Тут должно быть название,

— Михаил Павлович, вставайте!

— Леночка, отстань, я не могу… Давай попозже, я не в настроении…

— Михаил Павлович, ну придите же в себя! Ну что вы, в самом деле!

— Ну Леночка, ну я тебя ощщщень люблю, но давай не сейчас...

Секретарша Леночка вздохнула и, оставив попытки растормошить шефа, раздосадованно шлепнула его по затылку.

Михаил Павлович, спавший за столом в позе “Студент на первой паре в понедельник”, пробурчал что-то невнятное и икнул. По комнате поплыл густой запах вчерашнего Балллантинс, Капитана Моргана и еще какого-то пойла. Возможно, водки.

Спасая свое обоняние, Леночка выскочила из кабинета и захлопнула за собой дверь. После чего, оглядев пустую приемную, достала телефон.

— Алло, Жень, привет, ты еще не приехал? Да, в общем, тут такое дело, ты срочно нужен… Нет, интернет работает. Нет, да и с компом все в порядке, не про это я! У нас с шефом беда. Нет, с самим, а не с его компьютером. Давай быстрее, да. Все, жду.

Программист Евгений приехал лишь через 15 минут: живя в паре домов от работы, он явно не торопился. Поправив воротник своего свитера, от одного вида которого у всех окружающих возникало неумолимое желание перечитать старый башорг, парень уставился на секретаршу максимально недовольным взглядом.

— Ну и зачем ты меня так яростно торопила в такую рань?

— Жень, десять утра!

— Когда встал, тогда и утро, — парировал тот претензию. — Что стряслось-то?

— Да Михаил Павлович, он… В общем… Смотри сам, — и Леночка открыла дверь кабинета, явив взору Жени спящего пьяного начальника.

— Совершенно не представляю, что с ним делать, — резюмировала секретарша под неодобрительное хмыканье коллеги.

— А зачем с ним что-то делать? Пусть проспится, хотя бы не дома, а то когда его жена сюда приходить его заменять, так хоть вешайся.

— Женя! — всплеснула руками Леночка. — У него важный телефонный разговор с директором ГазНефтеВетошьСбытСтыбЗагранПостава в двенадцать!

— Ага, — выдал программист после непродолжительной паузы. — А сейчас сколько?

— Десять-двадцать!

— И что делать?

— Вот за этим я тебя и позвала! Я пыталась его и растолкать, и поднять, а он все нивкакую! Дрыхнет и дрыхнет!

Евгений осторожно зашел в кабинет и поморщился от стоящего в воздухе амбре. Бесцеремонно подняв Михаила Павловича за руку, опустил ее и та шлепнулась на стол. Владелец руки что-то пробурчал про премию и то, как всех любит и еще раз икнул.

— Что он пил? — шепотом поинтересовался программист у Леночки, которая не решалась зайти в импровизированный вытрезвитель.

— Баллантинс, Капитана Моргана и какую-то водку. А что?

— Да плохи дела… Ты его сейчас Царь-пушкой не разбудишь.

— Женя, это же капец! И что делать?!

— Звони бабВале.

Уборщица бабВаля, будучи человеком советской закалки, не торопилась еще больше, чем Женя.

“Раз Михал Палычу надо, то подождет, никуда он не денется из кабинета”, — рявкнула она в трубку Леночке, когда та попыталась деликатно обрисовать ей ситуацию и неторопливо поднялась к кабинету, лишь когда на часах было одиннадцать-пятьдесят.

— Ну и хули? — поинтересовалась бабВаля, окинув нервничающих Женю и Леночку грозным взглядом.

— Там это… — заикнулась было девушка, но быстро сникла: уборщица посмотрела на нее так, словно та прошлась в грязной обуви по коридору, оставив за собой лужу осенней слякоти.

— Михаил Павлович в отключке. А у него созвон скоро. А мы не можем разбудить его никак.

— Пил? — сурово осведомилась уборщица, не дожидаясь ответа и открывая дверь. — Пил. Вот ведь скотина…

Жене с Леночкой ничего не оставалось, кроме как проследовать за своей потенциальной спасительницей вглубь кабинета. Та уже занималась “первой помощью”: бесцеремонно подняла шефа в сидячее положение и шлепала его по щекам.

— Проснись, алкашня! Едрить твою через коромысло, рабочий день, а он перегаром цветы на подоконнике травит!

— Хабубы-хабаба… — от пощечин голова Михаила Павловича моталась в разные стороны, что не лучшим образом сказывалось на его и без того “потраченной” дикции. Прекратив терапию, бабВаля зыркнула на коллег, учтиво стоявших в сторонке, словно нашкодившие школьники в кабинете директора.

— Две таблетки аспирина и стакан воды. Живо!

“Школьники” испарились в поисках лекарств и воды и уже через минуту таблетки со стаканом стояли на столе. Уборщица, одной рукой придерживая бормочущего что-то себе под нос Михаила Павловича, повелительно рыкнула:

— Рот открой.

— Да я… Да я че… Да не…

— Терентьев, рот открой, а то бить буду!

Шеф, внезапно послушавшись, сделал “ааа”, куда тут же залетел аспирин и уткнулся стакан воды. Леночка стояла с отвисшей челюстью, Женя едва сдерживался, чтобы не уподобиться ей.

— А почему это вода… А что… — Кажется, к начальнику начал возвращаться рассудок. Обведя кабинет мутным взглядом, он сфокусировал его на бабВале. — А, Михайловна! А ты что тут…

— Тебя воскрешаю, алкашня, — не дала та договорить ему, после чего выудила из нагрудного кармана мужчины телефон и сунула ему в руку. — У тебя через минуту созвон, если снова уснешь — я вернусь и таких… Тебе вставлю, аж они, — бабВаля кивнула на программиста и секретаршу. — Вздрогнут от страха. Понял?

— Понял, понял… Все, выходите, нечего подслушивать.

Попрощавшись со своей спасительницей, Женя с Леночкой синхронно выдохнули и упали на диванчик в приемной.

— Ну, можем считать себя героями? — усмехнулся программист.

— Еще бы нам это как-то воздалось, премией какой-нибудь, — жалобно протянула секретарша. — Хотя можем попросить, как только закончит этот свой сверхважный созвон.

— Можем, — после недолгой паузы кивнул Женя. — А еще можем подслушать, о чем он говорит. Он же как обычно, по громкой связи, чтоб телефон у уха не держать?

Вместо ответа за дверью кабинета раздались приглушенные гудки. Переглянувшись, Женя с Леночкой подкрались к двери и навострили уши, слушая разговор.

— Да.

— Алё.

— Да, да.

— Ну как там с деньгами?