Туман

Верхушки еловых столбов заканчивались где то под уснувшими облаками. Костлявые деревья были полностью обнажены, не имея ни единой иголочки и шишки. Трава под сапогами была мертвенно чиста и неподвижна. Не смотря на близко и часто растущие ели, лес выглядел дырявым, словно его проел какой то гигантский мерзкий паразит. Что уж говорить о животных. Ни единой живой души. Даже следов присутствия нет, этот лес будто изнутри впал в кому, но все еще держал глаза открытыми. Он не был мертв, но и не был жив. Это даже сном не назовешь, настолько состояние природы здесь было пугающе пограничным.

Глубину леса измерить было невозможно. Бесчисленные полосы из долговязых стволов пропадали в пепельном тумане. Оставалось надеяться только на удачу и звуки. Которых было такое же ничтожное количество, сколько было крупиц надежды в Твикселе, пока он битый час бродил по этой уснувшей земле. Ноги изнывали словно волки на Луну от непрерывной ходьбы, а пальцы стали затекать из-за крепкой хватки на фонаре и топоре. Пустотник устал уже постоянно вертеться на каждый еле уловимый шорох травы ветром. Ему оставалось только опустошено брести вперед, поджав под себя хвост.

Не ясно как долго он тут бродит, память будто сама приобрела этот серый оттенок тумана и покрылась в некоторых частях пеленой неведения. Вот вроде он рубит деревья, вот вроде добывает еду, строит дом... Потом находит какое то заброшенное здание... А теперь он здесь. Как долго он идёт, Твиксел естественно не знает. Может с утра, может с ночи, может сейчас уже несколько дней прошло. Только если судить по его усталости. А сам юноша был уверен в себе, что почти без перерывов он способен ходить сутки. Хотя стресс от неведения и голода очень сильно изматывал...

Кажется, если он сделает небольшой перерыв, ничего страшного не произойдет, да? Ведь омертвелый лес вряд ли спустя такое продолжительное время молчания вдруг воспрянет ото сна как раз тогда, когда рогатый будет мирно дремать. Или это место специально ждало ослабления его бдительности? Будто каждая прожилка на еловой коре глазами непрерывно следила за активностью Твиксела, отмечала каждый зевок и ленивый шаг, с каждым часом все слаще и более хищно облизываясь, ведь тот неизбежно терял силы.. Да и плевать. Пусть хоть сожрет его этот обугленный тишиной ствол, ему так сильно хочется прилечь..

Солнце было скрыто за мутью блеклого полотна, однако светило достаточно ярко, что бы видеть каждый голый сук над головой. Облака, казалось, не двигались, только если присмотреться - рельефные тени еле заметно переливались одна в другую. Трава приятно ласкала уши и рожки. Она некогда была так равнодушна и пуста, а теперь с такой нежностью и лаской обнимает уставшее тельце.. Твиксел так мал на фоне этих голых идолов. Так ничтожен на фоне могущества этого леса.. Так слаб и таааак сильно устал.... Кровать никогда не бывает так сладка, когда Морфей обволакивает мысли своей одурманивающей колыбельной.

...

Он очнулся от дикого топота. Не сразу понял что происходит, но мозг сам за него все решил и в груди плесенью пополз беспричинный страх смерти. Не зная ни источник грохота ни самого обладателя Твиксел тут же подскочил, и не успевая полностью очнуться ото сна, помчался в противоположную, как ему казалось, сторону. Некогда утомлённый седой туман приобрел кроваво алый оттенок и теперь злорадственно ухмылялся, наблюдая за паникой юноши. Деревья уже не выглядели такими безучастными - они точно хищное растение смыкались между собой над черной головой. Каждый корень, каждый бугорок, каждая ямка с рвением старались всеми способами поймать Твиксела в тиски. Но он не останавливался. Не понятно от чего, не понятно от кого, юноша бежал так, будто от этого зависела его жизнь. Будто этот топот - тысячи голодных тварей из глубин тумана, которые со слюной на языке так и ждали уязвимого сна пустотника.

Не заметив сам, Твиксел выбежал на открытую местность и приостановился. Сердце колотилось быстрее того рьяного топота, хвост нервно метался из стороны в сторону, а уши от необъяснимого дикого страха легонько дрожали. Отдышавшись, юноша наконец осмотрелся и увидел.. До боли знакомое здание. Каменный заброшенный замок.

Он был похож на пожилого человека, который уже не имел ни руки ни ноги, наполовину поседел, покрывался тысячами уродливых морщин и волдырей, но все еще стоял на одном месте, бездушно глядя в пустоту. Его существование не имеет никакого смысла, его родственников возможно даже нет в живых, а сам он не имеет выбора - жить или умереть. Он просто есть. Один взгляд на него вызывает довольно смешанные чувства.

Почему то Твикселу захотелось войти. Рискнуть быть раздавленным еле попадающим друг на друга каменным кирпичами, рискнуть угодить прямо в пасть поджидающему хищнику, рискнуть лишиться возможности на побег из-за незнания архитектуры здания внутри. Тем не менее, он зашагал в его сторону. И только на входе в него осознал, что забыл на месте отдыха и топор и фонарь.

Придется идти по ощущениям.

Замок внутри был не более приветлив, чем снаружи. С потолков выцвевшими тряпками свисали оборванные панно, плитка под ногами треснула во всех осях и направлениях, а сквозь щели проклёвывались уродливые сорняки. И даже они выглядели так же мертвенно, как и весь лес вокруг. Коридор вел сразу в зал, а так же в два узких прохода в разные крылья замка. Твиксел решил пойти вперед.

Зал не внушал особых надежд на прочность. Если быть честным, на вид любой громкий звук может вызвать обвал треснутой крыши. Сквозь щели багряными лучами просачивался свет, не упуская юношу из вида даже здесь. Под ногами противно скрипели осколки камней и стекла, от чего Твиксела передёрнуло. Изначальный функционал этой развалюхи было трудно определить. Потому что сквозь толщу грязи, пыли и осколков стен ни единого предмета мебели найти не удалось.

На другом конце зала была жалкая дверь, которая еле держалась в своих петлях и из последних сил скрывала черноту неизвестности. Твиксел осторожно отворил её и замер. Вглубь тянулась крутая лестница, уходя белокаменными ступеньками куда то в бесконечный мрак.

Хвост, уже понимая что собирается сделать хозяин, смиренно обернулся вокруг ноги, испуганно зарывая острый конец в складки одежды. Юноша нервно сглотнул. Никогда так сильно темнота не тянула его. Особенно, если это лестница вниз, ведущая неизвестно куда. Вдруг топот начал приближаться и времени на раздумья стало еще меньше. Твиксел поджал губы, извинился сам перед собой за безрассудство и отчаянно шагнул в неизвестность.

В темноте попадать по ступенькам было трудно, но возможно. Приближающийся топот заставлял только быстрее шевелиться и успевать всматриваться в всеохватывающую темноту. Как бы то ни было, дойти до конца у него получилось. Перед глазами раскинулся длинный коридор, слабо освещенный очень старыми фонарями. Огонь внутри них застыл в знакомом гробовом молчании, отражая только пустоту и некую скорбь этого места. Низкие потолки, сквозь которые сыпалась земля, неизвестность поворотов и развилок, осточертелое молчание каждой песчинки и стены.. Этот подвал напоминал один большой ветвистый гроб, в который Твиксел с охотой залез.

Теперь идея исследовать заброшенный замок показалась ему как никогда опрометчивой и глупой. Но назад пути нет. Снаружи нечто громыхало с неистовой яростью, а выяснять на собственной шкуре источник звука не хотелось. Остаётся лишь надеятся, что в этих коридорах Твиксел в безопасности.

Ах, как наивно. Как сладко.

Коридоры были ничем не отличны друг от друга. Они не открывали доступа к комнатам, не отличались интерьером или функцией, они просто сменялись друг другом, заставляя Твиксела сомневаться в здравии своего рассудка. Казалось, каждый новый поворот сулил ему приступ тошноты или головокружения. Одинаковые стены и трещины стали давить не сколько пугающей шаткостью, а идентичностью. Будто каждый изъян какой то больной художник повторил раз так 100, в каждом чёртовом коридоре.

Это начало выматывать. Сколько можно уже бродить здесь без какой либо цели? Одной ошибкой было зайти сюда другой - продолжить путь. И по величине последствий, кажется, вторая гораздо хуже, нежели первая. Может, тот топот - лишь его воображение, надумки тревожного разума или вообще галлюцинации из-за странного тумана? Или это место всё же живое и каждая его частичка будто барашка гнала Твиксела в этот подвал. В эту бесконечную безумную ловушку.

Только вот коридоры начали меняться, начали отличался друг от друга. Из-за усталости и нарастающей паники от дезориентации пустотник совсем не заметил, как на стенах начали рисоваться хаотичные алые узоры какой то густой субстанцией. И заметил лишь тогда, когда вляпался сапогом в жирную лужицу этого мерзкого нечто. Оно бренно капало с потолка, образовывая озеро посреди прохода. Твиксел бегло огляделся и сильнее прежнего перепугался. Некогда полупустые стены были сплошь исписаны чем-то, похожим на кровь. Она обрамляла фонари, лениво текла от потолка к полу, образовывала расползающиеся озера из смеси пыли, грязи и самой субстанции.

Твиксел прищурился и непроизвольно дернул губой. Подобное зрелище не вызвало в нем ничего более, кроме отвращения.

С хлюпающим звуком он оторвал свой сапог от этой мерзости и хотел было идти дальше, как вдруг услышал довольно громкий скрежет где то сзади. Пустотник мгновенно повернулся и потянулся за топором, но тут же растерялся, не обнаружив оружия под рукой. Словно наказывая своего хозяина хвост стал хлестать Твиксела по ногам, хотя настоящей причиной была обездвиживающая растерянность. И вот еще один скрип. Но на этот раз онемение как рукой сняло и рогатый рванул по коридору вдаль от звука настолько быстро, насколько ему позволяли обессилевшие ноги. Теперь тревога и паника в бездумном тандеме придавали только больших сил бежать сломя голову, хотя это и могло бы помочь, зная Твиксел от чего бежит.

Вот только на этот раз звуки не стихли и не пропали. За ним устремились чьи то тяжелые шаги, прорубая глухую тишь своим грохотом. Даже сбивчивое дыхание Твиксела и топот собственных ног не могли перекрыть ярость этой погони. То, что гналось за ним было явно крупнее и имело очень сильное желание заполучить свою цель.

Поворот за поворотом, рывок за рывком, Твиксел уже еле переставлял ногами, адреналин стал сдавать позици, а погоня только началась. Судя по ярости шагов этот хищник вошёл в азарт, с каждой минутой сокращая расстояние между собой и пустотником. Но просто так сдаваться Твиксел не был намерен. Хоть боль в ногах стала возвращаться, он стал с новой силой петлять через коридоры и стараться как можно тише бежать. Ведь даже если это существо знает это место как свои пять пальцев, услышать сквозь топот в какой из завитков повернул рогатый будет достаточно трудно.

И показалось, это правда сыграло ему на руку. После очередной развилки шаги скрылись где то в противоположной стороне. Напряженный как струна, с застывшими в ужасе глазами бедняга вцепился когтями в стену и не мог поверить, что оторвался. Он не успевал набирать в легкие воздух и будто бы начал задыхаться, пока неугомонное сердце еще сильнее подливало масла в огонь. Тем не менее ему удалось наконец-то расслабиться и безвольно стечь по стене.

В голове был белый шум без каких то определенных мыслей. По спине пробежала капля пота и впиталась в шёлковую рубашку. Твиксел снова вздрогнул от неприятного ощущения и тяжело вздохнул. Все же.. Это затишье казалось ему подозрительным. Слишком легко его как то отпустили. Он решил осмотреться, поднял голову направо и увидел огромную черную тварь, с двумя широко распахнутыми глазами. Она с хищным интересом пялилась на рогатого, выглядывая из-за поворота и заметив его испуганный взгляд расплылась в пробирающей до дрожи улыбке. Существо оскалило десятки острых белоснежных зубов и с аппетитом облизнула их черным языком.

Юноша мгновенно вскочил со вскриком и продолжил бежать. За его спиной раздался задорный хохот и погоня продолжилась. Только пробежал он не долго. Буквально за следующим поворотом его схватили за рукав, развернули и с дикой силой швырнули к стене. От удара головой Твиксел глухо ахнул, зажмурился и обессиленно упал на колени. Существо перед ним растянулось во весь свой устрашающий рост.

Оно не отражало света и было будто физически невозможным черными силуэтом на фоне кровавых орнаментов. Единственное, что можно было различить в нем это два белка глаз и хищные зубы, которые эта тварь скалила при любой возможности. Существо с чуждым его образу благоговением и чем то больным глядело на безвольно раскинувшее руки тело. Оно провело черным когтём по вспотевшей коже Твиксела и поцарапало его. На свежей ране за секунды собралась капелька крови и одиноко сползла по щеке. Это резкое слабое жжение в лице заставило юношу очнуться и встряхнуть головой.

В нем будто родилась новая сила, открылось второе дыхание. Игнорируя дикую боль в затылке он распрямился и со всей силы замахнулся на черную тень. Только его руку легко остановили и тут же заломали. Твиксел пискнул и зашипел, намереваясь атаковать второй рукой. Но с ней поступили точно так же. Это привело рогатого в ярость. Он с бешенным выражением лица стал неистово брыкаться, бодаться и даже пытаться укусить. Твиксел порвал рогами что то на теле черного нечто, вырвал руку и ударил его в грудь, изцарапал ему все руки и тело... Только существо с довольным прищуром за этим наблюдало и почти не сопротивлялось. Заметив это Твиксел остановился и с отдышкой отстранился. Ему.. Все равно? Его борьба бесполезна? Существо вновь с этой противной нежностью провело рукой по лицу парня..

Но следующее действие этой твари предугадать было нельзя. Оно одним рывком втянуло Твиксела в поцелуй, крепко держа за подбородок. И поцелуй этот был на вкус как тот уснувший в коме лес, как демонический топот сквозь багровый туман, как разваливающийся пыльный замок, обросший смертью. Даже плесень была бы более живой на вкус, чем этот поцелуй. Твиксела затошнило, но мерзотное ощущение перебила резкая боль. Эта мразь укусила его за губу. На языке тут же заискрился привкус железа. Всяко лучше, чем вся эта грязь из рта монстра. Юноша наконец очнулся от ступора и полоснул когтём по чужому лицу, когда его выпустили из поцелуя, но тут же ему эти руки сковали в единый крест над головой. Твиксел зашипел. Не смотря на страх перед этой тварью, на первый план вышла чуждая ему наглость, последняя попытка протеста. Раз уж жрать сразу его не хочет, то просто искусать себя Твиксел не даст.

Эти черные глаза прожигали насквозь. Оно осматривало пустотника как самую сладкую добычу, пока медленно рвало когтём рубашку и открывая взору напряженные плечи.

─ На вкус ты не менее прекрасен, чем на вид.─ Проворковала тень. Ее голос прозвучал на удивление человечно, без монструозного баса или режущей слух хрипоты. Этот голос чем то напоминал довольное урчание кота, который облизывая в усы под теплым солнышком обнаружил прохладную рыбку.

Твиксела передёрнуло. Очень странное чувство зародилось у него в груди от этой фразы. И от этого стало еще противнее. Он сделал один отчаянный рывок в сторону, пытаясь отстраниться от пожирающего взгляда и вырвать руки, но только сильнее порвал на себе рубашку, обнажая верхнюю часть тела. Существо видимо сочло это как приглашение к столу и тут же впилось зубами в шею юноши. Твиксел закричал и как птица забился в клетке. Только эта черная мразь держала его сильно. Настолько сильно, что на боку и кистях останутся цветущие синяки. На одном укусе оно не остановилось. Оно грызло разгорячённую побегом кожу как леденец, оставляя слегка  глубокие кровоточащие раны. И с каждым укусом Твиксел кричал, толкался ногами, пытался даже рогами задеть существо, но ему хоть бы хны. На мгновение даже показалось, что эта борьба только раззадоривала его.

Через какой то мучительный срок вся верхняя часть тела Твиксела была изгрызана до неузнаваемости. В каких то местах казалось, что клыки кусок от него откусят вместе с костью, настолько уродливо выпирала кожа. Твиксел сидел с отдышкой и пустыми глазами. Тело переполнила тупая боль, пульсирующая будто в каждой клетке искалеченного тела. Не смотря на собственный скептицизм, в какой то момент парень стал молиться, лишь бы эта пытка кончилась. Что бы этот монстр просто раскрыл свой рот как можно шире и откусил его рогатую голову.

Однако тварь продолжала глумиться, грубо кусаться, жадно слизывать кровь и иногда смешивать вкус собственных страданий со слюной. Отвратительно. Ничего более ужасного бедному Твикселу не доводилось испытывать. И хотел он уже было прийти в себя, отстраниться, попытаться уползти из последних сил, заметив небольшую заминку со стороны существа, как он почувствовал когтистую руку на торсе. И она намеренно спускалась ниже.

Твиксел будто ошпаренный вздрогнул и закричал, что бы существо прекратило. Но оно лишь склонило голову, облизнулось и так невыносимо нежно лизнуло его в лоб.

─ Ну что ж, до скорой встречи.─ Оно наклонилось к Твикселу и прошептало почти в самое ухо.

...

Твиксел очнулся у себя в постели. Тело было цело, вещи на месте, а снаружи был привычная ему живая местность смешанного леса. Это был всего лишь сон?.. Тогда почему плечо так неприятно изнывает?

Там алел лишь один укус. Не глубокий, но запоминающийся. Отвратительный сон...

Ожидайте второй части!