Три дня «Докер.Shorts»

Из оставшихся трёх дней фестиваля мы избрали самые, на наш взгляд, достойные упоминания фильмы.

Яркий фильм второго дня — «Раньше мы пели» израильтянки Лидии Морозовой — о трёх женщинах [трёх разных поколений] — семье, переехавшей в Тель-Авив из Москвы. Действие происходит в тесной двухкомнатной квартире — сама Лидия почти всегда в кадре — в качестве актрисы ли, интервьюера, режиссёра, связующего мета-элемента фильма, Женщины ли, воплощенного голоса или взгляда? Отвечает нам на пресс-конференции: я — всё сразу. Между профанной кинокритикой матери («разве так снимают кино?») и нон-стоп-ресентиментом бабушки («раньше мы пели, а теперь плачем») — сплошная обоюдная/родственная бьюти-рутина — рисуют друг другу брови — венчается катартическим-сладким финалом — героини вырываются на улицу, любуются морем, а бабушка всё-таки начинает петь — «выходила на берег Катюша», вспоминая о родине. 

Из третьего дня особенно запомнился «Удар жизни» – фильм Луиса Алехандро Родригеса и Андреса Эдуардо Родригеса из Венесуэлы, повествующий о боксе. Участники картины представлены дающими интервью о своём понимании бокса и пути к нему. Эти фрагменты перемежаются кадрами непосредственно тренировок и другими сценами, призванными продемонстрировать рассказываемые истории. 

Хотелось бы отметить как качество подобранного аудиоряда – это не только избранные композиции, но и ритмика и темп естественных звуков (дождь, движения людей на ринге, звуки тренировки) – так и сочетание его с визуальной стороной картины – резкий и динамичный монтаж, демонстрирующий задор и пыл боксера, статичные кадры того или иного героя фильма, выхватывающие его под углом, для передачи его тревожного и нестабильного состояния, плавные движения камеры – для демонстрации уверенности и спокойствия.

Четвёртый день закрылся картиной «Дневник наблюдений за природой и трудовой деятельностью человека» — дебютом Тимофея Зуброва-Андреева. Медитация — типа Уэса Андерсона — над книжкой советских времён (для записей наблюдений — «когда появились первые проталины?») смонтирована с мутными (с почти-бессовестными виньеткой и расфокусом) кадрами об угрюмых мужчинах, измеряющих лес — что-то вроде «Выжившего» Иньярриту. Но подчёркнутая неотёсанность и [в то же время] полуосознанная стилизованность материала всё-таки искупаются живой тишиной и интимным звучанием леса, и ритмичностью фильма, становящейся всё очевиднее к концовке.