешь, а не звонишь вот так.

— Виви… я… — произнес Оливер, но слова застряли в горле, захлебываясь рыданиями.

— Домой. Быстро, — почти прокричала Оливия в трубку, но в ее голосе, сквозь панику, слышались нотки глубочайшего беспокойства.

Не теряя ни секунды, Оливер поймал первое попавшееся такси. Усевшись на заднее сиденье, он свернулся калачиком, пытаясь хоть немного унять дрожь, которая все еще пронизывала его тело, как эхо недавней боли.

Через некоторое время, машина остановилась около дома Брумов и мальчик, выбравшись из такси, на свинцовых ногах направился к двери. Там он остановился, будто боясь войти, хотя точно знал, что отец полностью погружён в работу и приход кого-то к ним, не отвлечёт старшего Брума от своих дел. 

Оливер последний раз протёр глаза тыльной стороной руки, дабы убрать окончательно слёзы и открыв дверь прошёл внутрь. 

В доме было тихо, видимо прислуга уже ушла в домик для персонала. Но тут послышались быстрые шаги с лестницы, а после обеспокоенный крик: "Оливер!". И вот уже Оливер не стоит на своих ватных ногах. Оба близнеца оказываются на полу, а взгляд Оливии бегло скользит по брату. 

— Что с тобой? — в голосе девочки слышится некоторая строгость, которая тонет в беспокойстве и тревоге. Она не могла спокойно смотреть на него, всего дрожащего, испачконого и явно боявщегося чего то. — Оливер, что случилось?

Ответом ей стало тяжёлое молчание и выступающие слёзы на глазах брата. Девушка вновь оглядела его всего: рубашка мятая, пары пуговиц нехватает, алые пятна крови и чего-то ещё, что видимо бесцветное , ведь пятно было, был влажный след, а цвета не было по всей одежде. Оливия обвила тело Оливера руками и прижала к себе. Она решила, что всё таки задаст все вопросы завтра, а пока брату надо прейти в себя.