Трудно дышать

Ричард смотрел на настенные часы и гипнотизировал своим взглядом секундную стрелку, будто она под напором чужого взора зашагает быстрее. Оставались считанные минуты до окончания последнего урока. Вот-вот должен прозвенеть звонок, но время вокруг словно остановилось. Застопорилось. Нога под партой начала невольно и нервно дёргаться в ожидании. Ему срочно необходимо покинуть школу. Он давно не посещал Чарли.

Из-за плотного графика Ричард всё реже посещал своего маленького приятеля. Родители в очередной раз всунули ему новое занятие — плавание. Не хватало же кучи репетиторов, пианино и шахмат. Неожиданно, в недавнем медицинском осмотре врач заметил у него сколиоз первой степени. Родители сразу спохватились: как это так, их чадо неидеально даже по здоровью! Записали его, хилого и худого, на лечебное плавание. Какой позор он испытывал на первом занятии, когда осознал, что не умеет плавать, так ещё и грëб руками еле-еле, точно сонная муха по стеклу ползёт. Но его добило не это. А плавки с изображением крабика спереди как напоминание, что он всё ещё маленький ребёнок в глазах родителей. И будет им после совершеннолетия.

Звонок с урока — свисток старта во время спринта. Он быстро записал в дневник домашнее задание, скинул всю канцелярию и учебники в рюкзак и выбежал из кабинета. Учительница даже удивилась такому рвению своего ученика домой. Но Ричард направился не на улицу. Первым же делом он нашёл кабинет учительницы, которая преподавала химию и по совместительству репетиторствовала ему. Родители часто брали учителей гимназии в качестве репетиторов. По их мнению, если человек здесь преподавал, значит, он отлично обучал детей и автоматически становился уважаемым в их глазах. Ведь это одна из элитных гимназий города, для одарённых детей. Но был ли Ричард на самом деле таким?

Он нервно постукивал носком кеда по чистой плитке коридора. Облокотился на стену в ожидании выхода учащихся из кабинета. Когда вышел последний человек, Ричард юркнул внутрь и начал беспокойно искать учительницу. Каждая минута драгоценна, нельзя терять ни одной. Вдруг с Чарли что-то случилось за время его отсутствия?

В светлом кабинете стоял горелый запах недавних экспериментов. Молодая девушка убирала подставки с маленькими чистыми колбами в лабораторную комнату. Ричард подбежал к её столу, любезно улыбнулся ей и начал красноречиво говорить.

— Мисс Аддерли, доброго дня! Этот прекрасный день напомнил мне о вашей улыбке. А она, как я успел заметить, обладает удивительным свойством: становится самой теплой и искренней, когда вы видите пред собой своего любимого ученика. Прямо как сейчас!

Ричард виртуозно обладал навыком подлизываться ко всем взрослым. Ведь он «чудо, а не ребёнок».

Мисс Аддерли забавно фыркнула от его слов, наверняка поймав лесть в них. Она вышла из лабораторной комнаты и подбоченилась с теплой улыбкой на лице. Ричард не солгал, когда говорил о её улыбке.

— Добрый день, Труман. Я с тобой пол-осени работаю и уже знаю тебя, как таблицу Менделеева. Наизусть. Когда ты такой щедрый на комплименты, то сразу видно, что тебе что-то нужно. Отпроситься хочешь, я права?

— Это ни в коем случае не говорит о вас как о плохом учителе! Наоборот, показывает, какой вы до глубины души понимающий человек! — продолжал свою лесть Ричард, а после тяжко вздохнул, словно сдался, — Но, да… Я хотел бы отпроситься у вас.

Он наигранно и виновато опустил голову вниз. Вызывать жалость у учителей — вновь один из навыков Ричарда. Всё, ради достижений своих целей. И мисс Аддерли, естественно, повелась.

— Если бы не твои хорошие оценки и уверенность, что ты отлично сдашь экзамен, то не отпускала бы тебя, — она села за свой рабочий стол. Достала из ящика маленькой офисной тумбы неизвестные бумаги формата А4 и протянула Ричарду, — Держи. Чтобы прорешал всё и сдал мне на следующем занятии! И помни — не могу часто освобождать тебя от наших дополнительных занятий.

Вот поэтому ему и нравилась эта учительница. Всегда можно договориться!

Ричард внутренне ликовал. Он активно закивал головой, принял бумаги с экзаменационными вариантами по химии и сложил их в рюкзак. Затем достал из кармана брюк купюры — за молчание нужно платить. Но учительница, ранее принимающая деньги за занятия, на которых он отсутствовал, в этот раз помотала головой. Может, совесть замучила брать деньги за несуществующие занятия?

— Оставь себе. Купи что-нибудь сладкое, — тепло улыбнулась она.

Такая милость ударила Ричарда прямо под дых. Не учительница, а настоящее сокровище! От такого он растерялся и утерял свою маску подхалима.

Ричард легко шёл на доверие к людям. Одно доброе дело сделать для него — он уже поставит свечку за вас в церкви по воскресеньям. Особенно, если перед ним взрослый человек. Наивный, прямо как щеночек.

— С-спасибо огромное! — пролепетал Ричард. И навыки красноречия он тоже сразу утерял, — Обещаю вам, что сдам экзамен отлично и не подведу вас!

Возможно, где-то в воображении мисс Аддерли перед ней действительно стоял щенок, радостно виляющий хвостиком.

Пожелав прекрасного дня учительнице, Ричард сделал вид, что поправлял бумаги в рюкзаке. Он дождался, когда мисс Аддерли ушла в лабораторную комнату, и достал свой кнопочный телефон-раскладушку. Он положил его на пол рядом с учительским столом у окна. Сим-карта отслеживалась родителями. Они должны верить в то, что он находился в школе, а не на улице. Затем он накинул на плечо рюкзак, вышел из кабинета и бегом направился вниз по лестнице. На отложенные для репетитора деньги он купит лакомства для Чарли, что не могло не радовать его. Ничто не делало его таким счастливым, как радостный лай маленького друга.

Казалось, на пути все преграды испарились по щелчку пальцев. Но то, чего Ричард больше всего не ожидал увидеть, заставило его врасплох. Рэн. Он столкнулся с ним на лестничной площадке между первым и вторым этажом. Вышло так, что тот искал его.

— Ричард, куда ты сейчас? — нервно схватился Рэн за чужие плечи. Чего это с ним? Двойку успел получить, о которой Ричард не знал, и сейчас ему срочно понадобилась его помощь?

— К Чарли, — Ричард небрежно скинул руки со своих плеч, — А чё?

— Слушай, тут такое дело… — Рэн отвёл взгляд в сторону. Ричарду это не понравилось, — Я уже нашёл Чарли новый дом, вот!

— Чего?! И ты мне не сказал? Врёшь, значит! Будь это так, сообщил бы мне в первую очередь!

— Не вру, клянусь тебе! И ещё… под мостом ремонт! — звучало так, будто Рэн между делом придумывал причину, — Лучше не идти.

Ричард нахмурился. Он локтем отпихнул от себя Рэна и поспешил вниз, крикнув напоследок:

— Ничего не знаю, я иду к Чарли!

Послышалось: «Не ходи, стой!», но Ричард проигнорировал. Неужели с Чарли что-то стряслось? Тогда нужно поспешить!

Взяв куртку из раздевалки, он вышел из гимназии вместе с незнакомыми школьниками. В то время как все натягивали на себя верхнюю одежду и шапки, Ричард шёл, неся куртку в руках. На улице холодно, и это ему только на пользу: быстрее простудится. Лишь во время болезни родители становились менее требовательны к нему: не заставляли его делать домашние задания, ходить к репетиторам, на секции и кружки. Можно лежать на кровати целыми днями. Ещё лучше, если он попадёт в больницу с каким-нибудь осложнением, чтобы имелся свободный доступ к своему второму телефону. Мечта — целый день лежать и скролить ленту ТикТака.

Покинув территорию учебного заведения, Ричард попытался по памяти дойти до моста. Но пройдя один квартал и оглянувшись по сторонам, он уже забыл, с какой стороны пришёл. И так каждый раз, поэтому ему пришлось открыть приложение с картой города и, ориентируясь на стрелочку навигатора, идти к назначенному месту.

Обычно, когда Ричард отправлялся к Чарли, его провожала солнечная погода. Но солнце, единственный теплый луч в этом мире, увы, скрылось за серыми и унылыми облаками. И почти сразу подул резкий ветер, от которого Ричард съежился. Нет, озябшим до костей и с пустыми руками он не пойдёт к Чарли. Он поспешил к ближайшему магазину, чтобы не только купить лакомства, но и согреться, старательно игнорируя куртку в руках.

Погода мрачнела, будто несла за собой не только холод, но и опасливое предупреждение. Словно что-то должно произойти. Но Ричарду плевать на возможные неприятные последствия. Ему важнее его друг и свободное время, которого вечно не хватало. Ещё и слова Рэна сидели у него занозой. Ради чего он ему это сказал? Неужели с Чарли и вправду что-то случилось?

Найдя магазин, в котором кассирши были незнакомыми для него и его семьи людьми, он зашёл и направился в поиски отдела для животных. Ричард оглядывался по сторонам, шёл осторожно, точно агент на секретном задании. А всё для того, чтобы ему не попадались знакомые лица. Любой в состоянии стать предателем, даже какая-нибудь добродушная бабуля из церкви, которую он видел каждое воскресное служение. Пожилые люди часто могут по доброте душевной натворить глупостей, за которые потом отчитывались другие.

Трудности присутствовали на каждом шагу. Даже простой выбор лакомств для собак оказался настоящим мозговым штурмом. Ричард не знал, что лучше, полезнее и вкуснее. А вдруг весь выбор перед ним — отрава для его пушистого друга? Он в беспокойстве залез в интернет в поисках лучших вкусняшек для собак. Но и тут судьба шептала ему на ушко, что к Чарли идти — плохая идея. Сеть не ловила, браузер не грузился. Он раздражённо выдохнул и кинул телефон обратно в карман, а после погладил гаджет через ткань, будто извиняясь. Не хватало ещё сломать единственную личную вещь.

Мимо Ричарда проходили люди. Он оглядывался на них, пялился и пытался найти угрозу. Но незнакомцы лишь приподнимали брови и уходили искать необходимые для себя товары в магазине. Ричард взял с них пример: выбрал по считалочке лакомство, заодно взял привычный корм, и пошёл искать кассу. Родители не зря давали ему наличные на репетиторов. Ричард мог потратить их без ощущения слежки, ведь его карта привязана к родительскому счёту.

У Ричарда эмоциональные качели. Он то радовался, то впадал в панику. Сначала был рад наличным, а теперь суматошно бегал по магазину в поисках выхода и кассы. Заблудился. В небольшом магазине.

Всё превращалось для него в лабиринт. Магазины, родной город, попытки заполучить свободное время. Пройдя по одному и тому же маршруту уйму раз, он, наконец, повернул в нужную сторону и вышел к кассе. Оплатив покупку трясущимися руками, он как ошпаренный выбежал из магазина и поспешил к мосту. Но лишь через несколько шагов понял, что выбрал неверное направление, развернулся и направился по нужному маршруту. Он понятия не имел, как будет в будущем справляться с более взрослыми проблемами. Как съедет от родителей, переедет в другой город, будет искать работу. Это казалось больно непосильным для него, отчего стресс с новой силой бил в грудную клетку. Почему нельзя заболеть и умереть под слезами родителей, что они не смогли уберечь его?

Облака стали гуще, темнее, устрашающе, а вместе с ними усиливалось ощущение, что Ричарда ждало нечто плохое. Что же там с Чарли? Его кто-то нашёл? Издевался над ним? Утопил? Или некто забрал его к себе, и теперь он не знал, что с его маленьким другом? На Ричарда обвалилась новая волна паники. Он чуть ли не побежал до моста, расходуя свой малый запас сил. Перед его мысленным взором вырисовывались страшные картины, от которых волосы на теле вставали дыбом. Он готов взять на себя любое наказание, лишь бы с Чарли ничего не произошло. Этот маленький комочек не заслужил жестокости этого мира. Пусть всё перепадёт на Ричарда. Не на Чарли.

Впереди появилась знакомая ржавая лестница. Ричард чуть не упал на ступенях, бежал, как только мог. Каждая секунда била в висок с мыслями о Чарли. Он винил себя, что не навещал его пару дней. Что за сентябрь и почти октябрь не нашёл ему новый дом. Винил себя, что не мог взять его к себе. Не мог спасти от холодных улиц и шумных людей. Не мог дарить ему каждую секунду тепла и любви. Не мог взять на себя всю ответственность за него.

Подмостье встретило его тихо. Темно, словно пространство под мостом затаило дыхание, скрывая от него какую-то зловещую тайну. Он подбежал к знакомым карнизным блокам. Обходил их, заглядывал во всевозможные щели. И кричал:

— Чарли! Приятель, ко мне! Чарли!

Он надеялся услышать излюбленный лай после каждого слова. Но тишина закладывала уши. Будто весь мир поставили на паузу. Ни лая, ни машин, ни смеха каких-то пьяниц на том берегу реки не было слышно. Словно все молчали. Поминали кого-то. Прямо как год назад. На кладбище. Когда тётю, единственного по-настоящему близкого человека. Которая часто ругалась с родителями. И пыталась отстоять права Ричарда. Опускали в гробу в яму.

— Чарли! Мальчик мой, иди ко мне!

Сердце сжималось в тисках паники. Он будто резко стал родителем и потерял своего ребёнка. Единственного, за кого он готов бороться, лишь бы дать ему светлое будущее. Но ни Чарли, ни светлого будущего для него и себя не наблюдалось. Ричард суматошно метался взглядом по блокам, по спальному месту друга и пустой картонке, служащей временной миской.

— Чарли!

Кажется, над ним решили сжалиться. Но так ли это? Он услышал скулёж. Ричард выбежал на асфальт и начал оглядываться. Где он? Он точно слышал скулёж! Неужели куда-то упал или где-то застрял? Бедный мальчик! Ричард нервно сжимал лямку рюкзака. Будто она подскажет ему, где мог бы находиться Чарли.

Послышались шаги. Он моментально взглянул в сторону звука. И застыл. Мир будто ушёл под землю. Под воду реки. Похоронили.

Отец.

Ричард словно уменьшился в размерах. Стал тем самым непослушным ребёнком, сжавшимся в комок от вида кожаного ремня. Не мог сдвинуться с места под прицелом этого враждебного взгляда. Будто Ричард был не сыном и не ребёнком. А самым настоящим нарушителем закона. Хотя, почему «будто»? Он действительно нарушал правила, поставленные отцом.

Что он здесь делал?

— Думаешь, раз мы каждый день с твоей матерью на работе, то не знаем, чем ты тут занимаешься? — голос настолько громкий, словно слова доносились через громкоговоритель.

Как он узнал?

— У тебя хорошие одноклассники, Ричард. Сразу говорят, когда видят, как ты сбегаешь. К счастью, у меня сегодня выходной, и я решил разузнать, чем ты занимаешься вместо занятий с репетитором, — он держал ровный и непоколебимый голос.

Кто его сдал?

Ричард от страха немного попятился назад. А потом всё естество сжалось внутри, когда отец, не меняясь в лице. Из-за спины достал за шкирку собаку. Чарли.

— Отпусти его! — вырвалось криком у Ричарда.

Он почувствовал, как горло сковала отвратительная горечь, не дававшая ему издать ни звука. Ричард никогда не кричал на отца, более не шёл против него напрямую, лишь косвенно. Втайне от него. Сложно представить, что последует после осознания отца, что его сын не такой святой, какого из него делали.

— Мы в тебя столько сил вкладываем, денег, чтобы ты прогуливал репетиторов и тратил время на какую-то собачонку?! — чужой поднятый голос звучал страшнее любой полученной двойки в школе.

Ричард в панике смотрел то на отца, то на Чарли. Щенок тихо поскуливал и брыкался, желая вырваться из зловещих лап чудовища. Ричард сжимал свои пальцы в кулаки, образуя на коже белые полумесяцы от ногтей. Всё внутри сжалось под прессом тревоги. Рука, держащая Чарли, встряхивала, пытаясь заткнуть испуганное животное. Ему, маленькому, не только страшно. Но и точно больно. Ричард не знал. Что делать? Как поступить? Он лишь начал винить себя, что бессилен в данной ситуации.

Мысленно он сложил ладони в мольбе и стал просить того, в кого не верил. Весь подростковый период он умолял о помощи. Но время шло, а облегчение так и не приходило. Где же тот Бог, о котором твердили верующие? Тот, кто спасал жизни и исцелял страждущие души. Неужто Ричард настолько согрешил против него?

Дыхание сбивалось. Сердце колотилось изнутри, намереваясь вот-вот вырваться из груди.

— Б-батенька… — как он ненавидел так называть своего отца. Хотелось, как обычный ребёнок, назвать его «папой». Но рот не открывался произнести это слово, и сам отец не одобрял таких «смазливых» названий, — Отпусти его, пожалуйста… Клянусь, я исправлюсь, только отпусти Чарли…

Он попытался сглотнуть толстый ком, застрявший в его горле. Тяжело говорить. Просить. Унижаться. Из-за страха, что любое брошенное слово станет роковым для собаки.

— Ты ему уже и имя дал? Что мне ещё предстоит узнать от тебя? — прорвался нервный смешок, — Ты, мелкий паршивец, мало того, что пропускаешь репетиторов, так ещё и деньги наши тратишь на эту псину? — отец сделал глубокий вдох, будто пытаясь удержать взбешенного зверя внутри себя, — А ну, Ричард, подойди ко мне.

От этих сказанных слов мир сузился до одной точки: бешеного биения сердца. Ричард боялся этих слов больше собственной смерти. Ведь лучше сразу умереть, чем страдать от несправедливых наказаний.

Внутри происходила настоящая борьба. Хотелось показать средний палец, покрыть матом и показать, что Ричард уже не маленький мальчик и вправе решать сам, что ему можно, а что нет. Но этот детский, животный страх брал верх, и его шатко несло в сторону палача. Как только он вышел из-под моста, из тени, он на ступеньках ржавой лестницы заметил Рэна. А за ним — мать, сжимающую в руках платок. Они здесь собрались, будто намечалась казнь Ричарда Трумана. Смотрели на него сострадающими глазами. Ведь это всё, на что они способны. Знали, что будет, если пойти против отца.

Рэн. Он избегал взгляда Ричарда. Опускал голову, чтобы было не видно глаз. Будто чувствовал вину за что-то. И тут до Ричарда дошло. Неужели… это он сдал его? Ведь откуда тогда он знал, что не стоило сюда идти? Уговаривал его на лестничной площадке. От осознания потемнело в глазах. Он считал его другом, пускай и не показывал этого. А он вот так с ним?! А вдруг Рэн на самом деле притворялся другом? Вдруг родители Ричарда уговорили его пробиться к нему в друзья, чтобы они и через него могли контролировать его? Помощь с домашними заданиями, совместная кормёжка Чарли и попытки найти ему дом… Ничего не значили для Рэна?

И так всегда. Когда Ричард в голове считал кого-то «другом», люди вставали к нему спиной и совершали мерзкие вещи.

Как только он подошёл к отцу с опущенной головой, ему показалось, будто слышал, как отец мысленно награждал его очередными унизительными прозвищами. «Бездарность», «разочарование», «тупица», «позор семьи», «неблагодарный» и подобные слова, заставляющие чувствовать вину за простое: за то, что родился.

Ричард из-под чёлки смотрел на Чарли. Его скулёж являлся пыткой пострашнее стойки коленями на гречке в углу коридора того места, что он вынужден считать своим домом. Он заметил в уголках глаз щенка мокроту. Слёзы, мольба о помощи и нарушение безопасности. Возможно, в его взгляде Ричард тоже стал настоящим разочарованием. Как и у всех присутствующих здесь.

— Тебя дома ждёт серьёзный разговор, молодой человек. А это, — отец грубо потряс собаку, — слабость! Привязываться к шавкам — унизительно для человека! Ты растёшь размазнёй или достойным человеком, Ричард? Ты должен оправдывать наши труды, а не отвлекаться на подобные розовые сопли!

А после мир перевернулся. Прямо как земля перед глазами собаки, которую неожиданно бросили в воду резким движением руки.

Ричард рефлекторно последовал за ней взглядом. И остановился на реке. Он с ужасом в глазах смотрел на Чарли. Отчаянно тявкающего и пытающегося отплыть. Но его уносило течением.

Времени нет. Секунда — Ричард услышал крик отца. Две — быстрые шаги. Три — голос матери. Четыре — всплеск воды. Его с ног до головы укутала не только паника. Но и ледяная вода. Он не задумывался. Прыгнул вслед за собакой. Хоть какая-то польза от того, что родители записали его на плавание. Он научился плавать.

Глубоко. Темно. Холодно. Ричард со страху вынырнул из-под воды. Начал суматошно вертеться вокруг своей оси. Уловил лай собаки. Направился вместе с течением к нему. Хлипко грёб руками. Ледяная вода быстро сковала его движения. Мокрая одежда с рюкзаком стала тяжелым грузом. Он слышал, как кричали ему все. Рэн. Мать. Отец. Особенно визг матери. Истерично просила отца что-то предпринять. Но, кажется, никто понятия не имел, что делать в такой ситуации.

В поле зрения появился Чарли.

— Чарли! Плыви ко мне, Чарли! — кричал Ричард, срывая голос.

Щенок услышал его. Ричард уловил скулёж. Он тянет к нему руки. Тот старательно гребёт лапками. Ричард прикладывает последние силы. Старается удержаться на воде. Но одежда тянет вниз. Одну руку он протягивал Чарли. Второй снимал с себя рюкзак. Тот на разрыв тявкал. Будто кричит. «Спаси!». Пальцы коснулись мокрой шёрстки. Он болезненно схватился за лапу. Притянул к себе. Прижал бедное животное к плечу. Шептал. Всё хорошо. Всё уже позади. Вода хлынула в лицо. Попала в нос. В горло. В лёгкие. Вырвался кашель. Панически метнул взгляд в сторону родителей. Все испуганно смотрели на него. Отец что-то кричал. Кажется. Просил его плыть к ним. Но Ричард был физически слабым всегда. Бледным. Худым. Его силы на исходе. Поднял собаку над головой. А сам ушёл под воду. Страшно. За Чарли. Плыл в сторону родителей. Вынырнул из воды. И заметил. Стена. Габион. Высокий. Он не сможет забраться. Если только ему не протянут руку. Но протянут ли? Течением уносило. Силы покидали тело. Неужели это конец? Но Чарли. Он ещё маленький. Ему рано. Знакомиться со смертью.

— Помогите! Кто-нибудь! Я тону!

Лай. Все силы уходили. Держать руку. Над головой. Чарли. Нужно спасти. Возьмите. Кто-нибудь. Его. Пожалуйста. Он ему. Очень. Дорог. Мама. Папа. Пожалуйста. Помогите.

Ричард начал тонуть.

Но в последний момент увидел руку.

Папа?

Резко сжало горло. Потянули за воротник. Он чуть не уронил собаку. Когда резко кто-то вытащил его из воды. А после он головой ударился обо что-то твёрдое. Начал кашлять. Подавился. Откашливал воду. Он рывками выкашливал её из рта. Хватал ртом воздух. А после лежал и глубоко дышал. Он бы никогда не подумал, что свежий воздух окажется таким вкусным.

— Ты в своём уме, малец?! Нырять сгоряча, не зная броду! Этого ещё не хватало мне! И что бы с тобой сталось, не окажись я рядом? Пошёл бы на дно, вот что! — послышался голос рядом, — Эй, малец!

Но не голос вернул ему сознание. А гладкий и мягкий язык. И лай.

Ричард распахнул глаза. Увидел небо. Темное, прямо как его дни жизни. Он жив! А после увидел Чарли, который залез на его грудь. Начал прыгать на нём, будто выбивал остатки воды. Чарли! С ним всё хорошо! Уголки губ невольно приподнялись при виде своего пушистого друга. Ричард приподнялся на локтях и осмотрелся. Он лежал в деревянной лодке какого-то старика. По удочке и ведру, лежавшим рядом, он понял, что его вытащил из воды проплывающий мимо рыбак. А если бы его не было?..

Чарли резко встряхнул своей шёрсткой. Капли воды разлетелись по сторонам, заставив Ричарда тихо засмеяться. Он шире заулыбался, увидев, как щенок радостно завилял хвостом.

Неужели всё действительно позади? Или ещё нет?..

Не успел Ричард спокойно вздохнуть, как паника вновь охватила его с головой. Лодка остановилась, и его схватили за локти чужие руки. Ричарда приподняли над лодкой, и он машинально прижал Чарли к себе.

— Господи, спасибо вам огромное, что спасли! — голос матери совсем рядом, но он не принадлежал держащим его рукам, — Если бы не вы, то наш сын бы утонул! Как мы можем отблагодарить вас?

— За своим молокососом следите, — заворчал старик-рыбак, а после плюнул в воду с характерным звуком, — Не хватало, чтобы вместо рыбы трупаки плавали!

Ричарда грубо оттащили от лодки, которая была единственным островком спасения от отцовских рук. Чарли вжался в грудь, начав дрожать не только от холода, но и страха. Скулёж вернулся, а вместе с ним и строгий голос.

— Ах ты, дрянь! Позорить меня решил?! — процедил сквозь зубы над ухом отец, чтобы слова доходили лишь только до Ричарда, — Смерти захотелось? Ну, ничего, вернёмся домой и задушу тебя собственными руками!

Ричарда будто вновь окунули в ледяную воду — на этот раз ужаса и очередной паники. Лучше бы он утонул. Он забрыкался, точно Чарли в железной хватке отца, пытаясь вырваться из цепкой хватки. А после он увидел перед собой руку, желающую вырвать собаку у него. И Ричард не выдержал. Он резко и сильно наступил на ногу отцу, отчего тот вскрикнул и чуть ли не швырнул его в сторону. Освободившись, Ричард хлипко попятился назад. Ноги с трудом держали его, дрожали от дьявольского холода и вот-вот готовы сломаться под тяжестью тела. Он смотрел на отца и не мог понять: за что он так с ним? Ему не хватило того, что Ричард чуть не утонул в реке? Не понял, что из-за него он был на волоске от смерти?

— Ах ты, сучёныш! Тебя спасли, а ты продолжаешь дальше выкаблучиваться?! — чертыхнулся отец.

А ведь Ричард нуждался в нём, когда ушёл под воду.

Зря.

Хотелось ответить, но слова не шли. Предательски застряли в горле. Выбора нет. Оставалось только одно. Ричард развернулся и из последних сил ринулся, куда глаза глядят. Ему что-то кричали в ответ: просили вернуться, осыпали с головы до ног отборной бранью, обещали убить его. Но лучше умереть где-то вне поля зрения своей семьи, не от их рук. А от своих.

Увы, Ричард слишком слаб не только физически, но и морально. «Слабак», как часто называл его отец. Ему непосильны крыши домов, колёса машин, лезвие бритвенных станков, крепкие узлы. Но решил рискнуть на самое страшное — сбежать от родителей под взглядом искр, которые сейчас казались человечней его семьи.

Он нырнул в тень моста, а через минуту выбежал, найдя лестницу. Под хлюпаньем своих кед, он поднялся и побежал по тротуару. Адреналин бил по вискам, а в голове кричало лишь одно слово: «Беги». И он бежал, к ближайшей автобусной остановке, к которой подъезжал неизвестный автобус. По пути запинался, но продолжал рваться к последнему шансу на спасение. Не думая о последствиях, Ричард запрыгнул в транспорт, видя краем глаза силуэты родителей. И стукача. Автобус двинулся, и знакомые фигуры с каждой секундой начали отдаляться от него, а после и вовсе пропали из виду.

Из груди вырвался первый вздох облегчения. Словно часть оков опала с его плеч. Ричард вяло прошёл внутрь салона, взглядом ища свободное местечко. Все на него косились, будто знали его истинное мнение о своих родителях. И осуждали его за это, ведь: «Они тебя родили, кормили, одевали, образование давали, пылинки с тебя сдували, а ты вот так с ними». Он искренне считал себя неблагодарным, избалованным и испорченным. Будь он лучше, то родители бы любили его?

— Мальчик, откуда ты такой мокрый? Неужто дождь пошёл? Ладно, оплачивай поездку, — незнакомая тучная женщина подошла к нему и начала вертеть перед лицом смарт-терминалом.

Точно, нужно оплатить поездку. Ричард по щелчку пальцев очнулся, неловко полез рукой в сырой карман и нащупал там монеты со сдачи. Вынув их, он протянул кондукторше, понятия не имея, сколько стоила поездка. Он почти никогда не ездил на автобусах: его всегда возили на отцовской машине.

Женщина, хмыкнув, приняла монеты. Порылась в поясной сумке, а после нажала на пару кнопок на смарт-терминале и выдала чек.

— Смотри, чтобы твоя собака не смела тявкать, иначе выгоню за шум, — пригрозила кондукторша, после чего ушла на своё место. Но Ричард остановил её своим следующим неуверенным вопросом.

— Извините, а какая следующая остановка?

— Автовокзал.

В голове Ричарда что-то щелкнуло. Лампочка загорелась над его головой, выдавая замечательную идею. Это шанс. Побег. Повод заставить родителей рвать на себе волосы на голове от раздумий, куда делся их сын. Ему настолько понравилась эта мысль, что на лице невольно образовалась улыбка. Плевать. Пусть ищут его, плачут, а потом извиняются на коленях перед ним за всё содеянное. Он бы посмотрел на отца сверху вниз, умоляющего простить его и дающего разрешение приютить Чарли.

Ричард, не обращая внимание на дрожь тела и говоря себе, что ему не холодно, погрузился в мечтания о слезах родителей. И как каждое утро он будет выгуливать своего пушистого друга.

Через стекло виднелся предполагаемый автовокзал. Автобус остановился, Ричард сорвался с места и выбежал на улицу, крепче прижимая к себе Чарли. Сейчас не хватало той самой куртки: ею можно бы обернуть щенка и согреть. Но единственным источником тепла являлось небольшое здание с огромным количеством людей. Ричард поспешил к открытым дверям, погрузившись в суету: взрослые лбы спешили то на автобусы, то к кассам. Чемоданы, сумки, рюкзаки — всё окружило его, вызвав головокружение. Дабы отвлечься, он взял пример с людей: пошёл следом к кассам и встал в очередь. Это маленькое пыльное помещение, с запахом дешёвого одеколона и тревоги.

Очередь потихоньку подходила к Ричарду. Он начал рыться в карманах в поисках банковской карты. Но нашёл кое-что хуже.

Телефон, подаренный тётей. Из него вытекала вода.