Туманное завтра

Мир сходит с ума: война в Украине и Израиле, популисты в США и Европе, неофашисты в парламентах. Национализм 19-го века опять популярен в 21-м.

Почему это происходит и есть ли аналоги в истории человечества?

Конечно, есть.

Причина этого сумасшествия все та же, что и десятилетия, века и тысячелетия назад.

История знает много темных веков.

На протяжении тысячелетий в основе смут и сумасшествий лежали религиозные представления людей. А с началом распространения атеизма, научной и технической революции человечество стало «трясти» от слишком быстро меняющегося мира. Тем не менее, до сих пор в основе сумасшествий и смут лежат иррациональные и мистические (по ощущениям людей) причины.

Начнем с Древнего Египта.

За тысячелетнюю историю Египта, периоды смут, «темные века» случались неоднократно.

Древний Египет схематически был устроен следующим образом. Был фараон, который «отвечал» за благоволение богов, т.е. за разливы Нила и урожай. А также обеспечивал иную божественную благосклонность. И были «простые» египтяне, которые работали на полях, служили в армии, строили пирамиды, вели учет и т.д.

Иногда возникали проблемы – Нил, не смотря на «усилия» фараона, разливался плохо, возникали неурожаи и голод.

Для древних египтян было совершенно очевидно, что в этом виноват фараон – ведь это он долен был договориться с богами. А он не справился. В результате возникала смута, и династия фараонов менялась.

Точно такой же иррациональный страх, непонимание, неуверенность в завтрашнем дне стала причиной смут в Римской Империи.

На протяжении веков Рим жил с привычными богами, жертвоприношениями, установками. Жил в режиме статус-кво. Причем, довольно успешном. Но тут пришло христианство. И жители империи потеряли четкие и стройные ориентиры.

Раньше они знали, что миром управляет кесарь и их боги. Надо соблюдать законы, приносить жертвы и боги будут благосклонны.

Но с распространением христианства эти устои пошатнулись. Разумность поиска благосклонности у богов путем жертвоприношений была поставлена под сомнение. Люди перестали понимать, как из «сегодня» строить и планировать «завтра». Это смущение в умах создало брожение в головах римлян, которое как дефект в римском бетоне начало разрушать здание империи.

В итоге у римлян исчезла единая цементирующая Рим ментальнось. Рим разрушили не варвары и вандалы, а неуверенность римлян в завтрашнем дне.

Точно таким же религиозным кризисом сознания можно объяснить арабские исламские завоевания. И дело тут не в сути ислама, как чуть раньше дело было не в сути христианства. Дело в том, что старые религиозные представления перестали давать ответы на насущные вопросы. Образно говоря, Нил опять перестал разливаться. И тут пришли мусульмане с понятной и ясной религиозной доктриной, которая позволила людям понимать, что будет завтра.

Еще один кризис веры, расшатывающий фундаментальные представления людей о том, как устроен мир, начался в Европе с возникновением протестантизма. Европа погрузилась в смуту религиозных войн.

И хотя все воюющие стороны были христианами, фундаментальные основы их мировоззрения были кардинально противоположными.

Католики боготворили бедность и были уверены, что судьбу можно изменить молитвами. Протестанты (в разной мере) считали, что каждому человеку бог дал свое особое поручение, свой путь, что каждый исполняет божественную волю, которую изменить нельзя.

У католиков нищий мог оказаться благочестивей и святее короля. У протестантов пекарь был равен королю, если они оба добросовестно исполняли божественную волю.

Фундаментально эти воззрения были несовместимы. Католицизм видел «завтра» по одному, а протестанты совершенно иначе. Как будто одни смотрели в телескоп, а другие в микроскоп. Одни гадали на кофейной гуще, другие вглядывались в магический шар.

В своей системе координат, каждому из течений было комфортно, но при соприкосновении возникала путаница, смута, бурление. Как при слиянии двух водных потоков.

Пришедший на смену религии атеизм, научный и технический прогресс принесли людям еще один вариант «завтра» и его прогнозирования.

Но если религиозные «завтра» пестовались и вырабатывались веками, то научно-технические «завтра» стали меняться несколько раз за столетие с калейдоскопической скоростью. То, с чем человек рос и формировался в юности, устаревало в зрелости и казалось древностью в старости.

Люди, привыкшие к стабильности, столкнулись с очень быстрыми изменениями в мире.

А тут еще марксизм-коммунизм, как новомодная религия готовая дать ответы на все вопросы… Мир начало опять трясти.

Вот только вчера колониальный плантатор был уверен в своем будущем, будущем своих детей и внуков, но вот уже нет ни колонии, ни плантации, доставшейся ему от его деда.

Кучер был уверен, что его лошадь прокормит и его, и его семью, но вот уже лошади никому не нужны – люди ездят на автомобилях и трамваях.

Еще вчера карьера телефонистки обеспечивала девушке доход, уверенность в завтрашнем дне, независимость, но вот уже повсеместно стоят АТС, а девушке еще очень далеко до пенсии. Но уже надо менять профессию. И никакой уверенности в завтрашнем дне. Совсем как у древних египтян или римлян.

Поезда, машины, самолеты, дирижабли, телефон, телеграф, радио… у кого-то от технического прогресса «захватывало дух», но у большинства «перехватывало дыхание».

Подсознательный страх будущего, страх потери стабильности, потери работы и дохода, фундамента, на котором каждый строил свое «завтра», привели к смуте, брожению умов, сумасшествию мира и стали причиной роста традиционализма, национализма и прочей гадости, приведшей мир к Первой и Второй мировым войнам.

После Мировых войн страны некоторое время находились в равновесии. Коммунизм и капитализм поделили планету и сознание людей на два обособленных лагеря, в каждом из которых наблюдалась относительная стабильность, позволявшая людям каждого лагеря планировать и «видеть» свой завтрашний день.

Но тут начался новый «катаклизм». Причем не только идеологический, но и технологический.

За пару десятилетий до конца двадцатого века начался распад и трансформация «коммунистического мира». Он исчез. Левые осколки этого мировоззрения вписались в мир капиталистический в виде антиглобалистов и борцов с глобальным потеплением, борцов с промышленностью, современных луддитов.

Появление Интернета, глобализация производства и торговли сделали мир прозрачным и проницаемым, по сравнению с железными занавесами века двадцатого.

Как и в начале 20-го века, в начале 21-го, многие профессии становятся ненужными, ибо автоматизируются или отмирают. Но ведь еще лет десять-двадцать назад эти же профессии обещали стабильность и доход до пенсии.

У людей, которых это коснулось, картина мира рушится, земля уходит из-под ног, а «завтра» выглядит весьма туманным.

Люди, у которых пока «все в порядке», видят скорость, с которой меняется мир, видят, как это отражается на окружающих и тоже начинают бояться за свое «завтра». Уверенность в завтрашнем дне снижается, а иррациональные и почти мистические страхи растут. И чем старше человек, тем более он подвержен этим страхам. В итоге самые агрессивные страны, парламенты и правительства – это те, где больше средний возраст властителей.

Если раньше возраст часто можно было приравнять к мудрости, то теперь возраст – это скорее показатель уровня иррационального страха и попытки защититься, переходящей в агрессию.

Если раньше «старейшина» обеспечивал сохранение статус-кво и сохранение мира и порядка, то теперь, в попытке сохранить статус-кво «старейшина» крушит все направо и налево в паническом страхе из-за того, что «его мир» рушится.

Изменения стали происходить настолько быстро, что люди не успевают к ним адаптироваться, ищут легких ответов, ищут тех, кто пообещает им сохранить на «завтра» стабильный «вчерашний день».

«Оставьте все как было!» - кричит сознание большинства людей. Ведь именно конформисты, которым уютно в статус-кво, составляют более 80% любого общества.

В итоге люди выбирают популистов, которые в борьбе за власть готовы дать избирателям простые ответы и решения на сложные и неразрешимые вопросы.

В итоге люди выбирают националистов, потому что это создает иллюзию «своего», привычного, знакомого. Иллюзию стабильности.

А националисты часто оказываются банальными неонацистами и фашистами.

Отсюда агрессия, как попытка защитить «старый мир», традиции, прежний уклад, статус-кво от всего нового.

От новых союзов стран, от новых выборов людей, от новых технологий, от «нетрадиционных» отношений, и т.д.

Агрессия рождает ссоры, драки, ненависть, войны.

И мир трясет. Мир сходит с ума. И погружается в смуту.

Европеец

Читайте больше в Телеграм https://t.me/european_lt  

или в Фейсбук https://www.facebook.com/profile.php?id=61558799497207  

Подписывайтесь, делайте репосты.