Три монегаска

Я родился в Йере, во Франции, в 1988 году. Мои родители тогда работали вместе в собственной парикмахерской. Через несколько лет они развелись. Я жил с матерью между Йером и Марселем, пока она не встретила Эрве Леклера и не влюбилась в него. Мы переехали с ним в Монако, когда мне было пять лет. В то время я пытался пережить все эти перемены: новый, чистый город с огромными яхтами и спортивными автомобилями повсюду, новая школа (l'école des Dominicaines), которой руководили сестры-доминиканки, и новый мужчина, живущий с моей матерью и мной. Завести друзей и адаптироваться к этому прекрасному городу оказалось проще, чем я ожидал. Гораздо сложнее, однако, было найти место в сердце для нового отца.

Бедный Эрве. Сейчас я понимаю, что поначалу точно не облегчал ему жизнь. Нам потребовалось несколько лет, чтобы найти общий язык. Я верю, что быть отчимом – это путь, требующий любви, терпения и силы воли. Эрве был очень умным человеком с большим сердцем и сильным характером. Он посвятил себя тому, чтобы дать мне и моим братьям самое лучшее образование. Его увлечения и ценности стали его наследием. Автоспорт был его величайшей страстью. В 18 лет он принял участие в гоночном соревновании во Франции, и его впечатляющие выступления дали ему шанс выступить в чемпионате Формулы-3. Из-за нехватки финансирования он не смог попасть в Формулу-1, поэтому завершил гоночную карьеру и присоединился к Mecaplast, компании, основанной его отчимом, Шарлем Манни, или Шарли, как его называли в семье.

Формально, Шарли был отчимом моего отчима, но на самом деле мне повезло считаться его внуком и пользоваться его поддержкой. Я им глубоко восхищался; он был «боссом». Успешный предприниматель из Монако, он основал Mecaplast с нуля в 1955 году и к 2000-м годам увеличил оборот компании до более чем миллиарда евро. Он был чрезвычайно прагматичен; ничто не делалось без четкой цели. Он хотел, чтобы мы добивались успеха благодаря усилиям и упорному труду. У Шарли и Эрве были очень разные характеры, но общие ценности. Я часто задаюсь вопросом, смог бы Шарли помочь Эрве попасть в Формулу-1 – вероятно, да. Вызывало ли это у Эрве некоторое разочарование? Возможно. Тем не менее, Эрве несколько лет преуспевал в бизнесе, пока его страсть не всплыла вновь в 2002 году, когда он впервые посадил Шарля в карт.

Вырасти в Монако – настоящая привилегия. Здесь безопасно, погода потрясающая, а схожесть по размеру с деревней создает настоящее чувство общности. В мае школьные дни были ограничены из-за государственных праздников и Гран-при. В то время у болидов Формулы-1 были двигатели V10. Помню, как меня завораживал их звук – я слышал их даже из летнего дома бабушки и дедушки, в 30 километрах от Монако. Эрве смотрел каждую гонку, так что мы с самого раннего возраста имели базовые знания об этом спорте.

Однако лишь когда мы с Шарлем начали заниматься картингом, я по-настоящему влюбился в этот вид спорта и мог часами обсуждать его с Эрве. Мы с братом начали кататься на картинге на трассе в Бриньоле, которой руководил один из старых друзей Эрве, Филипп Бьянки. Там я познакомился с сыном Филиппа, Жюлем. Жюль, который был на год младше меня, гонялся с трёх лет – и был невероятно быстрым. Вскоре мы стали близкими друзьями, проводя каждую среду после обеда и выходные вчетвером – с Шарлем и младшим братом Жюля, Томом. Мы гоняли на самых разных картах в любых условиях, по часовой стрелке и против. У Бриньоля не было от нас секретов. Эти годы тренировок с Жюлем помогли моему быстрому прогрессу. В спорте не бывает легко наверстать упущенное, когда начинаешь в 14 лет и соревнуешься с ребятами с десятилетним опытом. Но с советами Жюля и Эрве мне удалось бороться за победы на национальном уровне – и мне это нравилось. Я открыл для себя мир, в котором выжить могут только по-настоящему увлечённые семьи.

Картинг – ворота в автоспорт. Гонщики обычно соревнуются там с 7 до 15 лет, прежде чем перейти в гонки на одноместных автомобилях или в другие гоночные категории. Однако картинг – удовольствие не из дешёвых. Сегодня родители могут тратить более 200 000 евро в год за один сезон. Профессионализация спорта привела к тому, что к нему становится все труднее получить доступ – даже на самых начальных уровнях. Несмотря на то, что бюджеты тогда были меньше, Эрве приходилось каждый год искать спонсоров для финансирования наших сезонов. Я безмерно благодарен ему за поддержку, которая позволила мне прожить эти незабываемые годы в автоспорте. Хотя я так и не стал профессиональным гонщиком, этот опыт многому меня научил: трудолюбию, самоотверженности и страсти. Что гораздо важнее – я смог разделить это со своей семьёй и обрести настоящих друзей.

В 2006 году я окончил школу. В то время я всё ещё не был уверен в своём будущем. Я знал только две вещи: я вырос среди предпринимателей и хотел когда-нибудь стать одним из них, и я любил автоспорт и хотел быть частью мира Формулы-1. Примерно в то же время у Эрве начались проблемы со здоровьем, из-за которых ему пришлось сократить как рабочее время, так и бюджет, выделяемый на гонки. Я понимал, что денег на две карьеры не хватит. Я сказал Эрве, что уйду из гонок, надеясь, что это поможет Шарлю продолжить свой путь. К сожалению, для нашего младшего брата Артура этот период как раз совпал с моментом, когда он подрос и мог начать гонять. Его карьера была отложена на много лет, в течение которых он лишь смотрел, как Шарль побеждал практически во всех категориях, в которых участвовал.

Получив степень бакалавра, я поступил в магистратуру по менеджменту со специализацией в финансах. Я хорошо разбирался в математике и любил финансовые курсы, поэтому это решение казалось разумным. Но я всегда держал в уме автоспорт. Помню, как читал статью об агенте гонщика Формулы-1, который изначально был управляющим капиталом. Тогда я впервые понял, что управление капиталом может совмещать в себе обе мои страсти: финансы и автоспорт.

В 2011 под угрозой оказалась году карьера Шарля. Эрве не мог найти достаточно спонсоров, несмотря на победу Шарля в Кубке Монако по картингу. Всё решилось благодаря Жюлю и Филиппу, которые настояли на встрече Николя Тодта, тогдашнего агента Жюля и Фелипе Массы, с Эрве, чтобы обсудить возможность поддержки Шарля. В то время Николя обычно не поддерживал таких юных гонщиков – Шарлю было всего 13, – но он согласился работать с ним до конца года. Всего несколько недель спустя Шарль завоевал Кубок мира и заключил с Николя долгосрочное соглашение. Эрве почувствовал облегчение. Он знал, что если Шарль продолжит выступать, у него будет финансовая поддержка для попадания в Формулу-1.

Моя дружба с Жюлем крепла с годами. У нас была общая компания друзей в Монако и Марселе, где он жил. Типичный день с ним начинался с 10-километровой пробежки, за которой следовала картинговая сессия, матч по сквошу и ужин в ресторане. Это было насыщенно. Я никогда не был в такой форме, как в те дни. В начале 2013 года у меня было несколько месяцев отпуска после окончания магистратуры. Я проводил большую часть своего времени с Жюлем, который находился тогда на критическом этапе своей карьеры. После трех лет выступлений на высшем уровне в младших сериях все ждали, что он перейдет в Формулу-1. Было обидно видеть, как трудно человеку с его талантом добиться этого.

Жюль постоянно добивался выдающихся результатов, часто на самой заурядной машине. Он был жестким соперником с сильным характером. Мы надеялись, что, будучи резервным пилотом команды «Форс Индия» в 2012 году, в 2013 году он получит место боевого пилота. Но буквально за несколько дней до второй зимней тестовой сессии в Барселоне Жюлю позвонил Николя: «Форс Индия» утвердила другого гонщика. Я застал Жюля в слезах, наблюдающим, как ускользает его мечта. Помню, он говорил: «Мне нужен всего один шанс… всего один». Он посвятил всю свою жизнь подготовке к Формуле-1. В тот момент он ничего не мог поделать.

Но наше горе было недолгим. Через несколько часов Николя снова позвонил: возможно, появится возможность поработать с «Марусей», и Жюлю нужно приехать в Барселону на тесты. Окончательное решение зависело от их результатов. Теперь это были слёзы радости. Мы ехали в Барселону, возможно, чтобы присоединиться к его новой команде. По иронии судьбы, Жюль в то время был лишён водительских прав за превышение скорости, поэтому я повез его. Тесты прошли успешно. Он превзошёл все ожидания, и через несколько дней его утвердили пилотом «Маруси» в Формуле-1.

Через несколько недель после того, как Жюль был официально объявлен гонщиком Формулы-1, я приступил к своей первой работе в качестве управляющего портфелем в Монако. Я присоединился к швейцарской компании по управлению активами, которая только что открыла местный офис. Во время собеседования я сказал основателю, что еще никогда не совершал сделок. Он всё равно нанял меня и в первый же день попросил провести несколько операций для клиентов. Я никогда раньше не имел дел с миллионами – я решил, что он безумец, раз доверяет мне без опыта. Но каким-то образом всё прошло хорошо. Он был из тех людей, которые считали, что лучший способ учиться – это делать. Он быстро поручил мне важные обязанности: от управления портфелями и клиентами до руководства офисом. Я многому у него научился.

В то время Жюль боролся в конце стартовой решётки с «Марусей», страдавшей от недостатка производительности и финансирования. Единственным реальным ориентиром был его партнёр по команде, которого Жюль обошел в квалификации 17 раз из 19. Затем произошло чудо: во время своего второго Гран-при Монако в 2014 году Жюль финишировал 9-м, набрав два очка – единственные очки, которые команда набрала за четыре сезона. Мы отметили этот результат по полной. В те же выходные наш лучший друг Норман Нато также выиграл Гран-при Монако в младшей серии [Формула Рено 3.5]. В понедельник утром, быстро приняв душ, чтобы замаскировать ароматы Jimmy'z [судя по всему, речь о баре в Монако, передаём коту Макса привет, в честь этого бара его и назвали], я кое-как добрался до офиса к 9 утра. Это был последний раз, когда я вышел на работу на следующий день после Гран-при.

Тем временем Шарль только что перешёл из картинга в гонки на одноместных болидах, выступая в Формуле-Рено 2.0. Он сразу же адаптировался и занял второе место в своём дебютном сезоне – огромное облегчение. Некоторые гонщики отлично справляются с картингом, но плохо переходят на одноместные машины. У Шарля был один из самых впечатляющих результатов в картинге, поэтому ожидания были высоки. Несмотря на поддержку Николя, его опыт был ограничен, и ему приходилось быстро учиться и добиваться результатов ещё быстрее. Его ближайшим конкурентом в то время был некто по имени Макс. Как и у Шарля, у Макса был блестящий послужной список в картинге, и у них уже было несколько «инчидентов» на трассе. Макс и его руководство готовились к смелому решению: пропустить традиционные шаги и сразу перейти в Формулу-3, одну из самых конкурентных категорий. Это было рискованно, но он доказал свою правоту, сразу же обеспечив себе место в Формуле-1. Не уверен, что кто-то делал это раньше. Возможно, Шарль и мог бы поступить так же, но такой вариант был исключен. Его руководство предпочитало постепенный подход, стремясь победить на всех ступенях. И именно это он и делал – в самые трудные годы нашей жизни.

В 2012 году Шарли скончался после долгой борьбы – за собственное здоровье и за спасение Mecaplast, серьёзно пострадавшей от финансового кризиса 2008 года. Он вложил в спасение компании всю свою душу и состояние, и при поддержке своего сына Тьерри успешно справился с этой задачей.

Затем, в октябре 2014 года, случилась трагедия. Жюль разбился под проливным дождём на Гран-при Японии. Он столкнулся с 6,5-тонным трактором, который поднимал другую машину. Торможение было катастрофическим – его наушники зафиксировали удар с перегрузкой 92g. Его ввели в кому. После нескольких операций врачи стабилизировали его состояние, но он так и не пришёл в сознание. Я был в шоке. Я не мог в это поверить. Перед гонкой мы с Норманом шутили с Жюлем, не подозревая, что это наш последний разговор. Пробуждение на следующий день было похоже на кошмар. Читать сообщения, смотреть новости, понимать, что это не обычная авария… это было ужасно.

Любой, кто связан с автоспортом, знает, что аварии – часть этой игры. Нельзя ехать 300 км/ч, в нескольких сантиметрах от стены и при этом никогда не получать травм. Мастерство гонщиков минимизирует риск, а нормы безопасности постоянно растут. Но автоспорт остаётся опасным. Полностью с этим справиться невозможно. Я старался не думать об этом, но это сложно, когда у тебя два младших брата гоняют почти каждые выходные. Поэтому, когда случается авария, всегда возникают одни и те же мысли: «Кто это? Насколько всё серьёзно? Надеюсь, мы скоро увидим, как гонщик покинет место аварии». Телевизионные трансляции никогда не показывают кадры аварий, пока режиссеры не удостоверятся, что с пилотом всё в порядке. Но видео с Жюлем после аварии не было. Мне удалось поговорить с его родителями, они летели в Японию. Было ужасно. Я прилетел туда через несколько дней, чтобы побыть с Жюлем и его семьёй, надеясь, что он очнётся. В те первые дни у нас было столько надежды – несмотря на то, что говорили врачи. В такие моменты цепляешься за что-то хорошее. Жюль в конце концов был доставлен в больницу в Ницце, все еще в коме. Я часто навещал его. Ужас комы в том, что она дает тебе надежду – пока время постепенно ее не разрушит. Я восхищался его семьей. Они отдали все, проведя месяцы рядом с ним, оставаясь сильными.

Жюль ушел из жизни 17 июля 2015 года. Я никогда не видел таких эмоций на похоронах. Весь мир Формулы-1 скорбел. Жюль был первым гонщиком Формулы-1, погибшим в аварии на гонке после Айртона Сенны в 1994 году. Моя семья была глубоко потрясена. Жюль был мне как брат, а для Шарля он был примером для подражания и наставником с самого детства. После похорон я спросил Шарля: «Что ты собираешься делать с гонками?» Он ответил: «Я продолжу гоняться. Я счастлив, только когда гоняюсь». Я был удивлен его уверенностью – хотя мы все еще оплакивали Жюля. Потом я часто думал: «А что, если бы Жюль не приехал в Японию в тот год? Что, если бы он не принял приглашение присоединиться к Формуле-1?» Но еще я помнил, как он был подавлен, когда думал, что не сможет этого сделать. Формула-1 была его мечтой. Ничто не могло сделать его счастливее. Каждый гонщик Формулы-1 идёт на риск. А мы, семьи, просто надеемся, что удача будет на нашей стороне.

В 2016 году Шарль завоевал свой первый титул в гонках на одноместных болидах, выиграв серию GP3. Тем временем здоровье Эрве ухудшалось, ещё одним ударом стало то, что у нашей матери, Паскаль, диагностировали рак груди. Она невероятно сильная – трудолюбивая, никогда не жалующаяся и всеми любимая. Оглядываясь назад, я понимаю, какой смелой она была. Утром она проходила химиотерапию, а днём ухаживала за Эрве. Она практически не показывала собственную боль, чтобы защитить нас, заботилась о муже и в конце концов победила болезнь. Эрве провёл в больнице несколько месяцев, прежде чем скончался в июне 2017 года. В том году Шарль доминировал в чемпионате GP2, одержав семь побед и завоевав восемь поул-позиций. На той неделе, когда мы потеряли Эрве, Шарль отложил свой рейс на следующую гонку в Баку. Он прибыл только к тренировкам – на трассу, которую никогда раньше не видел. Он завоевал поул-позицию, выиграл основную гонку и первым пересёк финишную черту в спринте, финишировав вторым лишь из-за 10-секундного штрафа, позади Нормана. В тот день он доказал всем, что готов к Формуле-1.

Это была мечта Эрве. Официально было объявлено, что Шарль присоединится к «Заубер» в Формуле-1 в сезоне 2018 года всего через несколько месяцев после смерти его отца.

После смерти Эрве наш дядя Тьерри поддержал семью. Он знал, что Артур всегда мечтал о гонках, но не имел такой возможности. Он спросил, чем может помочь и сможет ли поддержать Артура на картинговый сезон. В то время Артуру было уже 17. Я сказал Тьерри, что начинать с картинга уже поздно, но предложил вместо этого рассмотреть Французскую Формулу-4. Артур не самый юный, но сильный результат всё ещё может открыть двери. Французская Формула-4 – самая доступная из серий Формулы-4, потому что в нём нет команд: машины принадлежат самому чемпионату, что значительно снижает расходы. Я сказал Тьерри, что у большинства других гонщиков будет 8-10 лет опыта в картинге. Шансы Артура на успех были невелики. Он немного занимался картингом до семи лет, но ему пришлось рано завязать. Его единственной «практикой» был гоночный симулятор на PlayStation, где он стабильно обыгрывал всех, включая Шарля. Тьерри согласился поддержать его, положив начало гоночной карьере Артура. И тот не разочаровал. В свой первый же гоночный уик-энд в Ногаро он одержал победу, защищая лидерство, словно лев. После стольких лет ожидания он не собирался упускать эту возможность. Он боролся в первых рядах весь сезон и финишировал пятым в чемпионате. Его выступления не остались незамеченными. «Вентури» пригласила его принять участие в тестах новичков Формулы E, и он присоединился к молодёжной программе «Альфа Ромео».

Тем временем Шарль снова быстро адаптировался – на этот раз к Формуле-1. Я считаю, что самым большим испытанием для него была не сама машина, а все, что было за пределами кокпита: интервью, PR-мероприятия, постоянное внимание. Внезапно все говорили о нем – в социальных сетях, в прессе, на улицах Монако. Он был восходящей звездой и закончил сезон как Новичок года Формулы-1. События ускорились летом 2018 года, когда стало ясно, что может освободиться место в «Феррари». Выступления Шарля сделали его первым претендентом на него. С конца 2016 года он был частью Академии Феррари – юниорской программы Скудерии. Все ведущие команды Формулы-1 имеют такие программы для поиска и развития молодых талантов. Гонщики могут присоединиться к ним уже в картинге – как Кими Антонелли к «Мерседес» – или, что бывает чаще, между Ф4 и Ф2. Эти программы предоставляют обучение (тестирования, работу на симуляторе, медиа-курсы и т. д.) и поддержку (техническую, физическую и финансовую) в обмен на долгосрочные контракты, завязанные на результаты. Однако эти академии редко покрывают все расходы на участие в Формуле-3 или Формуле-2, которые теперь могут превышать 2 миллиона евро за сезон. Гонщикам и их менеджменту по-прежнему приходится обеспечивать значительную часть бюджета. Тем не менее, поддержка со стороны топ-команды Формулы-1 открывает двери при поиске спонсоров: это дает четкий путь к вершине и добавляет авторитетности, избавляя от образа «очередного папы, который считает, что его сын – это новый Айртон Сенна».

Переход Шарля в «Феррари» всего после года в Формуле-1 стал знаменательным событием. В 21 год он стал одним из самых молодых гонщиков в истории и первым монегаском, присоединившимся к Скудерии. Команда, известная своим предпочтением опытным гонщикам и чемпионам, никогда прежде не переводила выпускника своей академии так рано. Жюль был первым новичком Академии Феррари – мы уверены, что, если бы не авария, он тоже присоединился бы к команде. Во многом Шарль продолжал его наследие.

И снова Шарлю потребовалось совсем немного времени на адаптацию. Он завоевал поул-позицию уже во второй гонке, и выиграл бы её, если бы не поломка двигателя. Тем не менее, он закончил сезон четвёртым в общем зачёте, превзойдя своего напарника по команде, четырехкратного чемпиона мира, и завоевав сердца тифози.

Шарль всегда был благодарен нашим родителям за поддержку, которую они оказали ему в начале карьеры. Он также понимал, что у Артура не было таких же возможностей. Поэтому, начав свой второй сезон в Формуле-1, он без колебаний поддержал Артура финансово и лично. Он обеспечил Артуру место в топ-команде чемпионата ADAC F4, что позволило ему продолжить карьеру после многообещающего дебютного года. В то время я решил покинуть компанию по управлению активами, где проработал семь лет, чтобы полностью сосредоточиться на карьере моих братьев. Оценив различные варианты для Артура, мы с Шарлем пришли к выводу, что нам будет лучше управлять его карьерой самостоятельно. У Шарля был доступ к лучшим ресурсам и техническим знаниям, которые могли помочь Артуру развиваться. Мой многолетний опыт работы в Монако и в сфере финансов дал мне сильные позиции в поиске спонсоров и ведении переговоров с командами. Это стало настоящей командной работой. Артур перешёл из Формулы-4 в Формулу-2, завоевав за это время один чемпионский титул и один титул вице-чемпиона. Сегодня, в 24 года, он работает гонщиком по развитию «Феррари» и выступает за итальянскую марку в гонках на выносливость – серьёзное достижение для человека, начавшего карьеру в возрасте, когда некоторые пилоты уже выступают в Формуле-1. Ничего из этого не было бы возможно без поддержки спонсоров, многие из которых – предприниматели из Монако.

Монако стало настоящим благословением, особенно для меня, поскольку я отвечал за ежегодное увеличение бюджета. Это занятие может быть довольно напряжённым. И в Формуле-3, и в Формуле-2 количество мест ограничено – обычно от 30 до 20 за сезон соответственно – и это число ещё больше сокращается, если вы нацелены на конкурентоспособную команду. Процесс обычно начинается в начале лета перед сезоном, и контракты должны быть подписаны к сентябрю, поскольку первые тесты проходят в последнем квартале года. Ведущим командам в этих подготовительных сериях приходится искать тонкий баланс: им нужно достаточное финансирование для поддержания операционной деятельности и привлечения лучших инженеров, но они также хотят подписать контракты с самыми талантливыми гонщиками, которые часто не готовы платить завышенные суммы за участие в соревнованиях. Итак, летние месяцы стали периодом напряжённых переговоров. Добавьте к этому необходимость параллельно привлекать спонсоров, и вы можете представить, насколько расслабляющим было для меня лето. К счастью, мы базировались в Монако. Наша история – и выступления Артура – нашли отклик у нескольких щедрых предпринимателей из Княжества, которые поддерживали нас на протяжении нескольких сезонов.

В 2020 году, когда Артур выступал в Формуле-3, а Шарль проводил второй год в Ferrari, я решил вернуться к управлению капиталом. Я тщательно рассмотрел различные возможности и в итоге познакомился с Хьюго Декобером, партнёром-основателем Square Capital. Он и его партнёр Жак Бенаму работали в Goldman Sachs в начале 2000-х в Ливингстоне, и я увидел в них и их команде честность и профессионализм, которые соответствовали моему стремлению к росту в отрасли. С октября 2020 года мы стали партнёрами.

Сегодня у Square Capital есть офисы в Монако, Париже, Лондоне и Нью-Йорке. Работая с ведущими предпринимателями и спортсменами в сфере управления капиталом, я обнаружил поразительное сходство. Их преданность делу, стремление к совершенству и способность работать в условиях стресса поражают воображение. Ключевое различие заключается в сроках и динамике: спортсмены часто достигают вершин ещё до того, как становятся взрослыми, а это значит, что семьи остаются глубоко вовлеченными в их жизнь в первые годы. Мы часто видим случаи, когда члены семьи выступают в роли менеджеров или, по крайней мере, помогают своим восходящим звёздам – к лучшему или худшему. В случае с Шарлем мы быстро поняли, что ему нужна широкая поддержка, чтобы не отвлекаться от основной работы. Поскольку Николя занимался командными контрактами и спонсорскими соглашениями, мы поначалу думали, что этого достаточно. Но вскоре мы осознали, что есть ещё много всего: логистика, налоговая отчётность, администрирование компании, социальные сети, физиотерапевты, диетологи и бесчисленные еженедельные консультации. Когда к этому добавилось развитие бизнес-проектов, стало ясно: Шарлю нужен семейный офис.

В Монако, пожалуй, самая большая в мире концентрация спортсменов высшего уровня на квадратный метр. Прогуливаясь по пляжу Ларвотто или обедая в Beefbar, вы наверняка встретите звёзд автоспорта, тенниса, велоспорта и других видов спорта. Мы быстро поняли, что потребности Шарля не были уникальными – многие другие спортсмены сталкивались с похожими трудностями. Так в конце 2022 года родилась компания All Time, предоставляющая всестороннюю поддержку спортсменам, живущим в Монако. Эта концепция нашла отклик у семьи Торриани, давних сторонников карьеры Артура и теперь ключевых партнёров All Time. Сегодня All Time поддерживает более 20 выдающихся спортсменов, проживающих в Монако и за рубежом, и мы расширяем свою деятельность на международном уровне.

Оглядываясь назад, я понимаю, что приблизился к осуществлению своей юношеской мечты – работать и в Формуле-1, и в сфере финансов. И всё же я чувствую, что мне ещё многое предстоит сделать. Мы с братьями продолжаем поддерживать друг друга в погоне за нашими мечтами. Я начинаю строить семью с Шарлоттой, которая скоро станет моей женой, и не нахожу лучшего места для этого, чем Монако.