Турция и проливы во внешнеполитических интересах России в 1914-1918 гг. - История и исторические личности курсовая работа
![](/file/c17a668ccb7333e986a5a.jpg)
Главная
История и исторические личности
Турция и проливы во внешнеполитических интересах России в 1914-1918 гг.
Английские, французские и германские интересы в Турции в 1914–1918 гг. Внутреннее положение и дипломатическая позиция данного государства, его место на международной арене. Политика России в отношении Турции. Предпосылки вступления в войну с Антантой.
посмотреть текст работы
скачать работу можно здесь
полная информация о работе
весь список подобных работ
Нужна помощь с учёбой? Наши эксперты готовы помочь!
Нажимая на кнопку, вы соглашаетесь с
политикой обработки персональных данных
Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.
Турция и проливы во внешнеполитических интересах России в 1914 - 1 918 гг .
1. Английские, французские и германские интересы в Турции
С началом войны 1914 г. обе воюющие коалиции развили сложную и направленную друг против друга дипломатическую деятельность. Министерства иностранных дел ревностно следили за позицией нейтральных государств.
В Оттоманской империи первоначально преимущество принадлежало, по-видимому, Антанте. Англия и Франция имели обширные интересы в экономике и финансах страны. Эрнест Кассел основал и контролировал так называемый Национальный банк Турции, директором которого являлся нефтяной магнат Гулбенкиан (английский подданный с 1902 г.) [47, с. 57]. «Армстронг» и «Виккерс», владевшие верфями в Золотом Роге и в Стении, имели контракты на усовершенствование арсеналов, постройку плавучего дока и верфей в Измиде. Английские концерны эксплуатировали железную дорогу Смирна - Айдын и ее ветки, наиболее видные иностранные торговые фирмы (Витал энд компани) и «Телефон компани» в Константинополе. Они владели крупнейшей хлопкоочистительной фабрикой в Мерсине, магазинами по продаже технических принадлежностей и машинного оборудования в Бейруте и др. [47, с. 57-58]. Англичане занимали преобладающее положение в турецком импорте текстильных изделий и угля, они имели концессии на перевозку грузов по озерам Бейшехир и Эгридир, по железной дороге между Багдадом и Бакубой, на разработку свинцовых руд близ Дарданелл, на удлинение железных дорог, на расширение портов в Трапезунде и Самсуне. К 1910 г. около 96% судов, прибывавших в Басру, представляли английские торговые фирмы [29, с. 28-29].
Что касается французов, то концерн «Крезо» получил заказ от Порты на постройку двух подводных лодок, а «Шантье де ла Медитэранэ» - шести эскадренных миноносцев. Другие компании владели целиком или в значительной части пристанями, доками и товарными складами, водопроводом, электричеством и телефоном в Константинополе, управлением маяками, месторождением угля в Гераклеа, свинцовыми и угольными рудниками «Балиа-Карайдин», синдикатами «Аргана и Ак Даг», компаниями «Карвал майнз», «Пайлот», «Тагбоут энд сэлвэйдж компани», «Сосьете иммобилиер Оттоман» и др. [29, с. 29]. Железнодорожная сеть Пандерма - Сома - Магнезия, Смирна - Кассаба - Эйфиум Карахиссар, Муданья - Бурса, Бейрут - Раяк - Дамаск, Раяк - Хомс - Хама - Алеппо, Триполи - Хомс и Яффа - Иерусалим, крупные торговые дома Бейрута также являлись твердыней французских предпринимателей. Из общей суммы государственного долга Оттоманской империи, который составлял 143,2 млн. турецких лир (одна турецкая лира = около 18 шиллингов), 62,9% составляли долг Франции и 22,3% - Англии [29, с. 29]. Директорами Оттоманского банка являлись обычно политические деятели Третьей республики или члены правления «Банк де Франс». В ближневосточной дипломатии такой директор был и суфлером и действующей силой Кэ д'Орсэ.
Это нашло свое отражение в государственном аппарате Турции. Некий Жоли был главным инспектором финансов. Его соотечественник управлял полицией, другой - концерном «Табакко монополи». Ричард Кроуфорд осуществлял эффективное управление таможнями. X. Вудз был экономическим советником. Другие англичане действовали как советники при министерствах: внутренних дел, юстиции, общественных работ и при государственной гражданской службе. Уинсент Кейлард, член правления компании «Виккерс», являлся председателем Совета оттоманского государственного долга. Английская морская миссия под руководством адмирала Лимпуса захватила ключевые позиции во флоте [43, с. 71].
Однако с тех пор как в 1889 г. кайзер посетил Абдул-Хамида II, Германия стала брать верх над теми, кто пришел в Турцию раньше. С 1887 г. по 1910 г. ее доля в турецком импорте увеличилась с 6 до 21%, а Австро-Венгрии - с 13 до 21% [41, с. 61]. За тот же период ввоз английских товаров сократился с 60 до 35%, французских - с 18 до 11%. В то время как французские капиталовложения в турецкие предприятия (не считая «Оттоманского государственного долга») составляли 25,9%, а английские - 16,9% всех иностранных инвестиций, капиталовложения одной только Германии достигали 45,4%. Ее торговлю финансировали «Дейче Палестинабанк», «Левант-Контор» и особенно «Дейче Ориентбанк», созданный совместно банками «Дрезднер банк», «Дискон-тогезельшафт», «Шаафхаусеншер банкферейн» и «Национал банк фюр Дейчланд». Военные предприятия Германии, особенно такие, как заводы Круппа и Маузера, являлись поставщиками султанской армии. Акции Германии в оттоманском государственном долге возросли с 4,7% в 1881 г., когда она занимала шестое место среди кредиторов Турции, до 20% в 1912 г., когда по количеству акций Германия уступала только Франции [30, с. 112]. К 1914 г. германские концерны контролировали «Трамвэй компани», «Метрополией рейлвэй», электроснабжение и многочисленные фирмы в Константинополе, службу пассажирского пароходства Золотого Рога, компанию «Ост-Эйропейше телеграфен-гезельшафт», порт и водопровод в Хайдарпаше, железнодорожные линии Мерсин - Тарсус и Адана и ряд шахт Гераклеа (магнат Рура Стиннес и «Дейче банк») [41, с. 61-62]. Они имели концессии на владение портом в Александретте и Мерсине, имели право судоходства по озеру Бейшехир, ирригационные системы в оазисе Конья и равнине Адана, ковровую фабрику в Урфе, хлопчатобумажную фабрику в Адане, концессии на разработку недр вдоль некоторых главных железнодорожных магистралей, а также широкие торговые интересы в Сирии и Палестине. Берлинские банки совместно с «Винер банкферейн» распоряжались восточной железной дорогой, связывающей Константинополь с Центральной Европой. Кроме того, «Дейче банк» владел Анатолийской железной дорогой, включая линии Хайдар-паша - Измит - Ангора (Анкара), Хамидие - Болу и Эскишехир - Конья, компанией по эксплуатации восточных железнодорожных линий, а также банком «Банк оф ориентал рэйлвейс» и имперской Оттоманской железнодорожной компанией, которая (совместно с турецкими, австрийскими, шведскими, французскими и итальянскими фирмами) была создана для продления железнодорожного пути от Коньи до Багдада и Басры. К 1914 г. новая ветка протянулась уже до Алеппо, Александретты и по другую сторону Евфрата [41, с. 63].
Берлинеко-Багдадская железная дорога - олицетворение стремления к проникновению на Средний Восток - была построена в целях вывоза меди Тауруса, нефти Киркука, табака, шерсти, хлопка, зерна и фруктов Месопотамии и Курдистана, а также в целях приобретения одного из богатейших рынков мира для германских товаров. Назначение дороги состояло в том, чтобы благодаря доведению ее до Персидского залива отвлечь ближневосточную, индийскую и дальневосточную торговлю от торговли с Лондоном по морю, направив ее по суше - в Германию. Компания Багдадской железной дороги была тесно связана с электрической, строительной («Сименс Бау А.Г.»), тяжелой и экспортной отраслями промышленности Германии [29, с. 31-32].
турция дипломатический война антанта
Подчинение Порты Германии в значительной степени объяснялось внутренними причинами. Свержение феодального режима Абдул-Хамида младотурецким комитетом «Единение и прогресс» в 1908 г. представляло собой буржуазную революцию. Однако в итоге были осуществлены лишь незначительные перемены. Вскоре после январского переворота 1913 г., направленного против междуцарствия старого режима, была установлена диктатура. Преемник Абдулы, 72-летний Мехмед V не имел никакой власти. Парламент был марионеткой. Власть находилась в руках триумвирата, который продолжал проводить политику террора.
Один из членов триумвирата - Джемаль, морской министр, губернатор Стамбула и глава полиции, в равной мере был известен как спекулянт и как юридический убийца. Талаат, в котором ловкость и сила сочетались с поразительной беспощадностью, прошел путь от скромного телеграфиста до председателя комитета и министра внутренних дел. Энвер - наиболее выдающийся из этого трио, будучи военным министром, сам назначил себя начальником генерального штаба. Он уволил и бросил в тюрьмы сотни молодых офицеров, чтобы избавиться, таким образом, от своих политических противников [29, с. 35].
Англичане, французы, итальянцы, американцы и немцы имели в стране консульства, тюрьмы, школы и почтовые конторы. Операции по займам ежегодно выколачивали из страны около 7426 тыс. турецких фунтов стерлингов (приблизительно 6800 тыс. фунтов стерлингов) [40, с. 91].
Право правительства облагать налогом граждан западных стран практически равнялось нулю. Поэтому закон 1913 г. о «поощрении промышленности» в Турции был мертворожденным. Недифференцированные таможенные пошлины были настолько низки (11% общей стоимости), что местная промышленность оказывалась беззащитной перед привозными товарами. Внешняя торговля была монополизирована либо иностранцами, либо греческими, армянскими и еврейскими купцами-посредниками, которые продавали товары по дешевым ценам. Это обстоятельство сказывалось, как паралич, на торговой деятельности местных фирм. Из более чем одной тысячи купцов, имевшихся в Константинополе в 1911 г., лишь около 70 были турками. Широко была распространена бедность [47, с. 67].
Турецкая империя была одним из значительных рынков мира, и широкое проникновение туда германского капитала, столкнувшегося с франко-английскими инвестициями, заставило Вильгельма II добиваться установления исключительного контроля.
Лондон, Париж и Петербург, отказываясь признавать, что новый режим в Турции просуществует длительный срок, поддерживали внутреннюю оппозицию.
Порта видела, как Франция укрепляет свою власть в Сирии, Ливане, Палестине, проникает и в другие части страны. Она видела, как Англия устанавливает новые границы на Балканах и Эгейских островах, расширяет контроль над Египтом, Персидским заливом и половиной Персии. Она видела, как Россия, которая не раз воевала с Оттоманской империей, освободила Болгарию и Румынию, поддержала армян, продвинулась в Северную Персию и протянула руки к Константинополю и проливам.
Рейх, с другой стороны, мог сказать, что только он один среди европейских держав не захватил никакой территории Оттоманской империи. Как одно из наиболее молодых империалистических государств, он не играл существенной роли в системе капитуляций, столь ненавистной младотуркам. Более того, с тех пор как Антанта с 1913 г. начала проводить политику, конечной целью которой был раздел Турции, Германия вынуждена была прилагать усилия, чтобы сохранить прежнее положение [41, с. 66].
Позднее Джемаль был вынужден писать, что «Германия рассматривала Турцию как звено в коммерческой и торговой цепи и поэтому стала ее самым решительным защитником против правительств Антанты, стремившихся расчленить ее, особенно потому, что устранение Турции означало бы окончательное «окружение» Германии… Единственным путем для Германии избавиться от давления железного кольца являлось предотвращение расчленения Турции» [29, с. 45].
Германские дипломаты были щедры на уверения в «территориальной незаинтересованности» Германии.
Путч Энвера в 1913 г., организованный германскими финансовыми кругами, устранил проанглийское правительство в Константинополе и явился победой кайзера. Так свершилось возвышение Энвера до поста военного министра и установление им личного контроля над армией. Поскольку армия была основной опорой режима, власть Энвера стала такой неограниченной, что даже Талаат, партийный босс, зависел от него. Более того, Талаат понял, что его аннексионистские планы нуждаются в военной поддержке, которую может оказать только рейх. Превращение Лимана фон Сандерса в «Лиман-пашу», маршала Турции и генерал-инспектора армии сопровождалось назначениями германских офицеров на высшие должностные посты в турецкой армии, обучением турецких солдат в рейхе и постоянными маневрами вокруг Константинополя [27, с. 37].
Таким образом, в то время как Англия и в большей степени Франция все еще играли главенствующую роль в экономической и финансовой жизни Оттоманской империи, рейх уже располагал военным и политическим превосходством. Порта накануне убийства в Сараево являлась по существу агентством германского империализма.
В июле 1914 г. Джемаль, веривший в выгоду западной ориентации, посетил Париж, где у него состоялись несколько бесед с министром иностранных дел Франции Вивиани. Целью его приезда, с одной стороны, было предложение о вступлении Турции в Антанту, а с другой - защита от России [34, с. 101].
С точки зрения Франции и Англии эти требования были невыполнимыми. К тому же Франция и Англия ставили своей целью поддержку Греции для создания коалиции балканских стран. Главной особенностью этой коалиции был союз с Россией, который предполагалось осуществить за счет турок, а не союз с Турцией, дававший гарантии против России. Вследствие этого Вивиани уклонился от переговоров.
Рейх, как свидетельствует генерал Сандерс, рассчитывал, что Турция «не только отстоит проливы и защитит свои границы… но покорит Египет, освободит Персию, подготовит почву для создания независимых государств в Закавказье, создаст угрозу Индии со стороны Афганистана… и… окажет активное содействие в военных действиях в Европе…» [22, с. 85]. Султан для Вильгельма II должен был поднять мусульман против их английских, французских и русских господ». Закрытие Дарданелл должно было остановить поток зерна из России на Запад, подорвать ее экономику, прекратить поставки оружия в Россию компаниями «Виккерс» и «Крезо» и таким образом парализовать боеспособность России [22, с. 87].
В начале июля Энвер встретился в Берлине с начальником генерального штаба Мольтке. Когда Джемаль, вернувшись в Турцию из Парижа с пустыми руками, увидел проект турецко-германского договора, он нашел его «превосходным договором между двумя независимыми государствами» и принял «без колебаний». По условиям договора рейх обязался оказывать поддержку Порте в «отмене капитуляций», в достижении с Болгарией «соглашения, соответствующего оттоманским интересам при разделе территорий, которые будут завоеваны на Балканах», в получении обратно Эгейского архипелага (включая Крит), если Греция будет выступать против центральных держав. Согласно договору предусматривалась также помощь Германии в расширении турецкой территории за счет России «таким образом, чтобы обеспечить непосредственное соприкосновение… с мусульманским населением» там (т.е. завоевание русской Армении), и в получении «соответствующей компенсации» за потери, которые будут понесены в войне. В свою очередь турки обязались выступать вместе с австрийцами и немцами против царя. Документы об этом были подписаны тайно 2 и 6 августа [22, с. 90].
Турция была настолько слаба в военном отношении, что ее немедленное вступление в войну могло лишь затруднить положение центральных держав. Первоначальное обязательство Порты воевать против России привело к необходимости вступить в большую войну. Туркам было легко доказать, что только что подписанный договор не имеет больше силы. Поскольку Германия при подобной конъюнктуре не располагала эффективными средствами воздействия на Порту, последняя могла занять независимую позицию.
Турция, понимая свое плохое военное состояние и скрепленная договорами с Германией, начала политику «лавирования» между странами Антанты и Германией. Рычаг воздействия был достаточно четко определен - это подавляющая доля иностранного капитала в турецкой экономике, а также проливы в Черном море.
Министр финансов Джавид-бей обратился к Бом-пару, французскому послу в Константинополе, с просьбой дать Турции позитивные письменные гарантии в отношении территориальной неприкосновенности сроком на 15 -20 лет и отмены капитуляций, с тем, чтобы противопоставить их германским обещаниям.
Джемаль передал английскому дипломатическому представителю перечень условий, на которых, как он открыто признавал впоследствии, «мы (турки), возможно, присоединились бы к Антанте». Тем временем Энвер в конфиденциальном разговоре с русским военным атташе, отнюдь не краснея, предложил заключить союз с царем на 5-10 лет. В результате мог бы быть создан Юго-Восточный и Средне-Восточный блок против и за счет Австро-Венгерской империи, с которой Порта только что заключила торжественный дипломатический союз. Однако Сазонов своим ответом не склонен был удовлетворить требования турок [25, с. 114].
4. Политика России в отношении Турции
Борьба правящих кругов России за Константинополь и проливы (так же как франко-английское противодействие этому) была традиционной. Эти устремления еще более усилились из-за быстрого перевооружения Турции Германией и в то же время подчинения ее рейхом изнутри. Уступить проливы Германии, информировал Сазонов царя в декабре 1913 г., «было бы равносильно подчинению всего экономического развития южной России этому государству» [17, с. 151]. Поэтому захват Константинополя стал делом первостепенной важности. 21 февраля 1914 г. министр иностранных дел, военный и морской министры с одобрения Николая II приняли совместное решение «в случае большой европейской войны разрешить «восточный вопрос» в пользу России путем установления господства в Константинополе, в проливах Босфор и Дарданеллы» [29, с. 56].
Когда разразился мировой кризис июля 1914 г., царский Генеральный штаб исключал параллельные операции против центральных держав и Оттоманской империи. Необходимость в военных действиях подкреплялась политическим аргументом, сводившимся к тому, что война Турции против Антанты раздует тлеющий огонь в Греции и возбудит желание Болгарии в отношении Константинополя. Если они возьмутся за оружие ради такого дела, победоносная Россия встретится лицом к лицу с опасными противниками [45, с. 77-78]. Сазонов предлагал предоставить Порте гарантию трех держав относительно территориальной неприкосновенности, изъявить готовность пойти на обсуждение любой дипломатической комбинации, на видоизменение капитуляций в качестве первого шага к их отмене, на вступление в обладание всеми германскими экономическими концессиями, особенно концессией на Багдадскую железную дорогу и в качестве позитивного приобретения остров Лемнос, захваченный греками в 1913 г. Взамен за все это Турция должна была взять на себя обязательство демобилизовать свою армию и соблюдать нейтралитет.
Сохранение нейтралитета Турцией также отвечало целям Англии и Франции. Тем не менее, предложения Сазонова, за исключением территориальной гарантии, были отвергнуты. Его идея компенсировать Греции отказ от Лемноса передачей ей территории Эпира явно противоречила интересам Италии. В то время как Россия мало потеряла бы от проведения изменений в капитуляциях, Антанта поплатилась бы многим. Русские могли только выиграть от лишения Германии экономического и финансового влияния на Ближнем Востоке.
5. Основные предпосылки вступления Турции в войну с Антантой. Политика «двойных стандартов» со стороны Англии и Франции в отношении России
Одной из главных предпосылок вступления Турции в войну с Антантой была реквизиция Черчиллем - первым лордом адмиралтейства, двух суперсовременных линкоров, которые к началу войны были построены в Англии на средства, собранные буквально со всей Турции. Мотивация Черчилля была простой: «Мы не могли позволить себе действовать без этих двух превосходных кораблей. Еще меньше могли бы позволить себе видеть их … используемых против нас». Турции была предложена денежная компенсация. Однако все равно это вызвало в Константинополе всестороннюю вспышку гнева. Этот случай послужил оправданием для призыва к оружию [50, с. 160-161].
Вышеизложенное обстоятельство было не единственной причиной. В составе эскадры центральных держав в Средиземноморье рейх имел два крупных крейсера - «Гебен» и «Бреслау». Русский морской штаб и министерство иностранных дел опасались, что оба этих корабля могут перейти во владение султана. Опасения оправдались, когда при полном попустительстве со стороны британской эскадры оба крейсера, не встречая никакого сопротивления, смогли спокойно пройти через Дарданеллы, зайти в Черное море и объединить свои силы с флотом султана. В свою очередь бескровная победа «Гебена» и «Бреслау» дала Германии возможность оказывать давление на Порту. В Константинополе чаша весов сильно склонилась к войне.
Бездействие французских и английских кораблей объяснялось «облегчающим обстоятельством», что была устранена угроза бомбардировки Египта и французской Северной Африки. Адмиралы Милн (Англия) и де Лапейрер (Франция) оправдывали поразительное бездействие Антанты тем, что их эскадры имели «иные обязанности» [35, с. 125].
В то же время 2 августа 1914 г. Турция подписала секретный договор, обязывавший ее выступить на стороне Германии.
Турецкий же флот, став сильнее русского черноморского похоронил традиционные надежды России предпринять наступление на Константинополь.
Оттоманской прессе, как отмечал Джемаль, было дано указание: «усиленно писать о … компенсации за «Султан Осман» и «Решадие», которых мы лишились вследствие грабежа со стороны англичан» [29, с. 76]. Это позволяло Турции оправдаться «нормами международного права». Корабли же, нарушившие эти нормы, имели лишь турецкие названия, но сохранили свой личный состав и командиров, переодетых в новую форму и фески.
По роли России в войне и по ее окончании намерения Англии и Франции были таковы: пока помешаем Турции предпринимать какие-либо действия в ущерб нам. В течение войны мы сохраним союз с Россией и доведем войну до победного конца. Затем мы… под предлогом реформ предоставим арабским провинциям автономию, так что они легко окажутся под нашим покровительством и контролем» [23, с. 152]. Турция хорошо понимала, что соблюдение нейтралитета приведет ее к гибели.
Тогда она закрыла Дарданеллы. Непосредственным поводом для этого послужило то, что эскадра союзников преградила путь к выходу в открытое море одному из турецких эскадренных миноносцев. И, наконец, 27 сентября: «спущены мины и заградительные сети… погасли маяки; подняты сигналы «путь закрыт!.» [45, с. 85]. Сотни кораблей, еще недавно теснившихся на рейде, покинули его. В несколько недель Босфор и прилегающие воды стали безлюдной пустыней.
Таким образом, Англия и Франция, требуя от России скорейшего вступления в войну «де-факто» негласно покровительствовали империи Полумесяца с целью не допустить туда царскую Россию и удержать в своих руках контроль над страной.
6. Позиции России, Англии и Франции по вопросам о проливах
В декабре 1913 г. Сазонов сообщил царю: «Проливы в руках чужого государства означают подчинение всего юга России этому государству» [17, с. 152]. Год спустя он снова заявил, что они являются «жизненным нервом во всей нашей экономической жизни» [17, с. 152]. П.Н. Милюков, глава кадетов - ведущей буржуазной партии, уверял Антанту, что приобретение Россией Босфора и Дарданелл «ничего не имеет общего с завоевательными тенденциями, которым с полным основанием хотят положить предел сторонники будущего организованного мира Европы… Владение Константинополем и проливами есть конец, а не начало… Ликвидация вопроса о проливах даст возможность торжественно отнести в святилище истории так долго мучивший Европу «Восточный вопрос» [14, с. 389]. Однако эта мысль была поверхностной, в некоторой степени дипломатически примитивной, так как овладение Константинополем и проливами должно было сделать Россию средиземноморской державой, а это вызывало необходимость защищать себя в восточной части этого моря. Подобное выводило Россию в средиземноморском регионе «лицом к лицу» с западноевропейскими державами.
Согласно царской внешнеполитической концепции, Николай II должен был занять место Франца-Иосифа и Мехмеда V в качестве «арбитра и покровителя славянских народов». В декабре 1913 г. Сазонов предложил Николаю II, чтобы Россия потребовала проливы не только «по причинам экономического характера, но и с точки зрения политической» [17, с. 153]. Для русских помещиков, промышленников и кадетов занятие Константинополя и проливов являлось не конечной целью, а началом полного господства на Ближнем Востоке и захвата власти в Средиземном море.
Предвидя гибель султанской империи, западные союзники пытались создать на Балканах опорный пункт для своего господства. Отсюда раздражение Англии. Как явствует из дневника посла Франка Берти накануне мировой войны, оно было вызвано «абсурдным и устарелым заявлением России, что она является защитницей всех славянских государств» [29, с. 93].
Константинополь являлся крупнейшим торговым центром Турции, через который в 1911 г. прошла почти треть всего английского импорта. В 1913-1914 гг. тоннаж торгового флота Англии в Константинополе намного превышал тоннаж других государств. Он равнялся приблизительно 6 500 000 т. Кроме того, Константинополь служил перевалочным пунктом при перевозке товаров с Украины, из Закавказья, Месопотамии и Персии, а также был одним из транзитных центров мира. Но «раздел Турецкой империи» был возможен только в результате большой войны и немыслим без России. С конца августа 1914 г. Эдуард Грей с большой осторожностью начал намекать России, что судьба Турции решена, что вступление ее в войну на стороне Германии неизбежно и ей придется понести «всю» ответственность за последствия.
Вслед за тем Сазонов 14 и 26 сентября информировал английского и французского послов, что, помимо нижнего течения Немана и восточной части Галиции, Россия требует «постоянной свободы проливов» [17, с. 147].
Свобода проливов должна была быть гарантирована путем их интернационализации, уничтожения укреплений на берегах Дарданелл и создания контрольного поста при входе во внутреннюю часть Босфора.
Вторжение России в Пруссию в разгар битвы на Марне, как свидетельствует Черчиль, «решило судьбу сражения». Россия, в результате, к концу 1914 г. имела огромные потери - около 1350 тыс. убитыми, ранеными и пропавшими без вести [35, с. 147].
Очевидно, что такие жертвы Россия несла не без своих интересов в своей внешней политике. А главной целью России была перспектива «Царьграда», которой страны Антанты на дипломатических переговорах не безуспешно «подкармливали» ее, преследуя, в свою очередь, сугубо личные цели - втянуть ее как можно глубже в войну. 13 ноября 1914 г. Бенкендорф телеграфировал, что король Георг V сказал ему: «Константинополь … должен быть вашим» [29, с. 99].
По сравнению с Англией отношение Франции к требованиям царской России отличалось только тем, что, несмотря на меньшую заинтересованность в проливах, она еще сильнее стремилась рассеять мечту о «Царьграде». 17 августа посол Палеолог предостерегал Сазонова: «Вы не должны забывать., что сохранение территориальной целостности и политической независимости Турции остается одним из руководящих принципов французской дипломатии» [42, с. 92].
Франция также отмечала в сфере своих первостепенных территориальных интересов помимо Эльзаса и Лотарингии, «разрушение Германской империи» и «исправление некоторых колониальных границ» в Африке.
Позиция Николая II в отношении Турции была непреклонна: «…турки должны быть изгнаны из Европы… Константинополь должен… быть нейтрализован. Западную Фракию до линии Энос - Мидия следует передать Болгарии. Остальная территория от этой линии до берегов Дарданелльского пролива должна отойти к России…» [24, с. 109]. Это еще раз подчеркивало, во-первых, насколько важен был выход России к проливам, во-вторых, возможность России в будущем влиять на обстановку в восточной части средиземноморья. Здесь Россия сразу же сталкивалась с французскими интересами в этом регионе. Франция это хорошо понимала: «Ваше величество, простите меня за то, что я снова перебиваю Вас, - в одном из писем Николаю II писал министр иностранных дел Франции Морис Палеолог, - я хочу напомнить вам, что в Сирии и Палестине Франция имеет драгоценное наследие исторических воспоминаний и моральные и материальные интересы. Могу ли я рассчитывать на согласие вашего величества на любые меры, которые правительство Республики найдет нужным предпринять, чтобы охранять это наследие?» [42, с. 95]. Ответ Николая II был положительным. Готовность царя идти навстречу требованиям французов означала не только политическое дружелюбие, сколько дипломатическое бессилие. Сазонов, несомненно, знал, что он купил обещание Англии в отношении проливов ценой отказа от действий в Азербайджане, единственных действий против Турции, которые имели шансы на успех [29, с. 103]. Это означало, что военные усилия России и ее военные цели были подчинены основным целям ее союзников.
В связи с нагнетанием обстановки вокруг проливов Черчиль с конца августа 1914 г. действовал исходя из предположения, что Турция будет находиться среди врагов Англии. 1 сентября он информировал генерала Дугласа, начальника имперского штаба, что он лично и лорд Китченер будут «разрабатывать план захвата с помощью греческой армии… Галлиполийского полуострова с целью проникновения британского флота в Мраморное море» [50, с. 174]. 25 ноября, вскоре, после того как Грей заверил Россию относительно передачи ей проливов, Военный совет обсудил вопрос о наступлении, которое, как заявлял Черчилль, «даст нам возможность диктовать условия в Константинополе». 28 декабря секретарь Военного совета Хэнки высказал мнение, что «наиболее эффективный удар (по Германии), обеспечивающий установление длительного мира во всем мире, мог быть нанесен через… Турцию» [12, с. 104]. Согласно воспоминаниям Черчилля и Докладу Дарданелльской комиссии, 13 января 1915 г. Военный совет принял решение о том, что, помимо рассмотрения операций в Адриатическом море, Адмиралтейство «должно также подготовить морскую экспедицию в феврале для захвата Галлиполийского полуострова с Константинополем, что является конечной целью этого мероприятия» [50, с. 175]. В обоих этих источниках ничего не сказано относительно Сирии. Но Черчилль в памятной записке своему ведомству писал, что, «как только начнется наступление на Дарданеллы, следует захватить Александретту» [50, с. 175].
В Париже планы англичан вызвали сильную реакцию. Из всех районов, находившихся под властью султана, ни один не имел такого значения для французских вкладчиков (промышленников и финансистов), как Сирия. Около 1 млрд. франков было вложено в строительство важнейшей железно
Турция и проливы во внешнеполитических интересах России в 1914-1918 гг. курсовая работа. История и исторические личности.
Отчет по практике по теме Анализ производственной и организационной структуры предприятия ЗАО "Холодон"
Реферат: Співвідношення держави, права, закону і людини у філософії
Реферат: Соотношение личности и свободы в переходном обществе. Скачать бесплатно и без регистрации
Курсовая Работа По Бухгалтерскому Учету Введение
Реферат: «Святая блаженная Ксения Петербургская и храм св ап. Матфия (Покровская церковь)»
Курсовая работа по теме Разработка технологической документации на изготовление женского комплекта - блузы и брюк
Контрольная Работа 8 Класс 2022
Приложения Отчета По Учебной Практике
Контрольная работа по теме Фінансові аспекти використання та амортизації основних засобів та інших необоротних активів
Реферат: Особенности композиции рассказа Чехова Ионыч. Скачать бесплатно и без регистрации
Реферат по теме Религиозная реформация в странах Востока
Контрольная работа по теме Строение металлов
Курсовая работа: Неосторожность. Скачать бесплатно и без регистрации
Реферат: Сучасний стан, особливості та тенденції розвитку базових технологій основних галузей промислового виробництва в Україні
Курсовая работа по теме Проектирование двух кампусных сетей, соединённых оптоволоконным каналом
Курсовая работа: Чеки как форма безналичных расчетов. Скачать бесплатно и без регистрации
Реферат по теме Українська держава П. Скоропадського
Ответы Контрольные Работы По Математике 2 Класс
Контрольная Работа На Тему Теория И Практика Логистики
Реферат На Тему Общие Требования К Сосудам, Работающим Под Давлением
Правовой статус Федерального агентства по управлению особыми экономическими зонами - Государство и право контрольная работа
Правовые аспекты регулирования земельных отношений в России - Государство и право дипломная работа
Право власності в англо-американській правовій системі - Государство и право курсовая работа