Твоё сердце.

Они прошли через многое.

Через огонь и воду, через холод и жару, через жажду и обезвоживание, но в каждой из них было что-то непонятное. Скрытное, тихое, не то, что они могли рассказать друг другу.

Или же просто не рассказывали, чтобы не разрушить то, что скрепляло их годами, почти с самого детства — дружбу.

И эта дружба была важна и для одной, и для другой.

Но что, если что-то пойдёт не так?

Если обычный день и обычные слова перевернут всё с ног на голову и заставят задуматься: «А были ли мы друзьями вообще? Друзьями детства, когда-то столкнувшимися возле качели на детской площадке…».

— Не хочу я с тобой разговаривать.

Дверь закрывается быстро и стремительно. Чёрные коротко стриженные волосы прячутся за дверью. Девушка отходит к окну, скрещивая руки на груди. Остаются следы — красные, вызывающие раздражение кожи, но ей плевать.

— Да? С каких это пор ты убегаешь от меня? И с каких это пор ты не хочешь со мной разговаривать?

В комнате появляется ещё одна девушка — гораздо выше и светлее цветом волос: блондинка с неровными концами, волосы отросли до лопаток, и это было хорошо. Минги очень любила экспериментировать над имиджем и волосами, но сейчас… Даже мысли об экспериментах в голову не лезли.

Брюнетка не поворачивает голову, руки всё ещё на груди, сжимаются то ли от злости, то ли от скрытой досады. Минги подходит ближе, касаясь рукой её плеча, та отстраняется.

— Я сказала, я не хочу с тобой разговаривать! — вскрикивает брюнетка, сильно хмурясь.

— Почему? — в глазах Минги разрастается раздражение от непонимания. — Объясни, что я сделала не так, что ты избегаешь меня и отталкиваешь? Ты… Что-то случилось?..

Брюнетка зажмуривается. Она дует губы, ответа не следует.

— Хонджун… Ответь… Прошу тебя. Я не хочу злиться, кричать на тебя, ты прекрасно знаешь, как я выхожу из себя.

И то верно.

Как сгоревшая спичка, за которой последствия, будто целый пожар поглотил огромный лес. Хонджун отводит взгляд, не в силах его поднять. Губы кривят улыбку, которую она так хотела показать, но получается недовольное лицо и слегка искажённое выражение. Минги медленно моргает, наблюдая.

— Хонджун?..

Девушка закрывает глаза. Она хочет провалиться сквозь землю, исчезнуть, просто испариться! Чтобы не видеть… Не видеть её.

Минги.

Ту, которая заставляет мучиться и тонуть в догадках каждую ночь.

Ту, которая заставляет нырнуть в глубокий океан воспоминаний и… Найти то, что Хонджун не замечала… Абсолютно не замечала или же не хотела.

Нижняя губа ужасно чешется — тупой пирсинг. Минги хмурится, облизывая нижнюю губу, пытаясь избавиться от неожиданного зуда. Хонджун слегка ловит себя на мысли: пухлые губы, аккуратный, ей подходящий пирсинг и… Неровный срез волос… Ярких, пшеничных волос. Или же солнечные лучики прядей упали на плечи.

Молчание.

Тяжёлое и долгое.

Минги никогда не думала, что они зайдут в тупик.

Хонджун никогда не думала, что они будут стоять и… Не знать, что сказать друг другу.

Сказать правду?..

Или соврать во благо?..

А ради какого блага?

Ради того, что сердце оттолкнёт и всё закончится?

Или ради того, что их дружба разрушится, когда кто-то из них решится?

— Минги, уходи… Прошу тебя… — тихий, почти прозрачный голос Хонджуна проникает в уши. Если бы Минги не училась силе воли и стойкости, она бы разбилась, тело бы затряслось от неприятных ощущений. Но она держится, сжимает кулаки, поднимает глаза, тёмные, как ночь.

— Уходи?.. То есть ты отталкиваешь меня? После всего, что мы прошли вместе?

— Я не отталкиваю! Я… Я хочу побыть одной. Я хочу разобраться в себе! В том, что засело вот здесь! — брюнетка поднимает глаза к девушке и стучит себя по груди. Там, где маленькое сердце отстукивает всё быстрее и быстрее. Минги вдыхает воздух, готовая упасть от переизбытка кислорода. Тело не поддаётся, она отступает.

— Хорошо. Раз тебе нужно побыть одной, я уйду, уйду, как ты просишь. Но… Ты же знаешь, что я всегда рядом? Что я не брошу тебя, когда ты снова почувствуешь себя плохо? Мы подруги… Я не могу тебя бросить.

Хонджун быстро кивает, руки покраснели от боли. Девушка поджимает губы, шумно выдыхая.

Обычная комната, четыре стены стали словно сужаться после маленькой вспышки.

— Я знаю… Я знаю, как ты мною дорожишь, и я… Правда, ценю это, ценю так, как никогда ранее.

Минги понимающе кивает. Хонджун справится, она успокоится, и они поговорят, ей просто нужно время. Девушка отступает, поправляет неровную, выбившуюся чёлку из пшеничных волос и медленно разворачивается к двери. Если она выйдет… Хонджун правда потом придёт? Это ли не скрытая метафора конца?

Минги отмахивается. Нет, нельзя так думать, нельзя даже и думать об этом! Они… Они друзья детства, а друзья так не поступают.

Дверь за блондинкой закрывается, и Хонджун резко оборачивается на стук. Нет, сердце сжалось до размера атома, до маленьких частичек, что просачиваются сквозь кости рёбер, словно сердце стало жидкостью. Ким не сдерживается, ноги подкашиваются, и она опускается на пол. Никогда ей не было так больно, никогда она так не чувствовала себя настолько… Плохо.

Никогда её сердце так не билось из-за… Из-за любви.

Чистой и ясной любви.

Искренней, которую она боялась показать всю свою жизнь, всё время пряча где-то в глубине сознания, говоря, что всё пройдёт, это детство, подростковый возраст, а во взрослой жизни…

Во взрослой жизни ничего не изменилось.

Она любила.

Горячо и сильно.

Настолько, что внутри разгорелся пожар.

— Минги!

Крик разлетается по тихой комнате, разрушая барьеры. Тело дрожит, а глаза… Они мечутся, ищут, жаждут её.

Дверь распахивается с глухим стуком, с такой силой, что готова слететь с петель. Волосы цвета пшена разметываются по плечам, губа Минги дрожит от этого звука и от чувства, что струна, которая вот-вот лопнет. Она подбегает к Хонджуну, обхватывая её руками, прижимая к груди, стараясь успокоить, стараясь утешить.

— Тише, тише, я здесь. Я никуда не ушла, я всегда здесь…

Хонджун мычит. Она утыкается лицом в плечо девушки. Горькие слёзы текут по её щекам, исчезая где-то в ткани чёрной футболки Минги. Блондинка нежно гладит её по голове, прижимая к груди, не отпуская.

— Минги, я… Я…

— Тише… Успокойся. Я никуда не уйду, я буду здесь, пока тебе не станет легче.

— Прошу… — Хонджун шепчет. — Прошу… Будь рядом. Всегда. В любое время и при любой погоде…

Минги поджимает губы. Она не раз сталкивалась с истерикой Хонджуна, когда той было ужасно плохо. Блондинка всегда была рядом, в любой миг, когда сердце Хонджуна ныло и болело за неё.

Болело…

Болело так, как никогда раньше.

— Я обещаю… Я тут, я всегда с тобой. Никогда не думай, что я тебя брошу.

— Да?.. Ты не уйдёшь?.. — Её голос дрожит. Она поднимает взгляд к Минги, недоверчиво рассматривая её глаза. Эти глаза цвета шоколада и поздней осени…

Минги молчит. Её действия говорят, кричат громче слов, и она кладёт подбородок ей на плечо. Её тёплая и нежная рука рисует на спине Хонджуна аккуратные круги, чтобы успокоить девушку, и вскоре Ким успокаивается, судорожно выдыхая, пытаясь прийти в себя.

— Я тут… Я всегда тут, с тобой. Дыши, дыши со мной.

Хонджун прижимается всем телом к Минги. Ощущение, что она потеряет её, если отпустит, расслабит хватку и та рассеется между её пальцами. Блондинка тяжело выдыхает, она продолжает выводить мелкие круги на спине Хонджуна, стараясь успокоить.

— Посмотри на меня. — Минги медленно дышит, опуская взгляд на девушку в своих объятьях. Хонджун задерживает дыхание, сердце словно подскакивает к горлу, готовое вырваться наружу и убежать куда подальше. Брюнетка поднимает взгляд, чёрные, ровно подстриженные волосы качаются вслед за ней.

Минги смотрит на Хонджуна. Она ждёт, пока та посмотрит на неё, когда их глаза встретятся, когда она снова сможет в них утонуть, как это было всю её жизнь.

Хонджун поджимает губы, теряясь в глазах Минги. Это тепло, эта искренность… Они искрятся, растворяются за горизонтом, и только Хонджун, только она может видеть, как сейчас Минги уязвима, как она тянется к своей подруге.

К девочке, с которой она однажды столкнулась возле качели.

К девочке, которая занимает всю её душу и сердце.

— Хонджун… — ком встаёт в горле. Сердце больно отстукивает в груди, когда Минги смотрит на подругу.

Что-то светлое и тёплое цепляется за струны души брюнетки, за тот свет, который она прячет в себе, боясь потери. Минги берёт руки девушки в свои, медленно, но нежно сжимая, словно хочет поделиться теплом, согреть её.

— Я здесь, я всегда здесь и я всегда буду с тобой. Во всех твоих удачах и неудачах, во всех твоих победах и проигрышах, даже в любое время суток! — Она задерживает дыхание, прежде чем выдохнуть, голос становится тихим, Минги шепчет. — Моё сердце бьётся вслед за твоим…

Хонджун поджимает губы. Она смотрит на их руки, смотрит в наполненные теплом глаза… Брюнетка переплетает их пальцы, делая соприкосновение рук более крепким, желанным.

— Минги… Ты… Ты — всё, что у меня есть… Всё, и я не хочу тебя терять. Я… — Девушка медленно выдыхает, щёки её слегка розовеют. — Моё сердце тоже бьётся вслед за твоим…

Струна боли лопается. Навсегда, навечно, как камень с плеч спадает, пробуждая от долгого и болезненного сна. Минги шумно выдыхает, сердце ухает вниз, с грохотом падая куда-то в бездну чувств. Блондинка смотрит на их сцепленные руки и тихо улыбается. Кривая и дрожащая улыбка появляется на её лице, когда она чувствует тепло и видит свет любимых глаз, которые не отводят взгляда.

— Хонджун, дорогая… Маленькая моя…

Ким закрывает глаза, поджимая губы. Она расцепляет руки и обхватывает тело Минги, прижимаясь к ней. С нежностью, с открытой просьбой и мольбой больше не отпускать, и блондинка выполняет её, кладя подбородок на макушку подруги, чувствуя, как та дышит в её шею. Сердце наполняется тонкой любовью, желанием защиты и радостью, когда блондинка закрывает глаза, прижимаясь к Хонджуну. Ким ровно дышит, окружённая теплом и той заботой, которую она ждала, к которой тянулась её душа.

— Минги, я…

— Тихо, тихо… Я всё понимаю… Я чувствую, как бьётся твоё сердце, как руки обхватывают меня и как ты тоскуешь, когда меня нет рядом. Я знаю, что ты хочешь сказать, и ты уже мне в этом призналась. Я тоже тебя люблю. Люблю так, как ты никогда себе не представляла. Горячо, сильно, до щемящей боли в груди. Это всё ты, всегда была ты.