Три полоски на сердце (1/?)

Руслан Тушенцов переехал в Санкт-Петербург из родного, душного и насквозь пропахшего заводским дымом Новокузнецка в самом конце мая 2017 года. Отец нашёл в культурной столице новую работу, и жизнь шестнадцатилетнего Руслана в один момент перевернулась. Ему пришлось оставить старых знакомых, привычный двор и понятный, пусть и серый мир, чтобы оказаться здесь — в городе, где небо круглые сутки напоминало грязную простыню, а влажный воздух намертво въедался под кожу.

Школа № 348 встретила его каноничным вайбом конца десятых. Руслан медленно поднимался по ступеням массивного крыльца, разглядывая облупившуюся зелёную краску на перилах. На дворе стояла весна, плавно перетекающая в лето, но питерское солнце греть не собиралось. Подростки толпились у входа: парни в узких рваных джинсах и огромных худи «Спутник 1985» курили одну сигарету на троих, пряча её в рукав от дежурного учителя, а девчонки с неестественно прямыми челками громко смеялись, обсуждая новые треки Фараона и листая ленту ВКонтакте на разбитых экранах iPhone 5s. Из чьей-то дешёвой портативной колонки в кармане глухо доносился бит, перекрываемый общим гулом.

Руслан поправил лямку потрёпанного чёрного рюкзака, натянул пониже капюшон своей объёмной тёмной толстовки и толкнул тяжёлую деревянную дверь. Внутри пахло хлоркой, старым паркетом и булочками с корицей из столовой.

Кабинет №302, где должна была пройти первая в его новой жизни алгебра, гудел как растревоженный улей. Когда Руслан переступил порог, на него обратили внимание лишь единицы — все были слишком заняты списыванием домашней работы и обсуждением планов на грядущие выходные.

– Так, десятый «Б», расселись по местам! – зычный, уставший голос классного руководителя, Ирины Васильевны, заставил класс неохотно зашевелиться. Она постучала костяшками пальцев по лакированному столу и посмотрела на застывшего у двери парня. – Ребята, минутку внимания. Это наш новый ученик — Руслан Тушенцов. Он приехал к нам из Новокузнецка. Надеюсь, вы примете его дружно. Руслан, проходи, садись на любое свободное место.

По классу тут же пронеслось тихое, язвительное шушуканье.

– Новокузнецк? Это чё, где уголь копают? – донёсся глумливый шепоток с задних парт, заставивший нескольких девчонок прыснуть в кулак.

– Глянь, какой бледный, реально шахтёр, – поддакнул кто-то ещё.

Руслан проигнорировал смешки, хотя уши у него предательски запылали. Опустив глаза, он двинулся по проходу и заметил свободный стул на предпоследней парте у окна. Там сидел парень в простой серой зип-худи с наушниками, свисающими на шею.

– Свободно? – тихо спросил Руслан, указывая на стул.

Парень поднял голову, окинул Руслана быстрым, но вполне дружелюбным взглядом и кивнул.

– Да, падай. Я Максим. Максим Шабанов, – он протянул руку.

– Руслан, – Тушенцов коротко пожал ладонь и сел, чувствуя, как внутри немного отпускает напряжение. Шабанов оказался нормальным — не пафосным, без этого уличного гонора, который сквозил во многих местных ребятах.

Весь урок алгебры тянулся бесконечно долго. Ирина Васильевна монотонно чертила мелом на доске графики производных функций, мел крошился и с тихим стуком падал на пол. Руслан делал вид, что записывает, но на самом деле просто вырисовывал на полях тетради абстрактные узоры. За его спиной то и дело шептались те самые парни с задних парт, изредка бросая в его сторону косые взгляды.

Когда прозвенел финальный звонок, класс опустел за считанные минуты. Руслан медленно собирал учебники, когда к нему подошёл Максим, закидывая рюкзак на одно плечо.

– Ты в какую сторону вообще живёшь? – спросил Шабанов, поправляя чёлку.

– Мне в сторону проспекта Обуховской Обороны, туда, к старым домам, – ответил Руслан, застёгивая молнию рюкзака.

– О, ништяк, нам по пути. Погнали вместе, хоть район тебе покажу, а то тут заплутать в этих колодцах — раз плюнуть, – улыбнулся Максим.

Они вышли на улицу. Питерский вечер окончательно накрыл город серой дымкой, заморосил мелкий, противный дождь, из-за которого асфальт мгновенно стал глянцевым и скользким. Парни шли вдоль серых пятиэтажек, лавируя между глубокими лужами.

– Ты к нашим местным придуркам не лезь, – рассказывал Максим, засунув руки в карманы. – Ну, Юлик и его шайка. Они любят новеньких цеплять. Чувствуют себя хозяевами жизни, потому что у Юлька батя какой-то бизнес держит, а сами только и могут, что толпой на одного.

– Да я и не собирался, – тихо отозвался Руслан, поглубже пряча лицо в воротник толстовки. – Мне проблемы не нужны. Мне бы доучиться тут без проблем.

– Это правильно, – кивнул Шабанов. – Слушай, а у вас в Новокузнецке чё по музыке? У нас сейчас все по новой школе с ума сходят. Скриптонит, Фараон.. Слушал новый релиз?

– Ну так, выборочно, – Руслан пожал плечами. – Я больше по старому року или какому-нибудь депрессивному документу. Под Питер, кстати, идеально подходит.

Они дошли до старого, покосившегося перекрёстка у раскидистого тополя. Дорога расходилась надвое: одна вела к оживлённой трассе и метро, а вторая углублялась в мрачный частный сектор с бесконечными рядами ржавых железных гаражей.

– Ну ладно, Рус, мне направо, к мосту, – Максим махнул рукой. – Давай, до завтра. Держись там, если чё — пиши в ВК, я скину домашку.

– Давай, спасибо, – Руслан слабо улыбнулся, смотря, как Шабанов быстро скрывается за углом дома.

Оставшись один, Руслан вздохнул и свернул налево, решив срезать путь через те самые гаражи. Это было его главной ошибкой.

Стоило Руслану пройти пару десятков метров вглубь гаражного кооператива, как за его спиной послышались быстрые шаги и хлёсткий смех. Сердце Тушенцова моментально пропустило удар. Он прибавил шагу, но было поздно.

– Эй, шахтёр! Погоди-ка! – из-за угла выросли три фигуры. Это был Юлик и двое его верных псов из класса.

Руслана быстро прижали к ржавой, пахнущей сыростью и мазутом стене одного из гаражей. Путь назад был отрезан.

– Чего надо? – постарался как можно спокойнее сказать Руслан, хотя внутри всё дрожало от подступающего страха.

– Да вот решили узнать, как тебе наш питерский климат, – ухмыльнулся Юлик, делая шаг вперёд и резко толкая Руслана в плечо. Тот сильно ударился спиной о металл. – Ты чё на уроках такой гордый сидел? Слова из тебя не вытянешь. Думаешь, самый умный тут?

– Ребят, отвалите, я домой иду, – Руслан попытался дёрнуться в сторону, но второй парень, покрупнее, перехватил его за куртку.

– Куда пошёл? Мы ещё не договорили, – процедил он.

Посыпались оскорбления — мерзкие, бьющие по самооценке, высмеивающие его шмотки, его бледность, его провинциальное происхождение. Руслан молчал, сжав зубы, надеясь, что они просто потешат своё эго и уйдут. Но Стёпе этого было мало. Он резко, наотмашь, ударил Руслана кулаком в живот.

Удар выбил из лёгких весь воздух. Руслан охнул, согнулся пополам и упал на колени, прямо в грязную лужу, хватаясь руками за живот. Боль обожгла внутренности.

– Тьфу, слабак, — сплюнул Юл, замахиваясь для пинка. – Даже сдачи дать не может..

– Вы чё тут устроили, мыши?

Хриплый, ленивый, но невероятно опасный голос заставил нападавших замереть. Из глубокой тени между гаражами, где стояла старая помятая «девятка», вышел парень. На нём был идеальный, с иголочки черный спортивный костюм «Адидас» с тремя белыми полосками, чёрная кепка-уточка, низко надвинутая на глаза, и кроссовки на толстой подошве. В руке он держал дымящуюся сигарету. Это был Даня Кашин. Местный авторитет этих дворов, парень, одного имени которого хватало, чтобы шпана обходила этот район десятой дорогой.

Юлик моментально побледнел, его наглая ухмылка сползла с лица.

– Каша.. Здорово. Да мы тут это… просто… – пролепетал он, делая шаг назад.

– Мне похуй, чё вы тут «просто», – Даня медленно подошёл ближе, даже не вынимая рук из карманов олимпийки. Из-под козырька кепки хищно блеснули зелёные глаза. – Я вам, чертям, сколько раз говорил: в моих гаражах не шуметь. Провалили отсюда, пока я вам ноги не переломал. Быстро.

Повторять не пришлось. Стёпа и его компания, трусливо поджав хвосты, бросились наутёк, скрывшись за поворотом через секунду.

Даня лениво перевёл взгляд вниз, на коленопреклонённого, тяжело дышащего Руслана. На лице Кашина отразилось глубокое презрение. Для него такие домашние, хрупкие мальчики были низшим звеном эволюции.

– Вставай, чучело, – Даня пнул носком кроссовка рюкзак Руслана, валяющийся в грязи. – Чё разлегся? Тьфу, смотреть противно. Набрали в школу терпил.

Руслан, превозмогая тупую боль в животе, кое-как поднялся на ноги. Его трясло — не столько от физической боли, сколько от дикого страха. Он ненавидел и до ужаса боялся таких «ровных пацанов» в адидасах. В Новокузнецке такие, как Даня, держали в страхе целые кварталы, и Руслан знал: от них добра ждать не стоит. Спасение Кашина не казалось ему благородным поступком — скорее, просто разборкой хищника за свою территорию.

Руслан поднял свой грязный рюкзак, вытер рукавом лицо и, вместо того чтобы поблагодарить, процедил сквозь зубы, глядя Дане прямо в глаза:

– Сам ты чучело. Без тебя бы разобрался.

Даня от такой наглости даже сигаретой поперхнулся. Он сделал шаг вперёд, опасно сузив глаза:

– Чё ты вякнул, мелкий? Повтори.

Но Руслан не стал повторять. Он резко развернулся и, прихрамывая, быстрым шагом направился прочь из гаражей, молясь, чтобы этот рыжий гопник не пошёл за ним. Даня лишь сплюнул на асфальт, глядя вслед удаляющемуся парню с каким-то странным, злым любопытством.

Дома Руслан оказался уже в полной темноте. Родителей ещё не было с работы — они задерживались на обустройстве нового офиса.

В комнате было холодно. Руслан включил тусклую настольную лампу, которая отбрасывала длинные тени на обои. За окном шумел непрекращающийся питерский дождь, капли стучали по жестяному подоконнику, создавая давящий, монотонный ритм. Вайб безысходности 2017 года окутал комнату. Руслан сидел за столом, пытаясь заставить себя делать домашнее задание по истории и литературе. Мысли путались. Ноющие мышцы живота напоминали о дневном происшествии при каждом глубоком вздохе. Под толстовкой, в районе рёбер, уже начал наливаться нехороший сине-бордовый синяк. Живот тупо, изнуряюще болел, отчего к горлу то и дело подступала лёгкая тошнота.

Часы показывали два часа ночи. На экране телефона тускло светилось уведомление из ВК — Максим Шабанов прислал обещанное фото конспектов. Руслан кое-как дописал последнюю строчку в тетради, закрыл учебник и, обессиленный, прямо в одежде повалился на кровать. Он уставился в тёмный потолок, свернувшись калачиком, чтобы хоть немного унять боль в желудке. Впереди был новый день в этой проклятой школе, и Руслан с ужасом думал о том, что ему снова придётся возвращаться через те самые гаражи.