Tяжесть несказанного
FIRST TRIALЭс заходит в допросную, садясь напротив второго заключённого.
(Эс) — Заключённый 002, Ренка Фуками. Перед началом допроса, у тебя есть вопросы? Можешь задать их, если имеются.
Ренка неловко опустил взгляд в пол, будто прокручивая в голове слова надзирательницы и пытаясь уловить их скрытый смысл.
(Ренка) — ...Да. Могу ли я поинтересоваться, здесь же есть медпункт? И если есть — могу ли я... Хм... Насколько свободно им можно пользоваться? Имеют ли право заключённые запрашивать дополнительные медикаменты?
(Эс) — Здесь нет медпункта. И, да, вы можете просить лекарства. Но в некоторых медикаментах могут и отказать, причину называть мы не будем обязаны. У вас есть медицинское образование?
Слова об образовании, кажется, задели Ренку: он кашлянул в кулак и явно поумерил свой пыл.
(Ренка) — Я... работал в месте, специализирующемся на лечении. Поэтому... я разбираюсь.
Ренка чуть помялся.
(Ренка) — Могу ли я тогда сразу запросить базовый набор аптечки?
Эс наклонила слегка голову в бок, кажется, будучи заинтересованной словами Ренки.
(Эс) — Да, конечно. После допроса я займусь вопросом, чтобы вы это получили. Какие-то ещё вопросы?
Ренка отрицательно машет головой, вновь зарываясь в мысли.
(Эс) — Отлично.
(Эс) — Тогда теперь я начинаю спрашивать. Вы только что упомянули, что работали в месте, специализирующемся на лечении. Что за место? Что-то похожее на санаторий?
(Ренка) — Это... Был приют. Там в основном были тяжело больные дети и сироты в трудном положении. Я там являлся... наверное, да, меня можно было назвать медбратом.
(Эс) — Вот как...
Эс откинулась назад на спинку стула.
(Эс) — Детей любите, выходит? Вы эмпатичный человек, правильно?
Ренка чуть смутился, поэтому, пытаясь это скрыть, отвел взгляд.
(Ренка) — Спорное утверждение. Я не вижу в детях что-то особенное, чего нет в других людях. Наверное, правильно было бы сказать, что если человеку нужна помощь, я буду обязан ее оказать. Не важно, кем он является.
(Эс) — Тогда почему приют? Не нашлось других мест, что примут вас, как врача? Раз вам важна работа, а не то, кому вы её оказываете.
После этих слов Ренка окончательно поменялся в лице, сведя брови и поджав губы.
(Ренка) — Я был бы рад, если бы я действительно являлся настоящим врачом.
Заключенный запнулся. С тяжёлым выдохом он продолжил.
(Ренка) — Так вышло, что я не сдал нужные экзамены для получения медицинского образования. Мне не оставалось ничего, кроме того, как податься добровольцем... Куда-нибудь. В итоге меня приняли в частный приют. Это все.
Эс приподняла бровь в удивлении, а потом сузила глаза в недоверии.
(Эс) — Врач без образования... Вот оно что.
Эс задумалась, а потом заговорила снова.
(Эс) — Что мы о приюте, да о приюте. Почему захотели быть врачом?
(Ренка) — Это... Долгая и скучная история. Ничего особенного.
Пальцы Ренки медленно подобрались к краю фартука, нервно перебирая ткань от напряжения.
(Эс) — А мне, вот, интересно. Давайте, хотя бы два слова. Это поможет мне для вердикта.
Ренка снова издал тяжелый выдох.
(Ренка) — Что ж... Если два слова... Моя мать была местным лекарем в поселке, где мы жили. Наверное, по большей части, я решил продолжить ее дело из уважения.
(Эс) — Ух ты. Мило с вашей стороны.
Заключенный впал в ступор, пытаясь понять, что же надзирательница нашла в этом милого. Но, после вывода о том, что она просто не знает всей истории, он нервно усмехнулся.
(Ренка) — Мило. Действительно. Но сомневаюсь, что она посчитала бы так же.
Эс удивилась подобному.
(Эс) — Не заладились отношения с матерью? Или строгая? Работа врачей ведь та ещё нервотрёпка.
(Ренка) — Ах... Нет. У нас с ней были хорошие взаимоотношения...
Ренка снова мнется.
(Ренка) — Полагаю, ее работа ее и погубила. Она... Наверное, не хотела бы, чтобы со мной было так же.
(Эс) — Оууу...
Эс опустила взгляд, слегка потирая руки.
(Эс) — Сочувствую, полагаю, что это так.... А ваш отец?
(Ренка) — Не знаю.
Ренка выдержал паузу, пытаясь сформулировать что-то дельное.
(Ренка) — Мне не интересно что с ним. Он сделал то, что считал нужным.
Эс хотела задать вопрос, как-нибудь более удобно и не грубо. Но не смогла, оставляя пропасть неловкого молчания.
(Эс) — Почему-то это кажется мне даже понимаемым, эти ваши чувства.. Ха...
Эс прочистила горло.
(Эс) — В любом случае. А что насчёт ваших друзей?
Немного расслабившись, Ренка наконец отпустил несчастный фартук.
(Ренка) — Не думаю, что у меня есть люди, которых я могу назвать друзьями.
(Ренка) — Я... С детства любил тишину. Поэтому... Я не пытался заводить какие-то знакомства. Чтобы помогать людям не обязательно быть с ними близкими, понимаете?
(Эс) — Да что ж у вас за проблема с имением друзей а..?
Эс усмехнулась, поматав головой.
(Эс) — И даже не было ни разу одиноко, что нет близкого человека?
(Ренка) — Разве может стать одиноко там, где полно людей? Я бы скорее сказал, что мне не хватало этого одиночества.
(Эс) — Справедливое замечание, хах.
(Ренка) — Похоже, здесь мне тоже не сулит много времени для себя.
Эти слова были произнесены почти шепотом.
(Ренка) — Есть ли что-то более весомое, чем вы хотели бы поинтересоваться?
(Эс) — Ты знал свою жертву? Ты ведь помнишь мои слова, когда я всё объясняла всем в коридоре?
От такого прямого вопроса на лице Ренки появилось легкое удивление.
(Ренка) — Верно... Да, я знал... Его.
(Эс) — Ага, значит, это был к тому же парень.... Кто-то с работы, выходит?
Ренка медленно и неуверенно кивает.
(Эс) — Есть что рассказать об этом человеке?
Некоторое время Ренка молчал. Его глаза бегали по комнате, как будто смогут убежать от ответа.
(Ренка) — Нечего. Он мне не приходился кем-то особенным, чтобы я мог что-то о нем говорить.
(Эс) — Даже не было конфликтов? Совсем ничего? И всё равно, признаёте своё убийство?
(Ренка) — Мы никогда не ругались.
Ренка поджал губы.
(Ренка) — Рано или поздно, это бы все равно случилось.
Эс, кажется, растерялась от фраз произнесённых друг за другом.
(Эс) — Почему не помогли? Или пытались, но не вышло?
Заключенный молчит дольше, чем следовало бы.
(Ренка) — Я... Пытался. Все пытались. ...Действительно. Просто не получилось.
Эс опустила взгляд, скрестив руки в замок.
(Эс) —... Сочувствую. Тяжело это, наверное... Вы чувствуете вину, верно?
Только Ренка хотел открыть рот, чтобы что-то сказать, как сразу он передумал это делать.
(Ренка) — ...Не могу сказать. Но не отрицаю того, что иногда предаюсь грусти из-за этого. Надеюсь, там, где он сейчас, ему намного лучше.
(Эс) — Знаете, я тоже надеюсь...
Эс вздыхает.
(Эс) — Думаю, для первого допроса достаточно. Вы можете быть свободны.