Трофей императора.

Глава IV — Там, где заканчивается нежность

Пять дней растворились в них так, будто времени не существовало вовсе. Они теряли счёт часам, забывали о границах, о правилах, о том, кем были вне этих стен. Всё сводилось к ощущениям, к дыханию, сбивающемуся слишком часто, к прикосновениям, в которых было больше, чем просто желание, и к поцелуям, лишённым меры и осторожности.

Мир за пределами покоев будто исчез. Остались только они. Тэхён в эти дни был другим — податливым, мягким в движениях, словно сам воздух вокруг него стал теплее, гуще. Он изгибался, ускользал, возвращался, и в каждом его жесте было нечто, от чего Чонгук терял привычную холодность.

Они прерывались лишь на краткие мгновения — чтобы перевести дыхание, утолить голод, вернуться к реальности ровно настолько, чтобы снова от неё отказаться. И, возможно, именно поэтому, когда всё закончилось стало тихо.

Первая течка омеги прошла идеально благодаря правителю столицы. Он испытал все возможные чувства и ощущения за эти пять дней. Император был идеален. Он ускорялся и трахал безжалостно, когда это было необходимо, в то же время он обходился нежно и бережно, словно Тэхён самое дорогое, что у него есть.

•••

На шестой день они впервые вышли. Как будто возвращались в мир, который существовал до них. Они вместе приняли купальню. Вода смыла остатки ночей, но не стерла их следа, и оделись, словно готовясь не к прогулке, а к новому этапу, где каждое движение снова приобретало значение.

Тэхён вышел из дворца следом за правителем. Чонгук обернулся и на мгновение замер.

Нежно-голубая ткань мягко обвивала его фигуру, подчёркивая каждую линию, каждое движение, делая его образ почти нереальным — слишком чистым, слишком светлым для того, кто ещё недавно заставлял его терять контроль.

Он выглядел как нечто недосягаемое.

⸻

Сад встретил их мягким ветром и тихим шелестом листвы. Столица постепенно оживала: где-то слышались голоса, где-то — стук восстановления, и всё это складывалось в картину возрождения, где разрушение уже уступало место порядку.

Они шли рядом разговаривая о простом и незначительном. О том, что не требовало ни защиты, ни масок. Непринуждённый разговор перешёл во что-то другое, когда Чонгук заговорил.

— Неужели у такого, как ты, не было никого?

Тэхён не сразу ответил. Он провёл пальцами по листу ближайшего куста, словно собираясь с мыслями.

— Нет, — произнёс он спокойно. — Отец хотел, чтобы я принёс пользу столице. Я должен был выйти замуж.

— И это нормально ? — спросил он, и в его голосе впервые за долгое время мелькнуло нечто, похожее на недовольство.

— Да, — ответил он без колебаний. — Альфы правят. Омеги служат интересам государства. Каждый из нас чем-то жертвует.

Тэхён немного остановился, обдумывая свои же слова. Если так подумать, то он не помнить, когда так спокойно он гулял по парку. Обычно он всегда думал насчёт будущего города, то о новом женихе. А сейчас вся ответственность на сильных плечах, которые шли рядом.

— Это и есть порядок.

Чонгук медленно выдохнул.

— Ты заслуживаешь большего, — тихо произнёс он. — Ты его любил?

— Нет. — короткий и чёткий ответ последовал незамедлительно, — Я был обязан.

И что-то в этих словах Чонгука задело. Он резко остановился, разворачиваясь к нему полностью.

— Тогда запомни, — голос его стал ниже, жёстче. — если хоть кто-то посмеет смотреть на тебя не так я его уничтожу.

Его взгляд потемнел.

— Ты мой.

Слова прозвучали не как эмоция, как утверждение и приказ. И именно это стало ошибкой, ведь омеге не нравится такой тон, особенно от альфы. Тэхён резко повернулся, а взгляд его вспыхнул.

— А что насчёт тебя, Чонгук? — голос стал холоднее. — У тебя целый гарем. И ты смеешь говорить мне это?

Он сделал шаг ближе.

— Я принц. Не забывай.

— А я император, — ответил он спокойно. — И тебе стоит помнить своё место.

Тишина стала резкой и почти режущей. И в следующий момент Тэхён развернулся и ушёл без поклона и разрешения.

Его шлейф мягко потянулся следом, а вместе с ним — едва уловимый запах, который Чонгук уже знал слишком хорошо. Он не остановил его и не окликнул. Лишь наблюдал. И когда Тэхён исчез за поворотом аллеи, Чонгук слабо усмехнулся.

— Капризный… 

Но в этом слове не было раздражения, только мягкая забота и нежность. Он развернулся и пошёл к своим делам, к привычной власти

И всё же впервые за долгое время его мысли оставались не на месте.