Трофей императора.

Глава V — Притязание на невозможное

Власть Чон Чонгука не нуждалась в утверждении — она существовала как неоспоримая данность, подобно смене времён года или неотвратимости заката. Её не просто признавали — перед ней склонялись задолго до того, как его знамёна появлялись на горизонте. Его имя, произнесённое в полголоса, обладало странной, почти мистической тяжестью: оно могло вселить страх в сердце закалённого воина и одновременно внушить надежду тем, кто устал от слабости прежних правителей. О нём говорили как о буре, несущей разрушение, но вместе с тем — как о руке, способной навести порядок там, где царил хаос.

В его понимании мир делился на две категории — те, кто подчиняется, и те, кто рано или поздно будет вынужден это сделать. И именно эта беспощадная ясность делала его не просто правителем, а явлением, изменяющим саму ткань реальности вокруг себя.

•••

Совет длился дольше обычного.

Воздух в зале заседаний был насыщен напряжением, словно каждый присутствующий ощущал: сегодня будет принято решение, последствия которого отзовутся далеко за пределами одной провинции.

Когда донесли о восстании, Чонгук не сразу отреагировал. Он лишь слегка склонил голову, позволяя словам осесть в сознании и только затем поднял отточенный взгляд.

— Подавить, — произнёс он негромко, — Немедленно.

Он встал, и вместе с этим движением словно изменилась сама атмосфера в зале.

— Если хоть один из тех, кто осмелился назвать себя противником моей власти, переживёт эту ночь… — Его губы тронула едва заметная, лишённая тепла усмешка. — Вы разделите их судьбу.

Никто не осмелился ответить, потому что это был не приказ.

Это был приговор.

•••

Когда он вернулся в свои покои, раздражение уже не было вспышкой — оно стало устойчивым, вязким состоянием, требующим выхода. Он остановился у окна, глядя на открывающийся вид. Мысли его были сосредоточены внутри.

И среди них неожиданно возник образ Тэхёна. Чонгук медленно выдохнул, понимая что сейчас их встреча невозможно. Он слишком хорошо знал Тэхена, и к чему приведёт встреча в таком состоянии.

— Хаджин, — его голос прозвучал глухо.

— Повелитель.

— Приведи ко мне одного из наложников.

Короткая пауза.

— Немедленно.

•••

Тэхён заметил издалека алый цвет ткани. Изящная фигура и движения чужой омеги. И Хаджин, ведущий его с той подчёркнутой почтительностью, за которой всегда скрывалась безусловная подчинённость приказу. Он остановился.

— Куда вы его ведёте?

Слуга не поднял взгляда.

— К императору. По его воле.

И этого оказалось достаточно чтобы внутри Тэхёна что-то сдвинулось.

Не взорвалось.

А именно сдвинулось — медленно, но неотвратимо, как плита, за которой скрывается нечто куда более разрушительное. 

Он не стал их останавливать, но, вернувшись в покои, не смог остаться на месте. Шаги его становились всё быстрее и резче. Омега метался по комнате, не находя ни покоя, ни оправдания собственному состоянию. Ревность?

Слишком простое слово.

Это было уязвлённое достоинство, доведённое до предела. Это было неприятие самой мысли о том, что его могут поставить в один ряд с кем-то ещё.

— Как он смеет… — выдохнул он, сжимая пальцы.

И в этот момент решение оформилось окончательно. Он взял кинжал и направился туда, где должен был расставить всё по своим местам.

•••

Перед Чонгуком уже стоял покорный и послушный омега. Лишённый всякой искры индивидуальности. Он склонился, коснувшись губами края одежды, демонстрируя ту форму преданности, которая не вызывала ничего, кроме раздражения. 

Император не собирался даже целовать омегу перед собой. Ему лишь нужно было выплеснуть агрессию куда-нибудь. Он немного отодвинул красное одеяние на теле парня, собираясь уже раздевать его.

И именно в этот момент двери покоев резко распахнулись. С силой, нарушающей установленный порядок. Чонгук медленно перевёл взгляд и увидел перед собой разгневанного Тэхёна.

Живой и настоящий. В отличие от того, кто стоит перед ним склонив голову. Дальнейшие события развивались стремительно.

Резкое движение омеги, который ворвался в покои с кинжалом в руках. Чонгук это заметил в то мгновение, когда тот только зашёл. Тэхён подошёл к ним и бросил взгляд в сторону альфы, которые полны ненависти. После он взглянул с отвращением на омегу и схватил его за волосы, оттягивая голову назад,

доставляя этим боль.

— Он мой.

Голос прозвучал не громко, но в нём было такое решение, что спорить не представлялось возможным.

— Даже не смей смотреть.

Следующее движение было почти небрежным — и в то же время предельно унизительным для того, кого вытолкнули за дверь. Бедного наложника взяли за шкирку и выкинули из покоев.

Дверь захлопнулась и тишина обрушилась мгновенно. Чонгук не вмешивался и понимал, что влюбляется в омегу снова и снова. Как только у него появляется повод для сомнения, Тэхен тут же опровергает его.

Он наблюдал с тем самым вниманием, которое появлялось у него лишь в редкие моменты, когда происходящее действительно его интересовало. Будто во взгляде было что-то кроме внимания. Нежность.

Он медленно поднялся, сокращая расстояние и ожидая следующие действия омеги. На лице была лёгкая усмешка. У него даже в мыслях не было вызывать у Тэхёна ревность, однако получил что-то больше, чем ожидал.

Лезвие кинжала блеснуло в его руке и холод металла коснулся собственной кожи омеги.

— Либо ты распускаешь гарем, — произнёс он, и в этой тихой интонации было больше угрозы, чем в крике, — либо я лишаю тебя того, что ты так настойчиво хочешь присвоить.

Лезвие кинжала скользнуло по коже почти невесомо, оставляя за собой едва ощутимую царапину.

— Меня.

— С чего такая уверенность? — спросил Чонгук.

— Я не делю, — последовал ответ. — Ни себя. Ни того, кому принадлежу.

Он подошёл ближе, накаляя между ними напряжение.

— Либо ты выбираешь меня. — твёрдо сказал он, — Либо не получишь вовсе.

В следующую секунду рука Чонгука твёрдо перехватила его запястье, не давая ни малейшего шанса продолжить. Кинжал со звоном упал на пол.

— Мне нужны наследники, — произнёс он ровно.

— Значит, будут, — тихо ответил Тэхён, не отводя взгляда уже с губ правителя. — Но только от меня.

Чонгук не ответил сразу, изучая собеседника. Словно пытался понять, где заканчивается его дерзость и начинается нечто иное.

— Докажи.

И в этот момент Тэхён сделал то, что окончательно разрушило дистанцию. Его губы коснулись губ Чонгука не мягко и не осторожно — а с той внутренней решимостью, которая не оставляет пространства для сомнений. Будто с ненавистью. И Чонгук, на мгновение замерший, почувствовал, как внутри знего сдвигается нечто, к чему он не привык давать название.

Его рука легла на шею Тэхёна притягивая ближе, а другая по собственнический притянула за талию. Омега от такой власти над ним тут же растаял. В прямом смысле. Тэхен чувствовал что течёт от влияния альфы. Он расположил свои руки на плечи Чонгука, сжимая их. 

Император снимает с Тэхёна наряд и он падает на пол. Перед его взором открывается идеальное и белоснежное тело юноши. Непорочное ничем и никем, только им и только его. Он смотрит на омегу при свете луны, от чего омега впервые застесняясь отводит глаза. Однако Чонгук тут же поднимает его личико за подбородок и целует сладкие губы. 

Тэхён перед ним голый и беззащитный, дрожит.

— Тебе холодно? Ты дрожишь.

— Правитель…Не тяните, прошу вас.

Чонгука от этой покорности снесло голову. Он поднял его в свои руки и бросил на ложе. Тэхён даже не понял что произошло, как его заново утянули в жаркий поцелуй. Омега сам раздвинул ноги, принимая между ними императора.

Чонгук тут же избавился от ненужной одежды и стал расцеловывать тело омеги. Он приставил один палец к дырочке мальчишки и стал растягивать. Привыкшее тело поддавалось легко ласкам альфы. Они недавно занимались соитием, поэтому пальцы легко входили в нутро омеги. Когда уже три пальца свободно двигались в омеге, он тихо проскулил:

— Войдите в меня уже…

Чонгук размазал природную смазку по своему члену и вошёл почти резко. Внутри мальчишки было влажно, тепло и узко. Хоть и они занимались сексом часто, его узость никуда не пропадала. Его член идеально входил в нутро мальчика, а из-за чрезмерной чувствительности Тэхён чувствовал каждую венку органа Чонгука. 

Тэхён тут же сжал подушку и громко простонал, закатывая глазки. Безумно хорошо. Он сжимал член Чонгука собой, а тот в свою очередь наблюдал как собственный орган пропадает в дырочке омеги. 

Император с каждым разом ускоряет темп и толкается сильнее. Тэхён сжимает ножки от быстрого темпа и руками толкает его торс прося замедлить движения, но Чонгук вдалбливает по основание, доводя его до криков. Омега буквально чувствовал, что из него вытрахивают душу, из-за чего тёк сильнее. От обилия природной смазки движения становились ещё быстрее. 

Тэхён излился первый, а Чонгук даже не торопился. В моменте он просто ляг на спину, а омегу посадил на себя, входя под новым углом глубже. Тэхён вытянулся изгибаясь над ним. Его ручки расположились на крепком торсе альфы. Чонгуку безумно нравиться как юноша срывает голос покрикивая его имя.

— Работай лучше, мальчик мой.

Чонгук подкидывал его бёдрами, а руками помогал ягодицам Тэхёна прыгать на себе. Омега закрыл свои глаза и полностью отдался ощущениям. Это было безумием. Он насаживался на член Чонгука меняя траекторию, глубже и контролируя темп. Крича его имя, он каждый раз попадал в ту самую точку. 

Юноша видел очертание члена Чонгука на своём животе. Он излился на живот правителя, пока тот в него. Образовалась сцепка и член альфы увеличилось в размере. Не ожидавший этого омега, опешил, когда стенки его нутра начали медленно расширяться, подстраиваясь под размеры альфы. 

— Что происходит…

— Тише - тише, маленький. Ляг на меня.

Чонгук обнял Тэхёна, ожидая окончания сцепки. Омега лежал на крепкой груди полностью доверяя ему. Альфа невесомо гладил изящную и хрупкую спинку юноши, успокаивая его. Он целовал его макушку, вдыхая его запах. 

Тэхён более чем доказал свои слова и конечно ему нужно было отдать должное.