«Ты убиваешь меня» 10/?

Управление полиции встретило их привычным гулом — телефонные звонки, стук клавиатур, приглушённые разговоры. Но для Макса и Джорджа этот день был другим. Они вошли в кабинет, закрыли дверь и опустили жалюзи. Впервые за всё время их партнёрства они работали как единое целое, без колкостей и споров.

Макс разложил на столе все материалы: фотографии с места преступления, отчёт по жертве, карту Лондона с отмеченными точками убийств. Джордж сел напротив, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и потёр виски.

— Итак, — начал Макс, проводя пальцем по карте, — четырнадцать жертв. Все связаны с бабочками. Последняя — Эмили Уотсон, художница. Кармен — пятнадцатая? Или шестнадцатая? Я уже сбился со счёта.

— Четырнадцатая, — поправил Джордж, открывая блокнот. — Кармен арестована, но она не убийца «Бабочки». Она убила свою подругу из ревности. Это другое дело. Но убийца использует её имя. Почему?

— Потому что он хочет, чтобы мы отвлеклись, — ответил Макс, садясь на край стола. — Или потому что он связан с ней. Может, он знал её. Может, он был её любовником. Или... — Макс замолчал, и его глаза сузились. — Может, он просто псих, который коллекционирует не только бабочек, но и людей. Он коллекционирует нас.

Джордж поднял на него усталый взгляд.

— Ты говоришь загадками, Макс. Давай конкретнее.

Макс спрыгнул со стола и подошёл к доске, где висели фотографии всех жертв. Он взял маркер и начал соединять точки линиями.

— Посмотри на географию. Первые убийства — в центре, потом он расширяется к окраинам. Последнее — Риджентс-парк. Это не хаос. Это спираль. Он движется по спирали, Рассел. И следующий виток — либо здесь, — он ткнул маркером в район Кэмден, — либо здесь. — Маркер переместился в район Хакни.

— Почему именно эти районы? — спросил Джордж, вставая и подходя ближе.

— Потому что там живут люди, связанные с бабочками. Я проверил. В Кэмдене — магазин экзотических насекомых. В Хакни — частный энтомолог, который продаёт редкие виды. Оба — потенциальные цели.

Джордж кивнул, и на его лице появилось выражение сосредоточенности.

— Хорошо. Тогда мы разделимся. Я поеду в Кэмден, ты — в Хакни. Будем на связи.

— Нет, — резко сказал Макс, и его голос был твёрдым, как сталь. — Мы не разделяемся. Никогда. Если он охотится на нас, мы не должны давать ему шанс.

Джордж посмотрел на него, и в его глазах мелькнула благодарность.

— Ладно. Тогда едем вместе.

---

Они вышли из управления и направились к машине. Утро было серым, небо затянуло тучами, и начал накрапывать дождь — мелкий, противный, какой бывает только в Лондоне. Макс сел за руль, Джордж — на пассажирское сиденье. В машине пахло кофе и старыми бумагами.

— Ты когда-нибудь задумывался, почему он оставляет бабочек? — спросил Джордж, глядя в окно на проплывающие мимо улицы. — Почему не цветы, не монеты, не что-то другое?

Макс молчал несколько секунд, сосредоточенно следя за дорогой.

— Бабочки — это символ трансформации, — ответил он наконец. — Гусеница превращается в куколку, куколка — в бабочку. Он видит себя творцом. Он не просто убивает — он превращает своих жертв во что-то «прекрасное». В экспонаты. В часть своей коллекции.

— То есть он считает себя художником, — тихо сказал Джордж.

— Хуже. Он считает себя богом.

Джордж вздрогнул, и Макс, заметив это, положил руку ему на колено. Жест был простым, почти инстинктивным, но он сказал больше, чем любые слова. Джордж накрыл его руку своей.

— Мы поймаем его, — сказал Макс. — Обещаю.

---

Магазин в Кэмдене оказался маленьким, забитым стеклянными террариумами и банками с засушенными насекомыми. Хозяин, пожилой мужчина с седыми волосами и в очках с толстыми линзами, нервно теребил край фартука, когда они вошли.

— Полиция, — представился Джордж, показывая значок. — Мы расследуем серию убийств. Вы продавали бабочек кому-нибудь за последние месяцы?

Мужчина побледнел.

— Я... я продавал много бабочек. Коллекционерам, студентам, художникам. Это законный бизнес!

— Мы не обвиняем вас, — мягко сказал Макс, но его взгляд был острым, как бритва. — Нам нужны имена. Все, кто покупал у вас редкие виды. Особенно Morpho и Papilio.

Хозяин дрожащими руками достал журнал продаж и положил на прилавок. Макс начал листать страницы, а Джордж — записывать имена в блокнот.

— Здесь есть один покупатель, — сказал Макс, останавливаясь на странице. — Мартин Коулз. Он купил пять Morpho menelaus месяц назад. Это он?

— Да, мистер Коулз. Постоянный клиент. Но он... он странный.

— Странный? — переспросил Джордж.

— Он всегда приходит в перчатках. Никогда не снимает. И говорит... говорит о бабочках так, будто они живые люди. Будто он их... любит.

Макс переглянулся с Джорджем.

— У вас есть его адрес?

— Да, конечно. Элм-стрит, 24. Южный Лондон.

Тот же адрес. Тот самый, который они уже слышали от Ландо. Макс почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Спасибо, — сказал он, и они с Джорджем вышли из магазина.

---

В машине повисла тяжёлая тишина. Дождь усилился, барабаня по крыше, и стекло запотело.

— Элм-стрит, 24, — произнёс Джордж, глядя на дорогу. — Это адрес, который назвал Ландо. Он сказал, что там живёт Мартин Коулз. Но мы только что узнали, что Мартин Коулз — реальный покупатель. Значит, Ландо не соврал.

— Или он подставил Мартина, — возразил Макс. — Может, Мартин — просто коллекционер, который не имеет отношения к убийствам. А Ландо использует его как прикрытие.

— Тогда почему Ландо так легко назвал его имя? Он же знал, что мы проверим.

— Потому что он играет с нами, Джордж. Я же говорил. Он хочет, чтобы мы пошли по ложному следу, пока он делает что-то другое.

Джордж вздохнул и потер глаза.

— Я не знаю, что думать. Кармен, Ландо, Мартин... Все они связаны, но я не вижу картины целиком.

Макс остановил машину на светофоре и повернулся к Джорджу. Его лицо было серьёзным, но в глазах светилась нежность — та самая, которую он так долго скрывал.

— Мы разберёмся. Шаг за шагом. Но я хочу, чтобы ты знал: я не позволю никому причинить тебе боль. Ни Кармен, ни Ландо, ни этому психопату с бабочками.

Джордж посмотрел на него, и в его глазах блеснули слёзы — те самые, которые он сдерживал с момента ареста Кармен.

— Почему ты так добр ко мне? — прошептал он. — Я же был... я же был ужасен с тобой.

— Потому что ты не ужасен, — ответил Макс, и его голос дрогнул. — Ты просто запутался. Как и я. Но мы найдём выход. Вместе.

Он наклонился и легко коснулся губами лба Джорджа — не поцелуй, а обещание. Джордж закрыл глаза и позволил себе на секунду расслабиться.

Светофор переключился на зелёный, и Макс нажал на газ.

---

Они приехали на Элм-стрит, 24, когда дождь уже превратился в ливень. Дом был старым, с облупившейся краской и заросшим садом. В окнах не горел свет.

— Никого нет дома, — сказал Джордж, выглядывая из машины.

— Или он не хочет открывать, — ответил Макс, выходя под дождь. — Идём.

Они подошли к двери, и Макс постучал. Тишина. Он постучал снова, сильнее. Затем приложил ухо к двери. Внутри было тихо, но он уловил слабый запах — тот самый цветочный одеколон, который он уже слышал раньше. Запах Ландо.

— Джордж, — прошептал он, и его рука инстинктивно легла на кобуру. — Здесь был Ландо.

Джордж напрягся.

— Ты уверен?

— Абсолютно. Этот запах... он слишком специфический.

Макс толкнул дверь, и она неожиданно легко поддалась. Они вошли внутрь, и их встретила темнота. Макс включил фонарик на телефоне, и луч света выхватил из мрака комнату, забитую стеклянными контейнерами. В каждом — бабочки. Мёртвые. Десятки. Сотни. Стены были увешаны фотографиями жертв, а на столе лежал раскрытый блокнот.

Макс подошёл и прочитал последнюю запись:

«Они думают, что я — Мартин Коулз. Они ищут меня там, где меня нет. А я — здесь, рядом с ними. Они даже не подозревают, что я живу в их тени. В их домах. В их постелях. Скоро я добавлю к своей коллекции двух новых бабочек. Самых красивых. Самых особенных. Макс и Джордж. Мои любимые.»

Макс замер, чувствуя, как кровь стынет в жилах. Он медленно повернулся к Джорджу, и в его глазах был ужас.

— Джордж, — сказал он, и голос его был хриплым. — Это не дом Мартина Коулза. Это дом...

Он не успел закончить. Сзади раздался щелчок, и в комнате загорелся свет. Они обернулись и увидели Ландо Норриса, стоящего в дверном проёме с той самой обаятельной улыбкой.

— Привет, мальчики, — сказал он, и его голос был мягким, почти ласковым. — Я ждал вас. Добро пожаловать в мой маленький музей.

В его руке блеснул нож, а на запястье, теперь уже не скрытая рукавом, чернела татуировка — бабочка.