Тварь

Белискас — тварь.

Он улыбается так гаденько, прищуривая ледяного голубого цвета глаза.

Без зазрения совести лапает меня за бедро. Тошно становится от этой улыбочки и «раздевающего» взгляда.

Другая его рука останавливается где-то на моей шее. Пальцы холодные, мурашки бегут по спине. Он приближается совсем близко, я чувствую его дыхание у себя чуть ниже уха.

Наверное, сейчас вгрызется мне в шею и останется мерзкий укус. Возможно, однажды стоит заехать ему по роже.

Он ещё и называет меня абсолютно отвратительно. «Милый». Фу.

Обе руки он перемещает мне на талию, сдавливая пальцами. Становится неприятно. Но будто бы он спрашивает.

И действительно, он кусает меня в шею острыми зубами. С моих губ срывается тихий стон. Больно. Укусил до крови. Он слизывает языком красные капли.

Затем целует меня в губы грубо и жестко. На его губах чувствуется металлический привкус.

Я упираюсь руками ему в грудь, просто потому, что их некуда больше деть.

От Белискаса всегда пахнет холодом и морозом. Снегом, что ли? Хотя я никогда в жизни не нюхал снег, без понятия как он пахнет.

Белискас требовательный и напористый.

Даже сейчас он делает все очень настойчиво. Меня иногда подташнивает от этой его настойчивости. В целом от всего Белискаса.

Он снова кусает меня в шею, только на этот раз уже с другой стороны. Тоже до крови и мне снова больно.

И снова стоны вырываются у меня. Белискасу это нравится, очень нравится. Я могу даже не глядя почувствовать его довольное лицо. Такое же гадкое, как и всегда.

Одной рукой он упирается мне в плечо, вдавливая в стену сильнее. Мои руки уже дрожат. То ли от удовольствия (чего мне очень не хотелось бы), то ли от злости. Наверное, если бы не Белискас, то я бы рухнул на пол.

Мне всегда казалось, что руки Белискаса очень хрупкие и слабые. А на деле полностью наоборот. У него очень сильная хватка. И он особенно любит проявлять эту силу на мне. Потом на талии и на бедрах остаются противные синяки.

Он оставляет очередной укус мне на шее. Надеюсь, ему не взбредёт в голову перегрызть что-нибудь важное. Он стягивает футболку с моего плеча, чтобы вгрызться уже туда. И снова он слушает мои стоны. Слушает, как я дрожащим голосом прошу его остановиться. Не знаю, отчего дрожит голос, ведь мне совсем не страшно.

Белискас не останавливается. Сколько укусов он планирует оставить?

Меня почему-то отбросило в воспоминания.

Мне вспомнилось, как Белискас впервые убил на моих глазах.

Я без понятия, кто это был. Даже внешность не запомнил.

Помню только, как Белискас втыкал нож ему в грудь, кровь брызгала на его светлую кожу и белоснежные волосы. Хвостом он размахивал из стороны в сторону.

А вид у тела был не самый лучший. Рваные раны, разодранная кожа, кровавое месиво и ошметки каких-то органов. Выколотый глаз и неестественно вывернутая рука. Выглядело мерзко и жутко. Казалось бы, такой с виду неженка способен на подобное.

И он тогда ещё подошёл ко мне и окровавленными пальцами провёл по щеке, оставляя кровавый след с запахом металла. Мне тогда захотелось отвесить ему пощечину, чтобы стереть эту мерзкую улыбочку.

Белискас — абсолютная тварь.

Самое главное, он может стонать под кем-нибудь, как последняя шлюха, а может вдавливать кого-то в стенку, как меня сейчас, например

Я его ненавижу. Наверное. Подумаю об этом потом, а пока позволю ему продолжать творить хуйню. Да и я когда-нибудь сопротивлялся?.. Вот именно, что никогда.

Белискас проводит холодным пальцем по моей руке от локтевого сгиба до запястья. Я смотрю на него взглядом, полным ненависти. 

—Тебе же нравится, разве нет? — тихо спрашивает Белискас, не убирая улыбку с лица.

Я злюсь и отвожу взгляд, так не желая говорить это ненавистное «да», которое так и вертится на языке. 

Белискас тихо смеется, видя мою реакцию.

—Прекрати дуться, — он ведёт рукой по моей щеке.

Я просто обнимаю его, вдыхая запах мороза.

—Ты же любишь меня, — шепчет Белискас.

Люблю, сука.

—Бесишь, — тихо говорю я, не выпуская его из объятий.

Слишком люблю, чтобы отпускать и слишком ненавижу, чтобы признаваться.

—Завтра я буду занят, — говорит он.

—Опять будешь выворачивать чьи-то внутренности? — съязвил я.

—Конечно, — усмехнулся он. А затем добавил: —Пойдешь со мной?

Что-то мне подсказывает, что это правда.

—Нет уж, спасибо, сам свои трупы потроши.

—Милый, тебе так не нравятся мои трупы? — спрашивает он с насмешкой.

Я только фыркаю.

—Люблю тебя, — он прижимает меня к себе сильнее.

«И я тебя», — отвечаю я где-то у себя в мыслях.

Но вслух не скажу, не дождется.