Тяжёлый день

Дверь захлопнулась за спиной. Джон наконец позволил себе зажмуриться. В ушах всё ещё гудел голос санитарки, где-то на заднем плане надрывался телефонный звонок, а в коридоре кто-то кричал, сейчас он уже не помнил, кто и зачем. Всё это смешалось в один сплошной шум, который преследовал его всю дорогу до Бейкер-стрит. Сегодня был ужасный день, даже ему, обычному хирургу, пришлось сегодня попотеть.

Джон скинул пальто на стул, даже не глядя, упало ли оно, и прошёл в гостиную, плюхаясь в кресло, не поднимая глаз на Шерлока.

— Джон, — сказал Шерлок, откладывая скрипку, которую всё это время держал в руках. — Ты не поздоровался.

— Я заметил, — буркнул Джон, закрывая глаза и откидывая голову, в висках пульсировало от поднявшегося давления.

Шерлок смотрел на него с каким-то почти клиническим интересом.

— Ты не снял ботинки. Ты не поправил галстук, хотя у тебя это тик — ты всегда его поправляешь после работы, хотя лучше бы снял, всё же ты уже вернулся домой. И ты не сказал свои излюбленные фразы, например: «какой бардак» или «Шерлок, убери свои бумаги со стола». Совсем ничего. Ты либо устал так, что не можешь говорить, но твой почти аккуратный вид говорит обратное. Либо произошло что-то, что ты не хочешь обсуждать, этот вариант мне не нравится, но он наиболее возможный из всех.

— Почему ты не можешь просто помолчать? — спросил Джон, не открывая глаз, он всё ещё мысленно был в больнице, но голос Шерлока старательно возвращал его оттуда.

— Я могу, — ответил Шерлок, поднимая скрипку в руки, прикидывая в голове, какая бы мелодия подошла для сегодняшнего вечера. Следующие его слова заставили сердце Джона застучать быстрее: — Но мне не нравится, когда ты молчишь. Чаще всего это значит что-то не очень приятное.

Джон громко вдохнул, открыл глаза и уставился в потолок.

— Умер ребёнок, ему было десять лет. К сожалению, я не смог его спасти...

— Тебе жаль? — Шерлок сидел неподвижно, пальцы всё ещё лежали на грифе скрипки, но смычок он уже опустил. Джону сегодня явно не до музыки.

— Я врач, — на выдохе произнёс Джон, не переводя своего внимания на Шерлока. — Мне всегда жаль, когда кто-то невинный умирает. К сожалению, это часть моей работы.

— Я не об этом.

Джон наконец посмотрел на него, не понимая, к чему ведёт Шерлок. Его глаза покраснели, но он не плакал, просто не мог, все слёзы давно уже выплаканы. Под столь чистыми серо-голубыми глазами залегли тени печали. Но он старался держаться ровно, сжав челюсть от напряжения, которое так и не отпустило его после сегодняшнего инцидента.

— Ты хочешь, чтобы я сказал, что я виноват? — спросил Джон, но то, о чём говорил Шерлок, он так и не понял, лишь предположил. — Хорошо. Я виноват. Теперь ты доволен?

Он сказал это резче, чем хотел, и сам это понял, но не стал забирать слова обратно. И вновь тяжело откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, когда ничего не услышал от Холмса.

Шерлок смотрел на него секунду или две, потом поднялся и прошёл мимо друга на кухню. Джон слышал, как он открыл шкафчик, как достал оттуда кружку и, помыв от своих недавних экспериментов, поставил на стол, как зашумел чайник. Шерлок обычно двигался бесшумно, но в тишине вечерней квартиры каждый звук был слышен, даже халат шуршал, подражая его движениям.

Он вернулся с любимой кружкой Ватсона и поставил её на столик рядом с креслом друга — так, чтобы Джон мог дотянуться, не наклоняясь. Пар поднимался над поверхностью, пахло мёдом, Шерлок решил, что добавление мёда в чай будет хорошим шагом к спокойствию его друга.

— Ты даже не спросил, хочу ли я, — сказал Джон устало, лишь слегка принюхался и узнал запах чая, скорее всего в нём есть мёд.

— Ты всегда хочешь чай, когда у тебя плохой день, — ответил Шерлок, садясь обратно в своё кресло напротив, он машинально поправил рукав халата. — Не вижу смысла каждый раз спрашивать.

Джон приоткрыл глаза и всё же взял кружку. Чай был чуть горячим, чёрным, с молоком и мёдом. Он не помнил, когда Шерлок запомнил, как он любит пить чай после тяжелых смен, но факт оставался фактом — Шерлок запоминал любые мелочи, связанные с Джоном. Джон сделал глоток, потом ещё один, и поставил кружку обратно, наслаждаясь разливающимся теплом по горлу.

— Ты сегодня не спал, — сказал Джон, вспоминая сегодняшнее утро, когда Шерлок сидел в той же позе, что и вечером, и ночной шум из гостиной, когда он пытался заснуть.

— Очевидно.

— Это не ответ.

— Это и не был ответ, — сказал Шерлок. — Это был комментарий к твоей очевидной наблюдательности.

Он сидел в своём кресле, откинув голову назад, и смотрел в потолок. Скрипка лежала у него на коленях, смычок висел на подлокотнике. “Когда он только успел её взять в руки?” — удивился Ватсон.

— Почему ты не спишь? — он глядел в кружку, не поднимая взгляда на Шерлока, но голос был настойчивым.

— Мозг не отключается, — как обыденную вещь произнёс Холмс. — Это не новость.

— Ты уже который день не спишь.

— Ты считаешь?

— Я вижу, — Джон отпил чай, наконец-то поднимая глаза на друга. — Ты бледный, не ешь, и ты уже который час сидишь с одной и той же скрипкой, не играя.

— Я играл, — словно непутёвому ребёнку объяснил Шерлок. — Я играл мысленно. Это не менее эффективно.

— Для тебя — возможно. Для меня это выглядит как-то странно, будто ты пытаешься себя чем-то занять, чтобы не заснуть.

Шерлок повернул голову и посмотрел на Джона в упор таким взглядом, который он обычно приберегал для улик, для незнакомцев, но не для Джона.

— Ты хочешь сказать, что я боюсь спать?

— Я не знаю, что ты чувствуешь, — признался Джон. — Но я знаю, что ты избегаешь тишины и себя. Ты играешь, говоришь, двигаешься. Ты не сидишь спокойно, даже сейчас.

Шерлок хотел что-то ответить, но получилось у него не сразу. Он перевёл взгляд на скрипку, провёл пальцами по струнам, не касаясь их.

— Тишина... Для меня это не обычная тишина, — заговорил он наконец. — Это тысячи звуков, которые ты не можешь остановить. Дыхание соседей, шум воды в трубах, свет лампы, который гудит, если прислушаться. Чаще всего музыка и разговоры с тобой коротали время, но даже это в последнее время не помогает.

Джон молчал. Он смотрел, как Шерлок всё ещё водит пальцами над струнами, и не говорил ничего.

— Ты никогда не говорил мне об этом, — тихий и немного неуверенный голос Джона разрушил это молчание.

— Не было необходимости, — ответил Шерлок. — Это не проблема. Это просто особенность.

— Это проблема, если ты не спишь.

— Я сплю. Просто не так, как ты. И не так часто.

Джон вздохнул, провёл ладонью по лицу, его губ коснулась лёгкая нервная улыбка, потом поднял глаза на Шерлока.

— Послушай, — начал он. — Я не предлагаю тебе решить эту проблему. Я не знаю, как это лечится, и, честно говоря, ты всё равно не станешь слушать, если я начну давать советы. Но я предлагаю одно: я останусь здесь сегодня. Чтобы ты не сидел один со всем этим.

Шерлок замер. Его пальцы остановились над струнами, но он не убрал руку.

— С какой целью? — спросил насторожено он.

— Чтобы ты знал, что я рядом, — чуть пожав плечами, Джон поставил пустую кружку. — Для этого не нужна причина и какая-либо цель.

Шерлок смотрел на него долго, потом медленно поднял смычок, провёл по струнам, и негромко заиграл, без всякого напряжения, просто чтобы заполнить комнату звуком.

Джон откинулся в кресле, снял ботинки, поставил их на пол. Потом откинул голову назад и закрыл глаза. Дождь стучал по стеклу, Шерлок играл, иногда посматривая на своего друга, и больше ничего не было.