«Ты временно вышел на свободу, ты не радуйся»
Якутский панкрокер Айхал Аммосов из «Crispy Newspaper» после годовой отсидки добрался до Берлина — своеобразной Мекки для политзэков, куда они приезжают, вырвавшись из лап мусоров, а встречает их «No Future». Пока чувак приходит в себя после казахского СИЗО, мотается по впискам и постит рилсы в обновленную инсту. Там он делится первыми впечатлениями от Европы и пишет о том, как хотел бы вернуться в родную Якутию. В разговоре с нашим DIY-медиа Айхал рассказал, как смог выбраться из российского СИЗО, уйти от наружки, обмануть эшников и по сугробам перебраться через границу. Из нескольких часов разговоров мы составили для вас ебейший монолог. Но это оказалось только началом истории...
По России я не скучаю, потому что я в России не жил. Я по Якутии скучаю, потому что это моя родная земля. Я там всю жизнь прожил. Я бы хотел вернуться и сделать там репетиционную базу, звукозаписывающую студию и лейбл открыть, продвигать молодые рок-группы. В Якутии сейчас очень много людей, которые занимаются рок-музыкой. Там очень много молодых. Они играют в рок-группах, на рок-концерты ходит по 500-700 человек. Почти каждый третий слушает рок-музыку. После того как я уехал, еще больше людей стало панк-рок слушать, называть себя панками, фестивали постоянно проводятся. И молодежь очень политизированная. Я думаю, что они могли бы много чем заниматься. У них большой потенциал. Они и сейчас занимаются, но не в таких больших масштабах. Страх есть все равно — на рок-концерты всякие эшники ходят, наблюдают.
Я подумал, что нужно сделать какую-то акцию, когда в Якутию «груз 200» начали привозить и ночью разгружать, чтобы люди не увидели. Это было весной 2022 года. Хоронили тихо-молча. СМИ про это не писали. Поэтому я решил делать акции. В то время меня уже менты искали месяц. Я ночевал где попало. Партизанил по ночам. Почти каждую ночь выходил, листовки антивоенные клеил. Я пытался быть как можно продуктивнее. Потому что каждый день был на счету, и рано или поздно меня должны были поймать. Когда делал акцию «Жених приехал» около ритуальной конторы, меня чуть не поймали. Но мне одна из продавщиц сообщила, что кто-то ментов вызвал. Она нормально относилась к моим акциям. Она знала, что я тут срываю Z-баннеры, пишу граффити. Я там заебал всех.
У меня было три административных правонарушения — за граффити, за антивоенные листовки и еще за какую-то хуйню. Люди помогли мне собрать 200 тысяч рублей на штрафы. Но после очередного правонарушения на меня уголовку завели. Я вешал антивоенный баннер «Yakutian punk against war» в день приезда к нам Михаила Мишустина. И когда уже спускался по пожарной лестнице меня задержали. Уронили. Чуть-чуть попинали. Наручники. Загрузили в машину. И к эшникам увезли. Там начали угрожать, говорить, что предупреждали чтобы я остановился. На трое суток кинули в карцер метр на метр. Потом отвезли на психиатрическую экспертизу. Орали на меня, пытались вывести из себя, чтобы я начал с ними ругаться. Они смеялись. Я понял, что это тест на вменяемость и спокойно держался. Если я не смогу пройти тест, то меня закинут в дурку. А там ты можешь лежать сколько угодно. Без срока давности. Я прошел тест.
Меня отправили в СИЗО, где я просидел 42 дня. У меня было несколько судов. Сторона обвинения, прокуратура и эшники наставили чтобы меня оставили под стражей, типа я общественно опасный человек. Я просил домашний арест, потому что заебался в тюрьме сидеть. В итоге судья говорит, что типа, освобождение под подписку о невыезде. Я вообще в ахуе стою. И эшники тоже. У них глаза выпученные, они вообще не поняли, почему меня отпускают.
Когда я освободился, началась мобилизация. Все в панике, все убегают, все мужики дома сидят, либо уже уехали куда-то. В городе ни души и дохуя ментов. Я начал гулять по городу. Они мне говорят: «Ты, хули, ходишь тут?» А я говорю: «А что, нельзя, что ли, бля, по своему городу?» Мне потом сказали: «Мы тебя посадим, в любом случае ты будешь сидеть в тюрьме. Ты временно вышел на свободу, ты не радуйся». Я устроился на работу в пансионат. За стариками и инвалидами ухаживал. Начал более-менее нормально жить, но ко мне постоянно приходили на работу. Прокурор приходил, эшники следили за мной. Пидарасы, я их постоянно оскорблял в интернете. А они мне постоянно угрожали.
В начале декабря 2022 года, я подумал, что надо съебывать. Я уехал, никому не сказав. Ни матери, ни родным, ни друзьям, вообще никому. Деньги наличкой взял, паспорт взял, какое-то количество вещей. Новый телефон купил, новую сим-карту на чужое имя. Там возле автовокзала какой-то алкаш ходил, я ему говорю: «Паспорт у тебя с собой? Купи мне эту сим-карту, я тебе водяры литр куплю». Он сходил, сим-карту купил на свое имя, я ему — водку, вставил сим-карту. Свой старый телефон я включенный и на полной зарядке оставил дома. Он все равно передает геолокацию.
Наружка за мной была всегда. У моего подъезда две машины стояли почти каждый день. Ну, эшники знали, где я живу. Я после того, как освободился, месяц притворялся, что бухаю и по бабам хожу. Долбоеба изображал. Постоянно в Инстаграме, сторисы делал, где я бухаю, с какими-то девушками там гуляю. Они подумали, что я конкретно долбоеб, что я там сошел с ума, каждый день бухаю. И они расслабились как раз в начале декабря. Пару дней их не было. В этот момент, короче, я ночью сразу же взял и съебался.
Вся Якутия — это красная зона, режим. Самое сложное было выехать из республики, она у нас очень большая. Везде менты. Короче, я на нескольких машинах передвигался автостопом. Я говорил, что меня зовут Дима и я еду на похороны друга, куда-то туда, короче, хуй знает куда. Попадались обычные русские мужики, таксисты. На границе Якутии и России внезапно стояло дохуя ментов. По ходу, поняли, что я сбежал. Я говорю таксисту: «Бля, может, объедем?» Он говорит: «Да, можно объехать, как раз я знаю, где». Он говорит, что дорогу хорошо знает, все объездные пути. Потом смотрит на мою сумку и говорит: «У тебя там в сумке вес с собой, да? Да, не переживай, я тоже курю».
Потом уже началась Чита, Хабаровск, Улан-Удэ, Омск, Татарстан... Короче, я через всю вот эту Россию проехал за две недели. Последняя точка была Смоленск, где я перешел границу России и Беларуси. Там пешком десять километров по снегу. У нас в Якутии тоже много ходят пешком: 20 километров, 30 километров. Мы с самого детства по тундре ходим, понимаем, как надо определять, куда мы вообще двигаемся. Смотрю — пограничники стоят, собаки лают. Я пошел в обход, по лесу, там еще речка была. Я спортивную сумку через нее перекинул. Потом рюкзак. Потом дерево сломал, чтобы сделать шест, ну, как на Олимпийских играх. А одежда у меня была плохая. Такую нефтяники на севере носят, толстую, ватную. Короче, разбегаюсь, прыгаю, и на том берегу уже чуть не падаю назад в воду. Забрал свои вещи, слышу собаки где-то лают рядом. Короче, начал ползти по сугробу. Возле одного большого дерева спрятался, оглянулся, никого нету. И думаю: «Блядь, мне померещилось, походу». Я потом круг сделал огромный и вышел на автостраду. Выглядел я тогда как китайский нефтяник или беженец вьетнамский.
Я поменял в обменнике около 300 тысяч рублей. В секонде за 10 белорусских рублей купил куртку. Джинсы нормальные и ботинки уже в Минске купил. Переоделся прямо на улице, ватник выкинул и стал выглядеть как модный огородный, короче. Снял комнату у какого-то белоруса бородатого. Пидарас постоянно смотрел аниме и мастурбировал на какую-то японскую порнуху. Очень громко. Заходишь в его комнату, а он прям там лежит в кровати, рядом — два монитора, дофига чипсов и грязно. Инцел — знаешь такое слово? Неудачник, который женщин ненавидит. Толстый сорокалетний бородатый мужик. Говорит мне: «Ты анимешник?» Я говорю: «Почему это я анимешник?» А он такой: «Ну, ты же азиат, типа». Короче, какой-то ебанутый зверь. Я, блядь, думал, что я сойду с ума, пока живу с ним.
Я дальше думал через речку в Польшу перебраться, но прочитал, что там люди тонут, потому что течение сильное. Новый год встретил в Белоруссии. Дождь был. У меня депрессия началась. Ну, типа не депрессия, а вот это... «губодурка» это называется в тюрьме. Типа как осенний сплин. Слушал постпанк, грустил, в библиотеку ходил. В итоге решил в Казахстан ехать, потому что речку эту мне не переплыть никак. Я купил билет на первый самолет в Казахстан. В Минске на выезде меня спрашивали, как я сюда попал. «У тебя заграна нет. Как ты приехал в границу?», — спрашивает пограничник. Я говорю: «Не знаю. Мы, короче, бухали. Потом решили поехать в Минск. Так у вас классно!» Они смотрят на меня и думают, что за хуй. Потом отпустили.
В Алматы я устроился нелегально грузчиком на 200 тысяч тенге в месяц. Это маленькие деньги, но мы с пацанами жили как гастарбайтеры на полу, на матрасах спали. И вот в один день — это было понедельник, 9 октября 2023 года — мы разгрузили «сорокатоник», такой КАМАЗ большой. С семи утра до трех часов дня втроем. Потом должны были пообедать. Я пошел выбрасывать мусор — внутри вот этой фуры остается целлофан. Выбросил и тут же откуда-то из черной машины появилось трое мужчин. Крепкого телосложения. Они в гражданке были. Задержали меня, посадили в машину. Сказали, что я в международном розыске нахожусь. Что пришел запрос по мою душу, что они должны меня немедленно задержать и экстрадировать в Россию. Что меня ищут по статье «Терроризм». Ну, я прихуел. Каким боком я стал террористом? Я же вроде ничего не взрывал там, никого не убивал. Я подумал, что если «терроризм», то мне дадут 15 лет. Сейчас, скорее всего, в течение 40 дней меня заберут в Россию. Там будут пытать. Там будут там допрашивать. Я морально готовился к российским тюрьмам. Готовился к предстоящим допросам. Готовился к часовым пыткам...