Ты должен.

Теплый летний ветерок Мондштадта встречает каждого гуляющего и передаёт через себя запах умиротворения и спокойствия. Плечи невольно расслабляются, а глаза направляются прямиком в небо. Где-то среди этих звёзд прячутся души погибших или ушедших по собственному желанию, но каждый из них смотрит вниз на родных и близких, желая тем здоровья и удачи. Атмосфера заставляла окунуться глубже в собственные мысли.

Каждый день на Винокурне "Рассвет" ощущался особым, казалось, что можно прикоснуться к каждой вещице и вспомнить то, что происходило с ней в течении годов. Виноградники, которые шумят листьями из-за мягкого ветра, свет в окне от светильниках, кристальные бабочки, что наслаждаются сладким ароматом ягод, что успели поспеть к новому сезону сбора урожая. Такие рание грозди продаются жителям региона, порой используются для экспериментальных бутылок вина, но никогда не идут в основной урожай для вина.

Главная горничная была отправлена сегодня на законный выходной, поэтому дела на винокурне немного затихли на этот день. Можно было заметить тишину, что окутала этот уголок мира.

Этим вечером Кэйа шёл на винокурню ради одного важного защитника города. Он никогда не сомневался в своём названном брате по оружию, никогда не переделывал дела после него и доверял не просто собственную жизнь, но и город. Рыцари любили показывать свою важность, но было смешно смотреть на то, как они прибегали, ловя губами воздух, и говорили, что на площади подвесили за ноги разбойников.

Гадать о том, кто мог сделать такой публичный ход и скрыться, даже не нужно. Очевидно. Полуночный Герой решил поиграть, а после спрятаться среди переулков, находя нужный дом, чтобы его скрыли от чужих глаз. Но не это было сейчас важно, хотелось просто прийти и лечь, чтобы услышать чужое ворчание про безответственность капитана, который решил вместо патруля прийти к виноделу за новой бутылкой ароматного напитка.

— Вновь отлыниваешь от дел... — Произносит устало бархатный голос красноволосого мужчины, что сидел за бумагами и что-то считал. Альберих просто закатил свой глаз от такого недовольства и сел на подлокотник дивана, смотря на секретного Героя города.

— Зато занимаюсь отдыхом и не позволяю себе перерабатывать каждый раз, чтобы успевать то, что никогда не успеется. — Спокойно отбивает словесную атаку капитан, поднимаясь через пару минут тишины. Последняя не была давящей или ужасающей, она наоборот... Была мирной, невероятно нежной. Оказавшись позади бывшего капитана, Кэйа заглядывает в документы и наклоняется к уху своего брата. — Скажи... Ты помнишь тот вечер? Вечер... Когда мы оказались дальше друг от друга, чем самые заклятые враги. У меня есть к тебе просьба... Обещание... Ты должен будешь меня... Перед тем выбором...

— Должен пообещать что? — Натянуто и постепенно начиная закипать, спрашивает шепотом Дилюк, откладывая своё перо в сторону, но не поворачивая головы в сторону капитана, что не сдвинулся со своего места.

— Уби-

— Нет! — Громко и строго оборвал чужие слова Рагнвиндр, поворачивая голову и схватив смуглую руку в свою.

— Ты должен это сделать. Это серьезно, ведь от этого зависят жизни других. Мне нужно, чтобы ты убил меня без колебания и лишней мысли. — Быстро и твердо говорит Альберих, смотря в глаза Дилюка, который сжимает руку капитана кавалерии лишь сильнее, не позволяя уйти. — Пожалуйста...

— Нет, я этого делать не буду. — Уже вставая со своего места шепчет Дилюк, а после встаёт гораздо ближе. — Я не позволю тебе сделать этот выбор, слышишь?

— Пообещай. Ты. Должен. Это. Сделать. — Спокойно, но четко по словам, произносит свою просьбу Кэйа, смотря уже с холодом на своего названного брата перед тем, как красноволосый срывается на крик.

— Если настанет этот день, я встану и буду защищать весь город, а значит, что я буду защищать и тебя. Я не позволю тебе принять этот выбор или погубить свою жизнь из-за чужого желания, слышишь? — Дилюк смотрел серьёзно, даже когда крик отдавался болью по ушным перепонкам, а рука болела от силы в бледной руке скрытой в перчатке. Альберих собирался сказать что-то в собственную защиту, собирался давить дальше, но стоило теплой руке лечь на спину, прижимая к себе, слова застряли тяжестью в горле. — Оставайся на Винокурне... Сегодня я не позволю тебе уйти.

— Даже если это будет отлынивание от работы? — Через пару секунд с горечью в голосе пытается пошутить синевласый.

Тихим голосом раздалось совсем рядом над ухом одна фраза: "Работать за рыцарей мне не в первой..."