Ты так красив.

В королевстве Вечного Леса Ильсидор время текло иначе. Здесь дни сплетались в годы, годы – в столетия, а столетия – в вечность, ибо эльфы были бессмертны, как и сами деревья, что корнями уходили в самое сердце земли. Их королевство простиралось на многие лиги, укрытое изумрудными кронами, сквозь которые пробивался солнечный свет. Это место называли Сердцем Мира, ибо здесь бился пульс всей магии, что текла по жилам земли.

В самом центре этого леса, среди гигантских деревьев, чьи стволы достигали таких размеров, что внутри них можно было выстроить целые дома, возвышался дворец короля Элдора. Он был не столько построен, сколько выращен – из живого дерева, из переплетенных ветвей и корней, украшенных светящимися цветами, что распускались только под луной. По ночам дворец сиял мерцающими огоньками, подобно звездному небу, упавшему на землю.

Именно в этом дворце, в самой высокой башне, рос младший сын короля – Джисон.

Эльф-альбинос, белый как первый снег, с кудрями, которые мягкими волнами спускались до шеи, был не похож на остальных эльфов. Его кожа, казалось, впитывала в себя весь свет, отражая его обратно мягким сиянием. Фиолетовые глаза, похожие на аметисты, что хранят в себе глубину ночного неба, смотрели на мир с вечной тоской и любопытством. А на левой щеке, темнела маленькая родинка – единственное темное пятно на его светлой, почти прозрачной коже.

Джисон родился в час, когда луна закрыла собой солнце, и старые эльфы шептались, что это знак – ребенок, отмеченный тьмой среди света. Но король Элдор видел в сыне лишь красоту и нежность, слишком много нежности для наследника. Возможно, именно поэтому он так легко согласился отдать его драконам.

Джисон любил лес больше, чем придворные интриги и балы. Он знал каждую тропинку в королевстве, каждый ручей и каждую поляну, где росли редкие цветы. Но самым любимым его местом было Озеро Лунного Света – священное место, куда мог прийти только эльф с чистым сердцем. Там, на серебряной глади, отражались две луны – одна на небе, другая в воде, и говорят, что тот, кто увидит их соединение в полночь, получит ответ на любой вопрос.

Джисон часто приезжал туда на своем лунном олене – благородном животном с серебристой шерстью и ветвистыми рогами, которые светились в темноте. Олень был его единственным другом, единственным существом, которому эльф мог доверить свои тайны. Они бродили по лесу часами, и Джисон забывал о том, что он принц, что на нем лежит бремя ответственности, что он должен соответствовать ожиданиям.

Но сегодня даже Озеро Лунного Света не могло успокоить его сердце.

———  

Это случилось на заре.

Джисон стоял у окна своей башни, кутаясь в тонкую белую простынь, и смотрел на лес, который просыпался под первыми лучами солнца. Обычно в это время он уже выезжал на прогулку, но сегодня даже лунный олень ждал его внизу с тревогой в глазах.

Сегодня был Священный день.

Король Элдор объявил о помолвке три месяца назад. Джисон тогда не поверил своим ушам. Он знал, что отец ведет переговоры с Северным королевством, но не думал, что в этих переговорах решится его судьба. Эльфы и драконы никогда не были врагами, но и друзьями их не назовешь. Слишком разные – лесной народ и северный, вечная зелень и вечный снег, тишина и гром.

— Ваше Высочество, – раздался за спиной мягкий голос. Джисон обернулся.

В дверях стояла няня – эльфийка по имени Инрэла, которая заботилась о нем с самого рождения. Ее серебряные волосы были собраны в тугой хвост, а на лице застыло выражение тревоги, которую она тщетно пыталась скрыть.

— Пора собираться, – сказала она, входя в комнату.

Джисон отвернулся к окну, продолжая смотреть на лес.

— Я не поеду, – тихо сказал он.

— Ваше Высочество...

— Я сказал, я не поеду! – его голос дрогнул, но в нем появилась сталь — Я не хочу быть чьим-то мужем. Я не хочу уезжать из леса. Я не хочу дракона.

Инрэла подошла ближе и положила руку ему на плечо.

— Мой маленький принц, – прошептала она — Я знаю, как тебе страшно. Но твой отец не даст тебе выбора. Если ты откажешься, это будет объявлением войны. Драконы не прощают оскорблений.

— Пусть объявляет, – Джисон сжал подоконник так, что побелели пальцы — Я лучше умру, чем стану чьей-то игрушкой.

— Не говори так, – Инрэла развернула его к себе — Ты не знаешь этого дракона. Может быть, он окажется добрым. Может быть...

— Я не хочу никакого "может быть"! – Джисон вырвался из ее рук. Его фиолетовые глаза горели слезами — Я хочу остаться здесь. Я хочу гулять по лесу, кататься на оленях, заботиться о цветах. Я хочу жить своей жизнью, а не жизнью, которую выбрал для меня отец!

Он упал на колени, и слезы потекли по его бледным щекам.

— Я так боюсь, Инрэла, – прошептал он — Что, если он чудовище? Что, если он будет бить меня? Что, если он запретит мне видеть свет?

Няня опустилась рядом и обняла его, прижимая к своей груди.

— Я не знаю, что тебя ждет, мой дорогой, – сказала она — Но я знаю одно – ты сильнее, чем думаешь. Ты всегда был сильным, Джисон. Твоя нежность – это не слабость, это твоя сила. И если этот дракон не сможет увидеть это, он недостоин тебя.

Она подняла его лицо за подбородок и заглянула в глаза.

— Но ты должен поехать. Если не ради себя, то ради леса. Ради нашего народа. Ради мира.

Джисон смотрел на нее, чувствуя, как разрывается сердце. Он знал, что она права. Он всегда знал. Но принять это было так больно.

— Помоги мне одеться, – прошептал он наконец.

Инрэла провела его в гардеробную, где уже все было приготовлено. Джисон ожидал увидеть тогу, расшитую лунными камнями, о которой говорили придворные, но вместо этого на манекене висело нечто иное.

Это был костюм – простой, но в то же время изысканный. Шелковые штаны цвета слоновой кости мягко струились, переливаясь в свете свечей. Рубаха была из тончайшего белого шелка, почти прозрачного, с вышивкой в виде переплетенных листьев на груди и манжетах. К плечам рубахи крепился легкий плащ – длинный, струящийся, расшитый серебряными нитями, которые напоминали паутину или иней. Плащ застегивался на плече изящной брошью в виде древесного листа.

Но самым красивым был головной убор. Маленькая диадема из переплетенных серебряных веточек, имитирующих лиану, лежала на подушке из бархата. В центре, точно капля застывшего света, сиял лунный камень – крупный, чистый, с внутренним свечением, которое менялось от синего до фиолетового в зависимости от угла падения света.

— Отец... велел надеть это? – спросил Джисон с удивлением.

— Король сказал, что ты должен выглядеть достойно, но не как жертва, – ответила Инрэла — Ты едешь не как пленник. Ты едешь как принц.

Джисон коснулся пальцами тонкой ткани рубахи. Она была прохладной и гладкой, словно вода. На мгновение ему показалось, что это не одежда, а облачение для какого-то важного ритуала.

— Я хочу взять с собой цветы, – сказал он тихо — Лунные лилии.

— Я уже собрала их для тебя, – улыбнулась няня — Твои любимые. Белые, с серебряной пыльцой на лепестках.

Джисон посмотрел на нее с благодарностью. Ему стало немного легче, хотя страх все еще сжимал сердце ледяными пальцами.

Он начал одеваться, и каждое движение давалось ему с трудом, будто он надевал не костюм, а цепи. Когда плащ застегнулся на плече, а диадема легла на его белые кудри, Джисон взглянул в зеркало.

Он был прекрасен – как лунный свет, как первый снег, как цветок, распустившийся в полночь. Но его глаза, его фиолетовые глаза, смотрели на мир с тоской, которая не исчезала.

— Я готов, – сказал он и вышел из комнаты.

Королевский кортеж уже ждал у главного входа во дворец. Джисон шел по коридору, чувствуя на себе сотни взглядов. Придворные эльфы кланялись ему, но в их глазах он видел не только почтение, но и жалость. Они знали, куда он едет. Они знали, что это может быть концом его свободной жизни.

Отец ждал его у ворот. Король Элдор был высоким, статным эльфом с каштановыми волосами и зелеными глазами, как у всех в его роду. Он носил корону из переплетенных веток с изумрудами, и его лицо было непроницаемым.

— Сын, – обратился он к Джисону, когда тот приблизился.

— Отец, – ответил Джисон ледяным тоном.

Они посмотрели друг на друга. Взгляды мужчин встретились, и между ними возникло напряжение, почти осязаемое.

— Ты должен понять, – начал король — Это важный союз для нашего народа...

— Я понимаю, – перебил его Джисон — Меня продают за мир.

— Это не продажа! – король нахмурился — Это... объединение сил. Драконы сильны, Джисон. Они защитят нас, если начнется война.

— А кто защитит меня от них? – спросил эльф с горечью — Кто защитит меня от человека, который станет моим мужем?

Король на миг потерял свою невозмутимость. В его зеленых глазах мелькнуло что-то похожее на боль.

— Я сделал это для твоего же блага, – сказал он тише — Ты слишком нежный, Джисон. Ты не выживешь в этом мире без сильного покровителя.

— Я не хочу покровителя, – Джисон сжал букет лунных лилий так, что лепестки помялись — Я хочу свободы.

— Свободы? – усмехнулся король — Свобода – это иллюзия, сын. Мы все зависим друг от друга. Ты – от меня, я – от моего народа, мой народ – от драконов. Это цепь, и ее нельзя разорвать.

Джисон посмотрел на него с ненавистью. Впервые в жизни он так сильно ненавидел отца. Но он знал, что это ничего не изменит.

— Хорошо, – сказал он сквозь зубы — Я поеду. Я выполню свой долг. Но никогда, слышишь, никогда не называй меня своим сыном после этого.

Он отвернулся и пошел к карете, чувствуя на спине тяжелый взгляд короля. Ему было больно. Ему было страшно. Но он не обернулся.

———  

Карета, в которой везли Джисона, была сделана из живого дерева и украшена цветами, которые распускались только в присутствии эльфийской магии. Внутри было мягко и уютно, но Джисон не чувствовал комфорта. Он сидел на подушках, сжимая в руках букет лунных лилий, и смотрел, как за окном проплывает лес.

Он прощался.

Каждое дерево, каждая поляна, каждый ручей были ему знакомы. Он знал, где живет семья светлячков, которые выводят потомство раз в столетие. Он знал, какая трава растет у подножия Старого Дуба, и какой цветок распускается только раз в году, чтобы отдать дань уважения луне.

Все это он оставлял позади.

Лунный олень бежал рядом с каретой, и Джисон мог видеть его серебристую шкуру. Олень то и дело поворачивал голову и смотрел на Джисона печальными глазами, словно понимая, что хозяин уезжает навсегда.

— Прости меня, – прошептал Джисон, прижимаясь лицом к стеклу — Я не могу взять тебя с собой. Ты должен остаться здесь, в лесу. Это твой дом.

Олень на мгновение остановился, задрал голову и издал тихий, печальный звук. А потом развернулся и поскакал обратно в чащу, исчезая среди деревьев.

Джисон заплакал второй раз за этот день, но впервые так горько. Слезы текли по его щекам, но он не вытирал их. Он смотрел, как лес редеет, как деревья становятся ниже, как воздух становится холоднее.

Он покидал свой мир.

———

Нейтральная территория находилась на границе двух королевств. Это было странное место, где лес постепенно уступал место тундре, а зеленые травы сменялись лишайниками и мхами. Воздух здесь был пронизывающим и свежим, смесь запахов хвои и снега.

Процессия эльфов остановилась на большой поляне, где раскинулся временный лагерь. Король Элдор приказал разбить шатры и приготовиться к встрече. Джисон вышел из кареты и с удивлением огляделся.

Здесь почти не было ни деревьев, ни воды, только бескрайнее небо и ветер, который трепал его белые кудри. Он чувствовал себя беззащитным, открытым, как цветок на пустыре.

— Они приближаются, – сказал кто-то из стражников.

Джисон посмотрел туда, куда указывал эльф, и затаил дыхание.

Небо на севере потемнело, хотя на юге все еще сияло солнце. Появились тучи, тяжелые, свинцовые, с проблесками огня внутри. Они приближались с угрожающей скоростью, и Джисон почувствовал, как воздух наполняется электричеством.

А потом из туч вынырнул дракон.

Он был огромным – больше любого здания в королевстве эльфов, но не больше замка. Чешуя его переливалась от черного до темно-багрового, словно в ней горели угли. Глаза горели золотом, как два слитка, а из пасти вырывался пар. Его крылья, когда он расправил их, затмили небо, и тень упала на всю поляну.

Джисон почувствовал, как земля задрожала под ногами, когда дракон начал снижаться. Порывы ветра от его крыльев были такими сильными, что эльфы покачнулись, а плащ Джисона взметнулся, как белое пламя.

Страх сковал его сердце. Он никогда не видел драконов в истинном обличье – только на картинках в книгах, но те картинки не передавали масштаба. Этот зверь был воплощением мощи, древней и необузданной. Он мог раздавить его одним движением лапы.

Дракон приземлился на поляну. Его вес заставил землю вздрогнуть, и Джисон отшатнулся, ударившись спиной о карету.

И в этот момент дракон начал меняться.

Сияние окутало его тело. Чешуя превратилась в дым, кости перестраивались, крылья втягивались в спину, а тело уменьшалось. Джисон смотрел, затаив дыхание, как огромное чудовище превращается в человека.

Через несколько секунд перед ними стоял высокий, статный мужчина с черными волосами, зачесанными назад, и глазами золотого цвета. Его тело было покрыто рунами – древними символами, которые светились слабым красным светом, словно в них текла сама жизнь. Руны вились по его рукам, груди, шее, словно татуировки, созданные из магии.

У него были заостренные уши – не такие длинные, как у эльфов, но заметные. Из головы, чуть выше висков, выступали небольшие рога, изогнутые назад, покрытые легкой чешуей. И хвост – длинный, с заостренным кончиком, который лениво покачивался за его спиной.

Дракон был облачен в черный кожаный доспех, расшитый золотыми нитями, и высокие сапоги. На плаще, который спадал с его плеч, был вышит герб Северного королевства – дракон, обвивающий меч.

Он посмотрел на короля Элдора, и в его взгляде не было почтения. Только уверенность.

— Король эльфов, – его голос был низким, с хрипотцой, как у человека, который привык повелевать — Я прибыл за своей парой.

Джисон замер. Этот голос пронзил его насквозь, заставив сердце биться быстрее. Он впервые видел своего жениха, и реальность оказалась страшнее его фантазий. Мужчина был прекрасен, но в этой красоте было что-то хищное, опасное.

Король Элдор шагнул вперед.

— Приветствую тебя, наследник Северного королевства Минхо, – сказал он с поклоном — Мой сын, Джисон, готов отправиться с тобой.

— Я не вещь, отец! – вырвалось у Джисона. Он не знал, что заставило его заговорить. Возможно, отчаяние. Или последняя искра гордости, которую он не мог погасить.

На поляне повисла тишина. Все замолчали, даже ветер стих. Эльфы переглядывались с ужасом, драконы – с удивлением.

Король Элдор повернулся к сыну. Его зеленые глаза метали молнии.

— Джисон, – сказал он тоном, не терпящим возражений, — Ты забываешься.

— Я не забываюсь, – голос Джисона дрожал, но он не мог остановиться — Меня никто не спросил. Меня просто отдали, как... как кусок мяса на торге!

Он шагнул вперед, выходя из-за спины отца, и оказался лицом к лицу с драконом.

— Вы все обсуждали мою судьбу за моей спиной, – продолжил он, обращаясь ко всем — Вы решили, что я должен быть с кем-то, кого я даже не знаю! Вы говорили о мире и союзе, но никто не спросил, чего хочу я! Чего хочет эльф, которого вы приносите в жертву!

Золотые глаза дракона расширились. Он не ожидал такого от маленького, хрупкого эльфа, который выглядел так, будто его можно разбить одним дуновением ветра. В его глазах промелькнул интерес, смешанный с удивлением.

Минхо сделал шаг вперед. Джисон инстинктивно отступил, ударившись спиной о ствол дерева, росшего на краю поляны. Дракон оказался рядом мгновенно, остановившись в шаге от эльфа. От него пахло дымом, кожей и чем-то диким, первобытным.

— Маленький эльф, – произнес Минхо, и его голос стал тише, хотя в нем все еще чувствовалась сталь — Ты смеешь перечить своему королю при мне?

Джисон поднял подбородок. Его фиолетовые глаза встретились с золотыми глазами дракона. Страх разрывал его изнутри, но он не собирался сдаваться.

— Я перечу своему отцу, – сказал он, стараясь, чтобы голос не дрожал — И тебе, ящерица.

Воздух вокруг замер. Шепот прошел по рядам обоих народов. Никто, никогда не осмеливался так обращаться к наследнику драконов. Даже король Элдор побледнел.

Джисон ждал, что его сейчас ударят. Что разгневанный дракон превратится в чудовище и сожжет его на месте. Он зажмурился, ожидая боли...

Но вместо этого услышал смех.

Минхо смеялся. От души, искренне, запрокинув голову. Его смех был низким, глубоким, и в нем слышалось настоящее удовольствие. Руны на его теле ярко вспыхнули, освещая его лицо.

— Ящерица? – повторил он, вытирая глаза — Ты первый, кто назвал меня так в лицо, маленькая лилия. Первый за триста лет!

Джисон смотрел на него в изумлении. Он ожидал гнева, а получил веселье. Дракон смеялся, и в его золотых глазах заплясали искорки тепла.

— Ты... ты смеешься? – выдохнул Джисон.

— А что мне делать? – Минхо наклонил голову, разглядывая эльфа с любопытством — Ты такой крошечный, такой белый, а говоришь, как воин. У тебя есть характер, маленькая лилия. Мне это нравится.

Джисон покраснел, и его бледная кожа приобрела нежно-розовый оттенок. Он чувствовал себя глупо. Стоять здесь, перед всем народом, и слышать, как его называют "маленькой лилией"...

— Я не твоя лилия, – буркнул он, отворачиваясь.

— Посмотрим, – усмехнулся Минхо.

Король Элдор шагнул между ними, нарушая неловкую тишину.

— Мой сын слишком избалован, – сказал он дракону — Прошу простить его за дерзость.

— В этом нет необходимости, – ответил Минхо, и его взгляд снова остановился на Джисоне — Я люблю горячие угли. Древесный пепел уже наскучил.

Джисон не понял, что он имеет в виду, но почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

А затем Минхо сделал нечто, что поразило всех.

— Оставьте нас, – приказал он своим людям и эльфам — Я хочу поговорить со своей парой наедине.

— Это не по традиции... – начал было советник эльфов.

— Я сказал, оставьте нас, – рыкнул дракон, и в его голосе зазвенела сталь. Глаза его на мгновение вспыхнули красным, как раскаленное железо.

Никто не посмел спорить. Эльфы и драконы разошлись в стороны, оставляя Джисона и Минхо одних на поляне.

Тишина, которая повисла после того, как все разошлись, была тяжелой. Джисон чувствовал себя мышью перед удавом. Его хвост, который он не мог контролировать, прижался к ногам. Уши дрожали, опускаясь к вискам.

Минхо стоял неподвижно, скрестив руки на груди, и рассматривал его с непроницаемым выражением лица.

— Ты боишься меня, – сказал он наконец, утверждая, а не спрашивая.

— Я не боюсь, – соврал Джисон.

— Лжешь, – усмехнулся дракон — Твой хвост поджат, уши дрожат, и ты сжимаешь цветы так сильно, что они вот-вот завянут, – он указал на букет в руках Джисона.

Эльф посмотрел на лунные лилии. Лепестки действительно были помяты, а некоторые уже начали темнеть. Он смущенно разжал пальцы, пытаясь расправить цветы, но те уже были испорчены.

— Откуда мне знать, что ты не чудовище? – тихо спросил он, не поднимая глаз — Я никогда тебя не видел. Мне никто ничего не рассказывал о тебе.

Минхо качнул головой. Его рога блеснули на свету.

— Потому что твой отец хотел сохранить интригу, – сказал он — Боялся, что ты сбежишь, если узнаешь, кто твой жених.

Минхо усмехнулся, и его хвост лениво качнулся из стороны в сторону. На кончике хвоста засветилась маленькая искорка, как у светлячка.

— Я дракон, маленькая лилия, – сказал он мягко — И ты будешь моим. Это не обсуждается.

— Но почему? – Джисон поднял на него глаза. В них блестели непролитые слезы — Почему я? Во всем королевстве столько красивых эльфов. Сильных, достойных. Почему именно я?

Минхо на мгновение задумался. Он подошел ближе, и Джисон снова ощутил его запах – дым, кожа, и что-то сладкое, похожее на мед.

— Ты не похож на других, – сказал дракон тихо — Когда я увидел твой портрет, я удивился. Такой светлый, прозрачный, словно лунный свет. Я подумал: "Этот эльф не выдержит северного ветра. Он сломается". Но потом я увидел тебя здесь, вживую. Ты смотрел на меня с вызовом. Ты назвал меня ящерицей. Ты сказал отцу, что он не имеет права продавать тебя, – он наклонился ближе, так что его лицо оказалось в нескольких дюймах от лица Джисона — Ты не сломался, маленькая лилия. Ты пережил первый удар. И это делает тебя сильнее, чем ты думаешь.

Джисон смотрел на него, не в силах отвести взгляд. В золотых глазах дракона не было злобы. Там было любопытство, и уважение, и что-то еще, что Джисон не мог понять.

— А если я не хочу быть сильным? – спросил он чуть слышно — Если я просто хочу жить в мире и тишине, среди цветов, в лесу?

— Тогда ты будешь жить в мире и тишине, – ответил Минхо — В моем королевстве есть цветы. Не такие, как в твоем лесу, но они есть. И есть места, где тишина такая глубокая, что слышно, как растет трава.

Джисон моргнул, удивленный таким ответом.

— Ты... ты говоришь серьезно?

— Я всегда говорю серьезно, – Минхо выпрямился и протянул руку — Идем. Я покажу тебе мое королевство. Но сначала мы должны достичь его.

Джисон смотрел на его ладонь. Рука дракона была широкой, с длинными пальцами, покрытыми легкой чешуей у основания ногтей. Руны вились по запястью, светясь тусклым красным светом.

Если он возьмет эту руку, пути назад не будет. Но и не взяв её он подведет королевство и отца.

Джисон глубоко вздохнул и протянул свою ладонь.

Их пальцы соприкоснулись, и эльф почувствовал тепло, которое разлилось по всему телу. Это было приятно. Не обжигающе горячо, как он ожидал от дракона, а мягко, словно солнечный свет.

— Ты дрожишь, – заметил Минхо.

— Холодно, – признался Джисон — Я не привык к такому ветру.

Дракон что-то пробормотал, покачал головой и снял свой плащ. Накинул его на плечи эльфа.

Плащ был тяжелым, теплым, пах кожей и дымом. Джисон утонул в нем, чувствуя, как тепло начинает растекаться по телу.

— Тебе лучше? – спросил Минхо.

Джисон кивнул, кутаясь в плащ. Он понял, что не чувствует страха. По крайней мере, не того ледяного, парализующего страха, который был утром. Вместо него появилось странное волнение, смешанное с любопытством.

Возможно, этот дракон был не таким чудовищем, как он себе представлял.

———