Тулку Лоден Ньингпо

Книга «Девять путей бона», обоснованно претендующая на звание первой по-настоящему авторитетной книги о религии Бон на европейском языке, стала результатом эпохального сотрудничества ее автора Дэвида Снеллгроува и Йонгдзина Тендзина Намдака Ринпоче. Основная часть работы состоит из оригинального текста и параллельного перевода отрывков, выбранных Йонгдзином Ринпоче из «Зиджи» (gZi brjid), двенадцатитомного жизнеописания Тонпа Шенраба Миво, которого бонцы считают основателем своей религии. Учитывая важность этой работы как для бонцев, так и для западной науки о Боне, примечательно, что об ее авторе, Лодене Ньингпо (blo ldan snying po), известно столь мало. Сначала необходимо уточнить термин «автор». С точки зрения критики текста, «Зиджи» представляет собой компиляцию того, что могло быть оригинальными сочинениями Лодена Ньингпо и более древними ритуальными и нарративными текстами разных периодов. Бонцы не считают Лодена Ньингпо автором, он был лишь тем, кто этот текст записал, его избрал для этой роли Тангчен Муца Джерме (stang chen dmu tsha gyer med), святой, живший, как считается, примерно пятью веками ранее. То, что Муца Джерме выбрал именно его для выполнения этой грандиозной задачи по устной передаче и записи текста, свидетельствует о высоких духовных качествах Лодена Ньингпо.

На основе этой молитвы, а также бесед со старшими ламами в Кьюнгпо — родине Лодена Ньингпо, в Кхаме, — хранящими богатую устную традицию, связанную со святым, существующую по сей день, Йонгдзин Ринпоче составил краткую, но увлекательную историю жизни Лодена Ньингпо. Опубликованное в четвертом томе издания 2005 года его собственного собрания сочинений, это жизнеописание озаглавлено просто «Устный рассказ о жизни Тулку Лодена Ньингпо» (sPrul sku blo ldan snying po'i rnam thar ngag sgros). Как и почти все остальное, что когда-либо написал Йонгдзин Ринпоче, это жизнеописание заслуживает более широкой известности, и в оставшейся части этой главы предлагается перевод этой работы. Поскольку основная цель данного материала — предоставить читабельный отчет о жизни Лодена Ньингпо, в тексте были допущены некоторые вольности. Изысканная вступительная речь и длинный список учений, которые, как утверждается, получил Лоден Ньингпо, были опущены, а сложные титулы, которыми Йонгдзин Ринпоче называет его, часто сокращены до упрощенных обозначений, таких как «Лама» или «Тулку».

Устный рассказ о жизни Тулку Лодена Ньингпо

Нижеследующее изложение основано на ясных свидетельствах биографической молитвы и на устном рассказе истинного йогина, созерцателя Цедрука (rtse drug), Цондру Ринпоче (brtson 'grus rin po che). Матерью Лодена Ньингпо была Ринчен Цо (rin chen mtsho) из клана Донг (ldong), родом из Карма Цурманга (kar ma zur mang), что в Нангчене (nang chen). Она отправилась в паломничество к святым местам, очищающим от омрачений, к Лхасскому Джово и святым местам Ярлунга (yar lung). Будучи в городе Гьямда (rgya mda'), в Конгпо (kong po), встретила паломника по имени Цультрим Сенге (tshul khrims seng ge) из рода Кьюнгпо (khyung po) клана Ра (dbra), и эта благоприятная встреча привела к тому, что они стали родителями святого. Ринчен Цо поняла, что беременна, но, поскольку отец ребенка был лишь попутчиком, она постеснялась возвращаться домой и вместо этого отправилась в долгий путь по землям Белого и Черного Кьюнга.

Святой родился в год Железной Крысы (1360) — через четыре года после рождения Ньямме Шераба Джялцена (mnyam med shes rab rgyal mtshan). Местом его рождения стала пещера под названием Шенца Конгпук (gshen tsha rkong phug) в кочевом районе Джема Йипуг (bye ma dbyi phug). До сих пор можно с увидеть отпечатки его рук и ног в Шенца Конгпук. Мать и ребенок остались там, у подножия горы Цедрук на территории клана Донг, работая пастухами у жителей этой местности. Отпечатки сиденья и рук ламы на камнях, оставшиеся с тех времен, можно лицезреть и по сей день; они до сих пор почитаются жителями близлежащих и дальних деревень как места для паломничества, как источники благословений и как священные опоры для простых людей.

Когда мальчику — его звали Намка Ринчен — было всего пять лет, он научился читать и считать, став очень искусным. В возрасте семи или восьми лет он уже умел писать и читать вслух — навыки, обретенные им удивительным образом, без обучения, — об этом говорится в биографической молитве. Местная традиция гласит, что, хотя мать и считала сына высшим существом, но поскольку у него было мало мирских благ и он работал пастухом, мальчик, должно быть, жил продолжением прошлой жизни как перерожденный лама. [Вероятно, это отсылка к тибетской концепции «остаточной жизни» (tshe lhag) — вере в то, что человек, чья жизнь преждевременно оборвалась, может иметь промежуточное воплощение, в котором он сможет прожить оставшиеся годы, определенные его или ее кармой. Прим. пер. с тиб.]

До двенадцати лет он сопровождал свою мать, помогая ей пасти скот, но иногда ходил один. В таких случаях он отводил коз к реке и заставлял их ложиться спать на берегу задолго до наступления сумерек, а сам садился со скрещенными ногами, медитируя посреди стада.

Когда жители деревни впервые это увидели, они отругали мальчика и его мать, но позже были поражены, поняв, что козы дают больше молока, чем раньше, и их состояние нисколько не ухудшилось. В конце концов они решили, что он может продолжать так пасти их, поскольку козы не получали никакого вреда. Следы козьих копыт все еще можно увидеть в районе реки, где лама укладывал их спать. По словам местных жителей деревни, козы занимались духовной практикой, потому что лама давал им учения. Лама иногда учился чтению у жителей деревни и своей матери. Он писал на поверхности плоских камней и овладел искусством письма легче, чем кто-либо другой.

Когда ему было двенадцать, до него дошел слух, что царь Белого Кьюнгпо собирается заказать копию шестнадцатитомного «Совершенства мудрости» (Праджняпарамиты). Этот манускрипт, который впоследствии стал известен как «Великое украшение мира», был написан золотыми чернилами, и каждый том весил как половина поклажи вьючного животного.

«Могу ли я пойти и стать одним из переписчиков Камчена?» — спросил он мать.

«Конечно, ты можешь пойти, — ответила она, — но даже если я не буду возражать, ты не знаешь, как переписывать Камчен».

«Я смогу», — сказал мальчик. «Я могу попрактиковаться в письме вечером», и он писал всю ночь. Когда он добрался до столицы Тенгчен, до которой было три дня пути, он спросил у царских слуг: «Могу ли я стать одним из ваших переписчиков Камчена?» «Конечно, можешь, — ответил слуга, — но ты достаточно мал, мы должны проверить твои навыки переписчика». После того как он дал им образец своего письма, ему сказали, что оно вполне подходит, и он стал одним из переписчиков. Каждому было выделено для копирования по одному тому из шестнадцати томов Камчена. Поскольку он был еще ребенком, случайно умевшим писать, он играл и отвлекался, и глава переписчиков сказал ему: «Если ты не сосредоточишься на письме, то не закончишь вместе с остальными», на что мальчик заверил, что сможет представить свою копию вместе с ними.

Слуги смотрела на ламу свысока из-за его скромного происхождения и молодости, и порции мяса, которые они ему подавали, всегда были маленькими, а цампа грубой.

В конце концов остальные переписчики закончили свою работу, и когда пришло время сдавать ее, слуга царя Кару проверил, сколько лама переписал, и увидел, что он закончил всего около сотни листов. «Остальные переписчики должны сдать свои работы завтра, — воскликнул он, — а ты написал лишь это! Что же нам делать?»

«Приготовьте сегодня вечером как можно больше масляных ламп, — сказал он, — и дайте их мне. Мне понадобится большая комната. Я сдам свою копию завтра».

«Если за целый год ты сделал лишь это, то как же ты собираешься завершить работу за одну ночь? Но я дам масляные лампы». Он приготовил столько масляных ламп, сколько смог, и выделил ему комнату. Сделав большую партию бамбуковых перьев и расположившись в дальней комнате, лама прикрепил перо к каждому пальцу и принялся писать. Люди, наблюдавшие за ним через щель, недоумевали: они видели, как множество грифов оставляли следы на бумаге. На следующий день писцы сдали свою работу. Говорится, что в томе, переписанном ламой, кроме того, что все буквы ша были маленькими, а все буквы ца — большими, почерк был прекрасным, а пропусков и добавлений не было. [Хотя форма этих букв, предположительно, обязана уникальному почерку Лодена Ньингпо, популярная версия интерпретирует их форму как завуалированный протест. Как отмечалось ранее, слуги царя ущемляли Лодена Ньингпо, давая ему мало мяса и грубую цампу: на тибетском мясо — ша, а корневая буква в слове цампа (rtsam pa) — ца. Прим. пер. с тиб.]

Если эта история правдива, то буквы в других томах вряд ли были такими, но больше у меня нет никакой информации об этом. Я видел версию Камчена под названием «Великое украшение мира», написанную золотыми буквами на черной бумаге, хранившуюся в скиту Тенгчен, но не могу точно вспомнить как выглядели буквы. Некоторые говорят, что это было «Малое украшение мира», а «Великое украшение» было одним из священных предметов в Тенбонг Трама (rten bong khra ma), храме в Тенгченке (steng chen kha), общем для Белого, Черного и Желтого Кьюнгпо. В этом храме хранились останки нескольких представителей рода Белых Кьюнгов (самый важный из них — Кьюнг Ала (khyung a bla)), а также пять мечей для ведения пограничных войн, спрятанных как сокровища Кьюнгпо Шава Рангдролом (khyung po sha ba rang grol). Между Белым и Черным Кьюнгпо произошла распря, в которой Белая ветвь выступила на стороне Китая, а Черная — Центрального Тибета; в итоге китайская армия была разбита, а Кьюнгпо стало частью Центрального Тибета. Тибетская армия сожгла священные объекты Бонгтра и считается, что Камчен погиб в огне.

Тулку Намка Ринчен был личностью, наделенной самыми лучшими качествами, которые делали его совершенно непохожим на других. Иногда он отправлялся на небеса Качо (kha spyod), где общался с ригдзинами, дакинями и участвовал в мистических пирах. Он порождал мудрость блаженства-пустоты и следовал многочисленным учениям, а его сочинения широко открыли дверь, приведшую его удачливых учеников на путь освобождения и всеведения. Собрание духовных героев и героинь даровали Тулку посвящения и передачи и нарекли тайным именем Лоден Ньингпо. Считается, что он основал четыре монастыря, хотя в каком возрасте точно неизвестно. Первым из них, как уже упоминалось, был монастырь Ваге Шукжаб (wa ge shug zhabs), расположенный в деревне Ваге (wa ge) неподалеку от вышеупомянутой местности Донг. Считается, что в основу его храма легла одна из башен Шампо Лхаце (sham po lha rtse), увиденную им во время чудесного путешествия в страну Олмо Лунгринг (ol mo lung ring); его конструкция совершенно не похожа на остальные постройки в округе. Говорится, что на фрески северной стены никогда не оседает пыль, потому что он сам их рисовал. Считается, что именно здесь зародилась традиция, встречающаяся во всех храмах Верхнего и Нижнего Кьюнгпо, — украшать [деревянные доски] соответствующими мандалами четырех классов тантр и устанавливать их в качестве стропил. Второй монастырь, Бумтенг (bum steng), расположен в Дашо (zla shod). Здесь находится источник, из которого Тулку извлекал сокровища, и куда снизошли учения йидама Шемара Чидула (gshed dmar spyi 'dul). Третий монастырь, Битхо, расположен в Шингронге (shing rong). Четвертый монастырь, Гьянгшо Бонгон (rgyang shod bon dgon), находится в Гьянгшо (rgyang shod); именно здесь были получены учения йидама Валсе Цодок (dbal gsas rtsod zlog). В соответствии с указаниями дакинь он составил путеводитель о том, что это священная гора йидама Валчен Геке (dbal chen ge khod), и открыл врата этого священного места. Пещера для медитации на пике Шеле Гьякар (shel le rgya dkar), как считается, использовалась Лоденом.

Другим местом медитации Тулку была маленькая хижина, построенная им на вершине скалистого холма под названием Джазе Дзонг (bya ze rdzong), «Крепость петушиного гребня» — названная так потому, что она похожа на петушиный гребень — на территории правителя Желтого Кьюнга. Он сделал маску Дракцена Абсе (brag btsan a bse), назначил божество своим личным защитником, а также создал его изображение. Здесь же находится копия Камчена, которую, как считается, написал он сам; существуют многочисленные рассказы жителей деревни о том, что золото, которым был написан манускрипт, было [тайной] водой дакинь Ташо (rta shod), превращенной в золото.

Крепость петушиного гребеня, построенная на вершине этого скита, до сих пор принадлежит потомкам знатного рода Джазе. Более того, в старых храмах в большинстве мест в Белом Кьюнгпо и в Серца (gser tsha) остались многочисленные опоры тела, речи и ума, построенные или нарисованные, как считается, самим Тулку.

С помощью своих тайных способностей он совершил множество вещей, непостижимых для обычных людей. Эти люди принимали в нем прибежище, а он, в свою очередь, даровал им внешние, внутренние и тайные учения такого высокого уровня, что многие достигли духовной зрелости. Слава Тулку, казалось, заполнила весь мир, и благодаря преданности мирских богов он получал в изобилии подношения и материальные блага: благодеяния окружения Тулку, очевидно, не имели границ.

В своих видениях он встречался с йогинами-владыками тайного знания и разговаривал с ними так, как если бы один человек беседовал с другим. Когда он путешествовал из одного места в другое, то внезапно садился и писал, и его ученикам приходилось ставить над ним палатку и подкладывать под него сиденье. А иногда, сидя, он внезапно вставал и уходил, и людям приходилось сажать его на лошадь. Выглядело так, что у Тулку не было выбора, оставаться или уезжать.

Однажды, когда он находился в пути из Кару, на восточной стороне перевала Кьюнгньи (khyung gnyis, «Два Кьюнга») между Кару и Серца, он получил текст Зиджи, драгоценное изложение истории жизни будды Шенраба Миво, нашего учителя. Текст был передан ему на тибетском языке Тангченом Муца Джерме, одним из Восьми Освобожденных Мастеров, которые были учениками Лачена Дренпа Намки (bla chen dran pa nam mkha').

Сначала он писал на бумаге, но ее оказалось недостаточно. На юге, на дальнем берегу реки, протекавшей через долину, был холм со сланцевыми склонами под названием Сайи Ракпа Юце (gsa' yi rag pa g.yu rtse). Однажды он покинул спутников, чтобы пойти туда, и продолжал свою запись на плоской поверхности сланца. Один раз он прервался, чтобы перечитать написанное и увидел, что в определенный момент божество местности вмешалось в повествование, в котором выражались слова будды, и заставило его написать рассказ об армиях и сражениях, мечах и оружии. Он удалил эти недобродетельные слова, подчинил себе божество Ракпа Юце и продолжил с того места, на котором остановился великий ригдзин, продиктовавший ему этот обширный рассказ в двенадцати томах, хотя неясно, следует ли считать его полным или нет. Говорится, что тогда ему было около двадцати пяти лет.

Также нет полной уверенности в том, что передача учений Тулку происходила исключительно от Тангчена Муца Джерме, поскольку он встречал множество ригдзинов и дакинь. Иногда Мать Оден Барма ('od ldan bar ma) также давала ему учения. Например, «Дренпа Вангдруб» («Dran pa dbang sgrub»), составленный Тангченом Муца Джерме был устно передан ему Оден Бармой. Полученные им учения относятся к разделам Сутр, Тантр и Дзогчена.

Согласно Йонгдзину Сангье Тендзину (yongs 'dzin sangs rgyas bstan 'dzin), раньше было два больших тома, содержащих следующие сведения: сначала полученные им посвящения и устные наставления, затем его устные передачи, а после информация о том, как он получал свои тайные учения. [Дальнейшая свидетельства касались:] обстоятельств его рождения; посещение им местности Тазик; его беседы с Чидже Кьюнгом (spyi rje khyung) и дакинями Тазика; посещение восьми чертогов и Медноцветной горы в Оддияне; беседы с дакинями кармических свершений; дополнительные беседы с Цевангом Ригдзином (tshe dbang rig 'dzin) под названием «Оружие мудрости» (Ye shes mtshon cha); его беседы с царицами четырех времен года, с двенадцатью богинями тенма (brtan ma), с каждым из божеств-охранителей священной горы Конгпо Бонри (kong po bon ri) и, в частности, его беседы с шестью божествами Ньянглха Цен (nyang lha btsan) и с божеством Луду (klu bdud); его пророчества и т.д. Также была небольшая глава о видениях, которые он пережил в кургане, расположенном в Ташо Кьилкхор Танге (rta shod dkyil 'khor thang), называемом «Реликварий Джимца [Мачунга]».

Говорится, что он получил обеты послушника от Ньямме Шераба Джялцена, но неясно, насколько достоверно это сообщение. В биографической молитве, составленной Друцун Шерабом Озером ('gru btsun shes rab 'od zer), действительно говорится, что он получил обеты послушника от Кьюнгпо Юнгдрунг Гьялцена, и именно тогда ему было дано имя Намка Ринчен (nam mkha' rin chen). Учения по сутрам, тантрам и дзогчену он получил от Дружик Йонтена ('gru zhig yon tan) и Кура Озер Гьялцена (cu ra 'od zer rgyal mtshan), среди прочих, и также ясно, что он получил цикл глубокой практики чод (gcod).

Согласно популярному рассказу, если бы Тулку взял некую девушку из Ташо как тайную супругу, он бы достиг всего, что должен был свершить. Однако, поскольку ум ламы был связан тремя видами обетов, он придерживался благочестивого поведения монаха; он лишь получал глубокие тайные тантры и исполнял их лишь символически.

Согласно устной традиции, в возрасте тридцати семи лет (в «Молитве» говорится, что ему было сорок семь), когда он путешествовал через Цаваронг (tsha ba rong) из Кьюнгпо по пути в Нижний Докам, чтобы привести достойных последователей к духовному расцвету и помолиться о пробуждении тех, кому повезло меньше, примерно в двух днях пути от горы Шести Пиков Кьюнгпо в Верхнем Цаваганге (tsha ba sgang stod) он встретил торговца чаем с караваном мулов. Один из мулов был болен и близок к смерти, и торговец попросил Тулку провести ритуал, чтобы удалить вредоносного юлса, местное божество, которое было в этом повинно. При этом он выколол один глаз юлса, которого звали Дордже Дрелкар (rdo rje drel dkar). Это разгневало юлсу, решившего, что, поскольку у Тулку девяносто девять мулов, он договорится с торговцем чаем, чтобы тот отдал ему одного из своих, чтобы довести общее количество до ста; но отказ Тулку принять этот дар спровоцировал его враждебность. Тулку стало известно об этом, и он немедленно отправился со свитой на средние склоны горы под названием Цендраг Ринчен Барва (btsan brag rin chen 'bar ba). Здесь он расположился в уединенном месте и дал ученикам строгие указания ни при каких обстоятельствах не позволять путникам, кто бы они ни были, входить в его палатку. Ближе к вечеру к нему пришла пожилая женщина с горшком золотой пыли и попросила о встрече. Слуга, прельстившись золотом, согласился, решив, что речь идет лишь о встрече и провел ее в шатер. Когда старуха ушла, Тулку велел слуге проверить входную створку палатки. Тот ответил, что там нет ничего, кроме кровавого отпечатка руки. Это, сказал Тулку, знак того, что юлса атаковал его жизненную силу и что его ждет неминуемая смерть. Конечно, вскоре он заболел. Ученики умоляли его сохранить жизнь, говоря, что проведут любые ритуалы, необходимые для этого. «Единственное, что может сработать, — ответил он, — если вы попросите Пема Цо, девушку из Ташо, продлить мою жизнь».

«Где мы можем найти Пема Цо?» — спросили они.

«На обратном пути домой вы встретите женщину — это она», — сказал он. «Попросите ее дать вам средство, которое сможет помочь».

Они немедленно отправили гонца. Когда тот прибыл в Кьилкхор Танг (dkyil 'khor thang) в Ташо, он увидел женщину, веявшую зерно на крыше дома у дороги. Когда он наблюдал за ней, она случайно уронила лоток для зерна, и когда, к своему изумлению, он увидел, как она нагнулась и достала его с подножия двухэтажного дома, он понял, что это, несомненно, Пема Цо. Гонец подошел к ней и объяснил, что Тулку заболел и послал просить ее спасти ему жизнь. Она некоторое время смеялась над этим. «Он никогда не думает обо мне, когда он не со мной», - сказала девушка. «Тем не менее я сделаю все возможное, чтобы исправить ситуацию». Она снял фартук и, потряся им в четырех направлениях, протянула гонцу маленькую шкатулку со словами: «Не открывай это, пока не доберешься до его палатки». Он пообещал сделать все, как было велено.

Возвращаясь в лагерь Тулку, гонец понял, что с каждым днем ящик становится все тяжелее. Не успели они добраться до средних склонов лагеря из Верхнего Цаваганга, как благодаря магическим чарам юлса шкатулка стала столь тяжелой, что ее невозможно было сдвинуть с места. Гонец, гадавший, в чем же дело, заглянул в отверстие шкатулки. Та сразу стала легче. Когда он прибыл в лагерь, Тулку уже скончался и пребывал в измерении истинной природы бытия. Согласно биографической молитве, это произошло на сорок седьмом году жизни, в восьмой день последнего осеннего месяца в год собаки.

Согласно устной традиции, Пема Цо не была его супругой; если бы она ею являлась, его жизнь и деяния были бы завершены. Тулку полагался на священную поддержку, подобающую людям, давшим обет безбрачия, и получал огромное удовольствие от занятий, связанных с учением Будды; согласно преданию, именно из-за того, что он дал обет безбрачия, дакини были недовольны и его жизнь не достигла своего естественного срока.

Пема Цо родилась в доме под названием Каджатанг (ka 'ja' tshang) в Ташо Кьилкхор Танг, и говорится, что когда она — дакиня — родилась, на вершине главного столба дома появилась радуга. Позже, в соответствии с обычаями страны, родители отдали ее в дом под названием Гьянгур Цанг (rgya ngur tshang) в деревне Гьянгшо (rgyang shod) как невесту для шести сыновей. Мать этого семейства была вождем плотоядных дакинь и причиняла Пема Цо всевозможные неудобства. Несколько раз Пема Цо обходила гору Шести Пиков и оставляла там свои следы: ее имя и следы неизгладимо сохранились до наших дней.

Останки Тулку были кремированы, и на этом месте выросло можжевеловое дерево, название которого и связанная с ним история сохранились в местной традиции. В его сердце, не пострадавшем от огня, были найдены образы мирных и гневных божеств, и теперь оно хранится как реликвия в монастыре Лупхук (klu phug) в Хорюле (hor yul). На его языке спонтанно появилась форма Масенга (smra seng), и она хранится в монастыре Траген (khra rgan) (на территории нынешнего Кьюнгпо), основанном Тра Чакме Таши Гьялценом (khra chags med bkra shis rgyal mtshan) в Верхней Цава Ганге (tsha ba sgang).

Драгоценная пыль разнообразных жизнеописаний Просветленного Мастера

Была собрана и объединена благодаря мастерству удачливого ремесленника,

Чтобы воздвигнуть эту высочайшую ступу Юнгдрунг Колег.

Я молюсь о том, чтобы она послужила средством накопления мудрости и заслуг тем, кто видит или слышит ее!

Йонгдзин Тендзин Намдак Ринпоче.

Перевод с тибетского на английский Чарльз Рэмбл.

© «Четверо врат», пер. с англ., 2025.

Опубликовано для канала Четверо врат. Сообщество в ВК. Оригинал. Тхацен Муцук Марро!

Рекомендуемая литература:

Девять путей бона. Выдержки из «3иджи»: в ред. и пер. Дэвида Снэллгроува. / Пер. с англ. Д. Айнабекова. — М.: Культурный центр «Джалю», 2017.

Achard, Jean-Luc. 2013. “A Fourfold Set of Emanations, Variegated Currents and Alien Elements: Contribution to the Origins and Early Development of New Bon and its Revelations.” In Challenging Paradigms: Buddhism and Nativism: Framing Identity Discourse in Buddhist Environments, edited by Henk Blezer and Mark Teeuwen, 77-122. Leiden: Brill.

.2022. “Erroneous conceptions frequently shared about New Bon (Bon gsar),” Revue d’Etudes Tibetaines, no. 64, 1-17.

sPrul sku blo ldan snying po'i gsung 'bum. In gYung drung bon gyi bka' brten, compiled by dKar ru grub dbang sprul sku bsTan pa'i nyi ma, vol. 271. Lhasa: gYung drung bon gyi dpe mdzod khang.

Tenzin Namdak. 2005. sPrul sku blo ldan snying po'i rnam thar ngag sgros. В sMan ri'i yongs 'dzin slob dpon bstan 'dzin rnam dag rin po che'i gsung 'bum (The Collected Works of Menri Yongdzin Lopon Tenzin Namdak Rinpoche). vol. 4. Kathmandu: Triten Norbutse Library, 111-25.