Турнир роз
Нагрудник, украшенный извилистыми узорами, неприятно сдавил ему грудь, на мгновение выбивая воздух из лёгких. Эйгон поморщился под шлемом, стараясь игнорировать то, как запотели ладони в волнении. Доспехи были ему велики, особенно налокотники и набрюшник. Они то и дело норовили слететь, упасть куда-то на вытоптанную лошадьми землю. И если бы они упали, то Эйгон был бы не жилец.
Ему было шестнадцать.
Он никогда прежде не участвовал в турнирах, но хотел участвовать. Не ради себя, а ради той, что сидела прямо сейчас в королевском ложе, скучающе крутя в руках веер. Хелейна. Сестра, невеста, женщина, которую он так сильно любит, пылая к ней одновременно и страстью, и нежеланием. Страхом, что может случайно сломать, стереть с лица живой румянец, погубить.
— Рыцарь Роз!
Эйгон выругался себе под нос, когда его ноги чуть было не слетели с стремëн. Большие доспехи делали его на вид больше, поэтому он все еще терпел их. Как и мешающийся щит, где было нарисована роза, на листе которой гордо восседал дракон — как намёк, такой тонкий и очевидный, но все же намёк.
О его настоящей личности догадалась только мать, королева-консорт Алисента Хайтауэр. Этот хитрый прищур глаз, эта ухмылка от уха до уха. Точно догадалась. Но молчит, ничего не говоря даже сиру Кристону, близкому для себя человеку.
Хорошо, подумал Эйгон, покачав головой, пускай её величество молчит. Сейчас он был не сыном короля, а тайным рыцарем, не связанным ни с одним Домом, ни с одним человеком на этом проклятом турнире... короткий взгляд на Хелейну сказал все. С одним человеком он, все же, связан был. Потянув за поводья, жеребец под ним издал ржач. Место, где сиживала правящая семья, приближалось с каждым скачком, пока Рыцарь Роз не доехал до него, остановившись прямо перед желанной принцессой.
Не перед надменной Рейнирой, рядом с которой сидел дядя Деймон.
Перед Хелейной.
— Ваше высочество, — начал Эйгон, прищурившись. Леди его сердца выпрямилась, склонила голову на бок в птичьей манере. Сердце принца ненадолго затрепетало в непривычном чувстве — нежности. — Позвольте мне?
— Да, конечно, мой сир.
— Благодарю Вас, ваше высочество. Я буду с достоинством сражаться за Вас, и принесу победу к Вашим ногам.
Эйгон не соврал.
Венок на голове принцессы Хелейны оказался вскоре после окончания турнира. Красивый, с пышными розами, он идеально подходил к платью еë высочества, обрамляя округлое лицо. Королева-консорт Алисента была горда. Принцесса Хелейна — счастлива.
***
— Так это ты был Рыцарем Роз, брат?
— Да, я, — вздохнул Эйгон, скидывая нагрудник. Наконец-то он может нормально вздохнуть, не чувствуя удушья. — Я был Рыцарем Роз. Иногда даже шлюхи могут взять на слабо.
— Так и знала! — Хелейна улыбнулась ему, игнорируя заявления о шлюхах. Лишь на мгновение она нахмурилась, но эта хмурость быстро исчезла.— О Семеро, как же ты был красив в этих доспехах. Барды будут славить тебя, ты знаешь? Выиграть турнир в шестнадцать лет... мать едва не плакала от счастья! Она ведь тоже узнала тебя. Я видела, как ее величество утирает слезы платком, — его невеста-сестра хмыкнула.
— Знаю, видел, — он отвернулся от нее, стремясь скрыть дергающиеся уголки губ. Веселье Хелейны было заразительным и вредным, как маковое молоко. К нему тоже можно пристраститься.
Между ними повисла тяжелая тишина, которую вскоре прервала Хелейна. Ее фиолетовые глаза, так похожие на глаза Эйгона, наполнились благодарностью и едва заметной застенчивостью. Поцелуй в щеку был неожиданным, но не неприятным.
— Спасибо.
— Всегда рад стараться для тебя, сестра.