Ты — моя жизнь
Чан был лидером клана в Корее. Клан занимался продажей оружия, торговлей с другими странами, и еще множеством не очень легальных вещей. Однажды Чан встретил парня. Он не был замешан в дела клана, но и не боялся их, ведь имел много знакомых оттуда. Чану сразу понравился красивый, добрый, и немного дерзкий парень. Его звали Минхо. И Чан был готов жизнь за него отдать. Он никогда так не любил. Минхо стал частым гостем в клане. Он почти жил здесь. Помогал Чану с делами, а после они вместе шли в свою квартиру. Все было замечательно. Они любили друг друга, и были готовы жертвовать всем ради этой любви.
Однажды крупная поставка оружия срывается. Враждебно настроенный клан Со перехватил грузовики, и забрал миллиарды денег. Все понимали, что кто-то сливал информацию. Но кто? Трудно было сказать наверняка, но поиски начались.
Чану позвонил один из членов клана, и сообщил, что все сошли с ума, и обвинили во всем Минхо. Они были убеждены, что тому нужны были деньги, а потому он и крутился с господином Баном. Узнав это, Чан сорвался с важной встречи, вызвал машину, и уже через несколько минут был в большом здании, принадлежащем клану.
С порога его встретил Сынхва - человек, возглавлявший поиски информатора.
— Что здесь происходит? Что с Минхо? — с неподдельным раздражением проговаривает Чан, ближе подходя к высокому мужчине.
— Господин Бан. Я убежден, что только Ли Минхо мог слить наши планы клану Со. Остальным я верю. Им незачем предавать нас. А вот его здесь вообще не должен быть. — спокойно произносит Сынхва, глядя прямо в глаза босса.
— Это тебя не должно здесь быть. Ублюдок, с чего ты взял, что можешь прикасаться к нему? С чего ты взял, что имеешь право обвинять его во всем? Все вы для меня и на грамм не так важны как он. Вы решили пойти против меня. И я запомню это. — Чан зол. Слишком. Он буквально впивается пальцами в черную рубашку мужчины.
— Где он? — Чан кричит ему в лицо. — Отвечай!
— В подвале. — тихо произносит Сынхва.
Чан отпускает рубашку мужчины, и сильно толкает в грудь. Так, что тот падает на пол.
— Я с вами не закончил. Вы все заплатите за то, что причинили ему боль. Каждый, кто замешан в это будет исключен из клана. С клеймом позора. У вас нет будущего после этого. Запомни раз и навсегда — никто из вас не имеет права трогать тех, кто мне дорог. Никогда.
Чан резко разворачивается, начиная двигаться в сторону подвала. Если бы он еще минуту пробыл рядом с этим человеком, то точно бы разбил ему череп. Сейчас он хотел скорее увидеть Минхо. Забрать его из рук этих уродов. И больше никогда не оставлять одного. Конечно, он винил себя за то, что происходило с Минхо. Если кто-то посмел тронуть самое ценное для него, значит он плохо объяснил, что трогать нельзя.
Подходя к двери подвала, он встречает еще пару перекачанных охранников. Видимо боялись, что Минхо сбежит. От этого кровь Чана снова закипела.
— Свалили отсюда! — но никто не сдвинулся с места, словно не поверил словам босса. — Оглохли? Или хотите, чтобы я по-другому объяснил. — Чан резко бьет одного по лицу, а затем ударяет другого в живот. Оба склоняются перед боссом, боясь даже поднять глаза.
— Простите… — они быстро ретируются в сторону выхода.
Чан входит в заветную дверь. Его сразу обдает холодом и сыростью. В комнате темно, горит всего одна небольшая лампа. А рядом с ней, на полу, Чан видит Минхо. Он не слышит, что кто-то вошел, а может просто устал обращать внимание на постоянно входящих членов клана, желающих поиздеваться.
Минхо сидит на холодном полу, прислонившись спиной к такой же холодной стене. Голова была опущена к груди так, что черные волосы закрывали большую часть лица, а глаза были закрыты. На нем была белая рубашка с коротким рукавом. Но она была немного выбившейся, словно кто-то хватал парня за нее. Руки были связаны толстой веревкой за спиной. Хрупкое тело парня не двигалось, отчего Чан почувствовал еще больший страх за его жизнь. Он не мог сказать ни слова. Всё внутри сжалось слишком сильно от увиденного.
Но неожиданно Минхо все же поднимает голову, и смотрит на вошедшего. Он несколько секунд ждет каких-то слов от молчаливого парня, но не дождавшись бросает:
— Ты тоже не веришь мне, Чан? — и в этом вопросе вся боль, все разочарование. Во взгляде лишь желание быть понятым, хотя бы любимым человеком. — Думаешь я сделал это?
Чан опускается на колени перед парнем, и притягивает слабое тело к себе. Он осторожно развязывает тугие веревки на руках парня, а затем возвращает взгляд на его лицо.
— Нет. Я никогда бы не поверил им, Минхо. Я готов доверить тебе свою жизнь. Ты нужен мне. — Чан бережно берет руки Минхо, аккуратно поглаживая их большим пальцем. — Прости… Прости, что не был рядом, когда эти уроды решили тронуть тебя, когда привели сюда… Я не прощу им этого. — «И себе тоже» - думает, но так и не говорит Чан.
Чан дрожащими руками притягивает Минхо к себе и обнимает. Сильно. Хочет доказать, что защитит. Что больше никому не позволит сделать ему больно. Но вскоре Чан чувствует, что парень начинает несильно трястись, а затем он слышит тихие всхлипы. Тогда он отодвигается, чтобы посмотреть в лицо Минхо, и видит в его глазах слезы. Минхо плачет, а Чана ломает.
— Малыш, не плачь, прошу. Я здесь. Рядом. Больше никуда не уйду, слышишь? — он осторожно стирает большим пальцем соленые капли, желая забрать всю ту боль, что Минхо пришлось принять.
— Чан, мне так больно. Почему они все меня ненавидят? — заглядывая прямо в душу мужчины, говорит Минхо. А у Чана сердце сжимается от этих слов. Он больше всего на свете желает защитить Минхо от этого мира. — Они сказали, что меня не должно быть, что я лишь красивая кукла… для тебя. И скоро меня выкинут так же, как выбрасывают мусор из дома.
Чан кое-как держался, чтобы прямо сейчас не сорваться, и не убить каждого, кто посмел сказать это Минхо. Но он держался. Ради Минхо. Не хотел снова оставлять его одного, еще и с этими мыслями. Он положил одну руку на его шею, а другой все так же держал его холодные руки.
— Ты не кукла, Минхо. Я люблю тебя больше жизни. Больше чем кого-либо в этом мире. И я убью каждого, кто посмеет сделать тебе больно. И этих ублюдков. Всех. Я обещаю, что они будут просить прощения прямо у твоих ног. Пожалуйста, никогда не думай, что ты и твои чувства для меня не важны. Это не так. Никогда не было так.
Чан снова прижимает к себе хрупкое тело парня. И больше не отпускает. Он чувствует его запах. Слушает его тихое дыхание. И это успокаивает сильнее чем сигареты после тяжелого дня. Минхо слабо обнимает в ответ, потому что сил не осталось. Осталась лишь тупая боль. И в душе, и в теле. Только теплые руки Чана удерживают его в сознании. И он благодарен. Благодарен, что тот рядом, что не оставил. Что не поверил в грязные слова клана, а остался с ним.
А Чан чувствует в себе такую злость за то, что самое яркое солнце было растоптано ногами отбросов. Отбросов, возомнивших себя вершителями. Поверивших, что они могут тронуть солнце и не обжечься. О, как же они ошиблись. Кара ждет их. Она незаметно подходит ближе, чтобы ударить с такой силой, которой они еще не видели.
Не сомневайтесь, месть будет. И она будет жестока.