Тяжелое время

Почти без сил я шел уже несколько суток по холодному лесу, была надежда найти хоть какое-то спасение, но даже военная форма не спасала от этого дикого холода. Руки, ноги полностью замерзли, почти не чувствовал их, уши будто бы отвалились и все это продолжалось не первый день. Лучше сдохнуть тут нежели там, на бессмысленной войне. Такие были мысли перед тем, как я упал замертво в снег. Он был таким холодным…

Тепло…Давно я тепла не чувствовал…Стоп, как это тепло? Открыв глаза, я увидел, что был в каком-то здании, в нем было светло. Приподнявшись, я осмотрелся и понял, что нахожусь в церкви? Ко мне сразу подбежала девушка и торопливо сообщила, что мне ни в коем случае нельзя напрягаться и как только мне станет лучше, то меня будет ждать «отец». Так называли местного батюшку, ибо вырастил он всех тут. Узнал я также и то, что оказывается меня подобрал отряд, который занимается толи разведкой толи поиском животины в округе. Во всяком случае я обязан им жизнью. Чуть позже я узнал, что это территория – бывший монастырь куда при Царской власти отправляли неугодных, а как пришла новая власть тут все позакрывали официально, но неофициально батюшка Лаврентий, так его звали, устроил приют сначала для детей репрессированных, а позже для всех, кто страдал в ходе Великой войны. Теперь же его функция укрывать людей от внешнего мира в такое тяжелое время. Меня приняли сюда как родного, без всяких требований и чего-либо.

По итогу я шел на поправку и не смотря на отвратительное состояние ног и рук они вскоре смогли функционировать. Хотя, честно говоря, ощущал я их как чужие и поэтому, как только озноб прошел мне пришлось заниматься «профилактикой» дабы «вернуть свои конечности к себе». Уже через неделю-полторы, в это время мне было тяжело осознавать время, я себя чувствовал в норме. Мне дали мои вещи, новую теплую одежду и выделили даже комнату. Удивительно это как-то все было…

И уже на третью неделю как я находился в этом монастыре смог выйти на белый свет. Приятно было подышать свежим воздухом улицы, необычно свежим, обычно ведь в ноябре воздух самый тяжелый. Привыкнув к улицы, я направился к батюшке. Он часто находился вне территории монастыря и занимался своими делами. Пока шел к Лаврентию слышал раз в минуту, а то и реже звуки выстрела, очень знакомый… Подойдя я увидел батюшку с ружьем, боевым.

- А положено ли батюшке с ружьем обращаться, как военный, отец Лаврентий? – подойдя ближе спросил я.

- В священном писании не говорится ни слова – не смотря на меня говорил тот

- А что скажет Бог?

- А что он скажет? Перед тем как ему придется предъявить мне за использование ружья тому придется ответить за тот ад, что он устроил там, где создал существ, что подобны ему. Те, что развязывают войны, обманывают друг друга и далеко не лучше дьявола.

- Странно слышать такое от батюшки.

- Странно слышать от военного про Господа нашего. Не бежал ли ты сын мой, потому что уверовал в него? Так поздно тогда уже, сын мой.

- В него то я на войне и уверовал, а потом после того, что язык не повернётся войной назвать начал ненавидеть его. Ну а вы-то батюшка что так против воли Божьей? Я-то понятно почему, судьба солдата такая.

- Потому что, сын мой, время такое тяжелое, что быть без ружья это грех божий, а потому даже священнику оружие нужно. Бывают времена хорошие, когда священник занимается тем, что должен. Божьи заповеди читать, о ближних своих заботиться, да молиться по чаще. А бывают времена тяжелые, как сейчас. – Сделав паузу, он прицелился в банку, что стояла небось в метрах так двухстах, выстрелил и идеально попал. – И в такие времена даже батюшкам, святым служителям необходимо оружие.

- А убивать надо?

-Если придется, сын мой, то да.

- А вы убивали?

-Убивал. И не один раз.

-Сожалеете?

-Очень, но иначе никак.

-А будут ли хорошие времена?

-Никто не знает, даже господь Бог. Ни бог, ни солдаты, ни священники решают какими будут времена и лишь люди у власти решают какой время будет. Надоели им хорошие времена, будут плохие, надоели плохие, будут хорошие. Все решают те, кому это нравится.

-А зачем они делают это?

-Чтобы что-то делать не всегда нужен повод. Природа человека гнилая и в разное время по-разному проявляется, и чтобы человек не утонул лишь в одном пороке приходится делать некий баланс. Страдание – это то, что будет всегда. Человек создан и рожден чтобы страдать.

-А как в хорошие времена страдают люди?

-Морально разлагаются. Люди страдают на том, что на них наживаются, что кто-то может позволить себе больше, чем другой, страдают будучи отверженными. Все это пути людей, их страдания. В плохие времена человек страдает и физически. Порой человек может прожить сто лет и лишь первые десять лет будут хорошими временами, а после из-за обстоятельств он будет страдать всегда. Не обязательно чтобы было только ужасное время. – я молчал не зная, что нужно и можно ответить и отец Лаврентий, поняв это продолжил – Все, кто живет в моем монастыре по большей части люди ужасной судьбы. Сироты брошенные на произвол жизни, калеки которых побила война и теперь люди несчастья, что, как и ты бежали в поисках лучшей жизни. Даже я всю жизнь страдал в этом монастыре. Сначала по юношеской глупости, потом по молодости, но пришел к принятию Божьей воли. Всех тех, кого я назвал ранее были самыми несчастливыми людьми на свете, но приняв их как детей своих, воспитав и помогая им они стали искать даже в самое трудное и гнилое время счастье. Поэтому важно быть готовым ко всему, но и искать счастье в ужасное время, иметь человечность и быть в первую очередь собой ведь человек, который не является собой не есть человек вовсе. А после смерти нашей господь Бог рассудит все как желает того сам человек. – И после всех слов мы просто стояли, Лаврентий иногда стрелял дабы сбить очередную банку, а я лишь мог наблюдать и раздумывать над тем, как мне начать новую жизнь.