В Чечне принуждают идти на войну — Тумсо Абдурахманов

Смотрите полный выпуск на YouTube

Руслан Шаведдинов: Тумсо, приветствуем. Спасибо большое, что вышли в эфир. Я хочу начать с такого вопроса, прежде чем будем подробно обсуждать Кадырова и его роль в этой войне. Мы, когда читаем исследования журналистские о том, куда чаще всего едут похоронки, грузы 200 с трупами военнослужащих и людей в российской военной форме, которые погибли на этой войне, про Чеченскую Республику мало говорят, хотя эта республика ничем не отличается в экономическом плане. Принято считать, что в основном гробы едут сейчас в бедные регионы, в Чеченской Республике при Кадырове население довольно бедное, насколько я могу судить по данным официальным. Какая там ситуация? Едет ли туда груз 200, приходят ли туда похоронки, что вообще там происходит сейчас, спустя три месяца войны?

Тумсо Абдурахманов: Однозначно можно утверждать о десятках погибших именно чеченцев, может быть их больше сотни, но я сейчас говорю именно про ту цифру, которую мы можем отследить. Имя, фамилия есть, даже если мы не знаем имя, фамилию, то мы знаем, откуда человек. Мы знаем точно, что похороны прошли, мы видели слова соболезнования и таких людей десятки. Я думаю, скорее всего, их будет больше сотни. Кадыров официально говорит, что из Чечни туда поехало больше 2000 человек, но из этих более чем 2000, половина, это не чеченцы. Если мы возьмем на тысячу или полторы тысячи чеченцев погибло порядка 100 человек, то это уже огромные потери в процентном соотношении, плюс есть немало роликов, tiktok роликов, они сами, кстати, снимают свои же потери. В республике под строжайшим секретом находится этот вопрос о потерях, о похоронах. Официально это не комментируется, не подтверждается. В то же время, на поле боя, они делают съёмки, изувеченные тела, разорванные. Они это показывают. Говорить о том, что у них нет потерь, конечно, нельзя. Конечно, идут цинковые гробы. Я не знаю правда, как они приходят, в каком виде, но потери однозначно есть. 

Руслан Шаведдинов: Тумсо, насколько мобилизационный ресурс у Кадырова велик? Ты говоришь про 3000, верно я услышал? 3000 отправлено, из них половина — не чеченцы. А какой предел? Сколько он может мобилизовать и отправить сюда хорошо обученных, вооружённых молодых людей для участия в боевых действиях?

Тумсо Абдурахманов: Более двух с лишним тысяч. Официально украинское Минобороны, по-моему, опубликовало список. Вы наверняка его видели. Это была какая-то утечка с кадыровской стороны, и там были имена, фамилии тех, кто ответственен, кто набирал. Мы видели, что где-то после 1200-го уже начинались нечеченские имена и фамилии. Плюс, когда показывают репортажи, они очень помпезно показывают отправку каждой группы добровольцев, то мы видим, что последние репортажи, это стабильно не чеченцы. Это сборная солянка, не только из России, но и даже из Приднестровья люди. Обычно их спрашивают, вы откуда приехали. Поэтому сейчас Чечня стала базой для очень быстрой подготовки так называемых добровольцев. Видимо они проходят ускоренный курс владения оружием и после этого их туда отправляют. По всей видимости работает это так. Они делают набор по всей стране и даже за её пределами, приезжают люди, они обеспечивают транспорт, то есть проезд, видимо, покупают им билеты, привозят их в республику, там они проходят этот курс с проживанием и питанием. Затем им выдают оружие и отправляют группу в Украину. Последние, отправленные туда, больше половины это уже не чеченцы. Очевидно, что чеченцы не желают туда ехать, настоящих добровольцев найти, видимо, не получается, поэтому сейчас идёт полным ходом скрытая мобилизация, идёт полным ходом принуждение. Добровольчество тех слоёв населения, которых они могут к этому принудить с помощью шантажа, угроз и так далее. Что касается профессионализма, о каком профессионализме можно говорить, если это ускоренный курс, там не обучают артиллерийским навыкам, управлению танком. Очень быстро тебе объясняют, как стрелять из автомата, как перезаряжать, как чистить, может быть, и всё, отправляйся воевать. 

Ольга Гусева: Я бы ещё хотела поподробнее расспросить про принуждение. Участвовать в этой специальной операция, как называет её Путин. Появились сообщение о том, что в Дагестане ездит УАЗик и забирает людей, буквально из двора. Видит людей молодых, их пакуют и военкомат увозят. В Чечне тоже происходят похищения, но всё-таки другого рода. Это идёт речь о принуждении именно. 

Тумсо Абдурахманов: Из Дагестана действительно очень много я в последние несколько дней получаю сообщений. Там повально выходят обычные посты ДПСников, гаишников, вместе с ними присутствуют люди из военкомата. Они выявляют людей призывного возраста и проверяют документы, отправляют в полицейский участок, оттуда их отправляют в военкомат. Далее по официальному призыву они отправляются воевать. В Дагестане это сейчас очень актуальная проблема. В Чечне это выглядит немножко по-другому, по крайней мере, у меня нет информации, что в Чечне на постах кого-то задерживают, но в Чечне участковые делают подворный обход, появляются, составляют какие-то списки. Как я сказал, Чечня — это сейчас база подготовки этих добровольцев, её нет сегодня в Дагестане, других регионах Кавказа, поэтому, я думаю, в Чечне сейчас нет такой необходимости, может быть, пока ещё не поставлена такая задача. Пока ещё в Чечне мы видим только подготовку добровольцев и принуждение каких-то слоёв населения Чеченской Республики. Например, освободившиеся, находящиеся под надзором или задержанные, в смысле, похищенные, ремень не пристегнули, когда попался на таблеточных наркотиках, тебя похитили, сидишь в подвале и тебе говорят, либо ты здесь умираешь у нас в подвале, либо поедешь в Украину. Приблизительно такой подход. В Дагестане, видимо, идёт именно формальная мобилизация, когда оформляют людей призывного возраста через военкомат, как-то официально.

Ольга Гусева: На войне уже есть несколько известных случаев о том, как бойцы Кадырова стреляют друг друга. Почему так случается?

Тумсо Абдурахманов: Я знаю конкретный случай, там, где как раз принужденный к добровольчеству воспользовался этой возможностью и направил оружие против своих реальных врагов, на тех, кто заставил  его туда приехать. Он зашёл и открыл огонь в комнате, убил нескольких, один из них успел выстрелить в него и убил тоже. Есть инсайт, по моей информации после этого инцидента они всех принуждённых вывели в отдельную категорию, они в обычное время лишены оружия, они в основном используются для того, чтобы готовить еду, переносить тела, для таких целей их используют, но когда им нужно, как пушечное мясо ставить их куда-то, туда, где наверняка будут большие потери, их тоже отправляют, но им нет доверия. Есть какие-то слухи, статья об этом. Честно говоря, я эту информацию не могу ни подтвердить, ни опровергнуть и причин, по которым могли наши сотрудники росгвардии перестреляться, я не знаю. Вы имеете в виду статью о том, как кто-то сказал не мародёрить.  Я тоже это читал, но я не могу это никак ни подтвердить, ни опровергнуть. У меня информации об этом нет. 

Руслан Шаведдинов: Уже много говорим здесь, когда встречаем войну, когда говорим о её последствиях для российской экономики, для российской политики, то подчёркиваем, что уровень жизни падает, ухудшается, фиксируем и рост цен, и нехватку некоторых категорий товаров, медикаментов, а как обстоят дела конкретно в Чеченской республике, довольно закрытом месте для большого количества людей, которые наблюдают. Ты общаешься регулярно с местными жителями, с людьми, которые там проживают, как за эти три месяца поменялась жизнь в республике, уровень жизни людей, настроение? Как для Чеченской Республики проходят эти чуть больше чем три месяца войны Путина с Украиной?

Тумсо Абдурахманов: Экономические последствия для Чечни сейчас колоссальные, помимо того, что рост цен очевиден. Это коснулось каждого жителя. Есть ещё проблема, как невозможность получение переводов из-за границы, это очень популярная статья дохода, то есть огромная диаспора проживает за пределами России и поток денежных средств, который отправляется оттуда в республику, поддержка своих родных, даже бизнес-проекты и так далее. Он был колоссальный и сейчас нет такой возможности. Просто так ты не можешь взять и перевести деньги на российскую карту, не можешь перевести по Western Union или ещё как-то. Конечно, есть хитрые схемы, когда это делают через криптовалюту, но это для продвинутых юзеров. Есть ещё тёмные схемы, когда ты какому-то человеку здесь переводишь деньги, а там кто-то наличкой отдаёт либо по внутренним картам переводят, но это очень редкие и тёмные схемы, на которые, разумеется, все не могут перейти. Жители потеряли очень серьёзный доход, возможность получения этих денежных средств в связи с санкциями. Пока ещё нет волнений, мы ещё не видим, но мы, прежде всего должны увидеть их в России, потому что Чечня, конечно, более задавлена. Я думаю, ожидать какой-то волны протеста не стоит, не приходится. Конечно же, жители испытывают стресс, очень серьёзные трудности. 

Руслан Шаведдинов: Тумсо Абдурахманов, блогер, правозащитник, человек, который поделился с нами происходящим в Чеченской Республике. Спасибо большое, Тумсо.

Присоединяйтесь к нашим ежедневным эфирам на канале «Популярная политика»