Треск (1 часть)

 Знакомьтесь — это Ричард Труман, родился и проживал в городке под названием Мирохэнфорт, что являлся копией Хэнфорта. В последнем он никогда не был, потому что родители не разрешали ему покидать родные места. Но парень мечтал в будущем уехать из родного города и родительского дома. Он не любил ни первое, ни второе. Мирохэнфорт, потому что он кишел раздражающими мироходцами, а родителей — они слишком его опекали, будто не давали лёгкие собственного сына работать самостоятельно. Он не мог без них ничего, даже ориентироваться в родном городе.

Труман вырос и учился в Мирохэнфорте, вокруг простых людей и мироходцев. По мнению Ричарда, вторые ничем не отличались от первых, но разница всё равно присутствовала. Из-за неё можно было и без глаз понять, кто перед ним.

Они воспринимали смерть и преступления спокойно.

Умер человек? С кем не бывало. Умер друг или родственник? Ну, с кем не бывало, пусть покоится с миром. Что-то угрожало его жизни? Ну и ладно. Он убил кого-то? На войнах постоянно такое случалось, с кем не бывало.

Слух в Хэнфорте о том, что мироходцы это бесчувственные существа — в родных местах Ричарда приобретал реальный оттенок. Все твердили ему, что они пережили многое, так как являлись долгожителями, отчего относились ко всем процессам жизни спокойно. Он даже согласен с тем, что смерть — это естественный процесс. Но Ричарда пугало то, с каким спокойствием мироходцы принимали это.

Мирохэнфорт очень отличался от своего оригинала. Здесь всё выглядело слишком приторно: мафии нет, по ночам можно было безопасно находиться на улицах, все улыбчивые и спокойные, наслаждались жизнью и старались помогать ближним. Мироходцы считали себя умнее людей, что и бесило Ричарда! Ему попадались некоторые высокомерные особи, которые дальше своего носа ничего не видели. Они называли людей дикарями (Ричард согласен с ними!). Это ужасно!

Летом Труман подрабатывал у своих родителей. Они работали в больнице, в отделе с прибывшими Мироходцами, сбежавшие от JDH. Мать занимала должность повара, а отец главного хирурга. На каникулах Ричард всегда становился мальчиком на побегушках. Это невыносимо! Тому принеси поесть, у того смени стакан с водой, у этого спроси, нужно ли помочь с туалетом, а у четвертого сделай нужную температуру воздуха в кондиционере! Он что, для всех бесплатная служанка, которую можно дергать по любому поводу?! Вообще-то, Труман, носящий подобную фамилию с гордостью, себя не на помойке нашёл, чтобы так обращались с ним. Он понимал, что у простых людей в больницах присутствовала подобная прислуга (Медбрат или медсестра.), но у него было ощущение, что к мироходцам уж слишком особое отношение. Даже к их подобным так хорошо не относились, как к ним! Но Ричард опускал тот момент, что к людям, приживающие Мирохэнфорте, так же относились, как к мироходцам. Здесь все равны.

Но они всё равно бесили его.

И вот очередной мироходец. Ричард слышал от матери, что они с отцом нашли его за городом в плачевном состоянии. Он пытался добыть у неё подробности об этом, но женщина решила умолчать, попросив, чтобы её любимый сын сходил и помог ему: нужно было принести поднос с едой. Ричард нехотя, но поковылял к нему. Палата нежеланного мироходца находилась в самом конце коридора второго этажа, где лампочка на потолке часто давала сбои и мигала. В этой комнате для пациентов редко кто лежал, так как она являлась односпальной из-за маленькой площади. Ею пользовались только на крайних случаях, а такие случаи, обычно, самые страшные. Поэтому Ричард нарёк её проклятой, чему свидетельствовала та же сбившая из строя лампочка в конце коридора. Но для врачей палата была самой обычной.

Ричард зашёл в комнату пациента, в которой никогда не был, потому что не выпадала возможность. Он даже не придавал этому значения, поэтому любопытными глазами тут же принялся осматривать небольшое помещение: бледно-голубые стены как в коридоре, белый потолок и плитка на полу, койка у стены, скрипящая при любом лишнем движении, рядом прикроватная тумба телесного цвета, капельница, небольшой стол с двумя стульями цветом тумбы напротив и окно, возле которого стоял мироходец и смотрел в него. Услышав, как отворилась дверь, пациент нервно метнул головой в её сторону, начав глазами изучать неизвестного заходящего внутрь парня. Перед Ричардом стоял высокий мироходец, ростом примерно метр восемьдесят. Из-за отросших кудрявых светло-коричневых волос не было видно лица, поэтому Труман не мог определить, являлся он подростком или взрослым. Вероятнее всего взрослым, так как подростки и дети крайне редко попадали в больницу. Ричард тихо прошёл к столу и поставил на него поднос с едой, не сводя с пациента взгляда. Тот тоже не отводил с него глаз, из-за чего по телу Трумана пробежался холодок, как только он столкнулся с кромешно темным цветом чужой радужки. Какие же мироходцы жуткие...

— Кхм, — помощник врачей подал голос, дабы формально доложить, зачем он здесь, — Я принёс тебе поесть.

Мироходец, взглянув на подрос с едой, ничего не ответил и обратно вернулся смотреть в окно. Тяжелый случай. Ричард от этого раздражённо вздохнул, ведь ненавидел, когда его мало того, что игнорили, так ещё и смотрели на него, как на мусор. Неужели от него волокло чем-то?!

— Прощу прощения, — Ричард при всём своём нежелании старался держать вежливый голос, — Вас, может, что-нибудь беспокоит?

— Здесь же нет Джона?.. — хриплым голосом ответил пациент, вновь взглянув на помощника врачей, — Я правда сбежал оттуда?..

— Всё так и есть. В данный момент вы находитесь в больнице Мирохэнфорта в отделении со сбежавшими мироходцами из стационара JDHCompany, — держал ровный голос Труман, — Здесь вам окажут всю необходимую помощь и предоставят всё для дальнейшего проживания вне стен стационара и данной больницы.

— Даже не верится... — пациент выдал из себя что-то подобии улыбки, — Но я без понятия, как дальше жить. Понимаете... — он с опаской шагнул в сторону своего нового собеседника, нервно перебирая свои бледные ладони. Ричард смог получше разобрать чужое молодое лицо, предположив, что перед ним подросток. Губы парня были все искусанные, а глаза... Они были совсем другими. Без искр и не так, как у дасковКогда у обычных мироходцев угасала Вспышка, то их глаза становились серыми, а белок желтым. Стационар можно сравнить с Видомнией из Голоса Времени, только в первом иные способы извлекания сил ОМП.. Они были черными, из-за чего было невозможно предположить, что перед Ричардом мироходец, — Джон был мне, как брат, и после его предательства, где он начал вытворять надо мной страшные вещи, я мечтал лишь попасть на свободу. Но как только я оказался здесь, я не ощутил счастья...

Он нервно задрожал, а после резко двинулся в сторону Трумана, крепко схватив его за плечи и начав трясти.

— Джон, он гений! Он разработал препарат, без которого мироходец с катушек полетит! Он вызывает привыкание! И он колол в меня его! Мне плохо! Помогите, прошу!

Ричард не на шутку испугался, как только пациент начал повышать голос на последних словах. Он скорее вырвался из чужой цепкой хватки и выбежал из палаты за врачами, ведь мироходец, казалось, был невменяемым.

Так Ричард Труман впервые встретил Лололошку.

В будущем он пожалел, что познакомился с ним.

Прошёл месяц с момента, как Лололошка попал в больницу. На удивление, он быстро пошёл на поправку, хотя первые две недели с ним было сложно всему персоналу. Из-за привыкания нового препарата JDH, с которым врачи Мирохэнфорта ещё не сталкивались, у мироходца были нервные срывы и панические атаки по причине ломки. Он часто говорил на повышенных тонах и ломал вещи. Его нервная система не справлялась с работой, поэтому в срочном порядке подключили психиатра — мистера Линайви, опытного специалиста, работающего с мироходцами более семи лет.

— Лололошка, как твоё самочувствие? — мужчина сел на стул перед койкой. Пациент, тем временем, сидел на ней и, как обычно, смотрел в окно. Лололошка был неразговорчив с персоналом, кроме Ричарда, поэтому проигнорировал вопрос врача, — Ты очень похож на моего сына, — констатировал мужчина, снимая свои рабочие очки, — Такой же молчаливый.

Ло это заинтересовало, и он повернул голову в сторону врача. Лучше поговорить о ком-то другом, нежели копаться в голове и психике мироходца.

— Почему ваш сын молчаливый? — аккуратно спросил он.

— Сам по себе такой, да и я упустил свой шанс его воспитания вместе с женой в его подростковом возрасте. Мы оба по горло в работе.

— Зачем вы тогда его родили, раз нет времени на него? — спросил парень. Вопрос был бестактный, но мужчина решил не обращать на это внимание.

— Мы планировали его, но потом... Произошли непредвиденные обстоятельства, из-за чего я с головой ушёл в работу, — после чего врач достал из кармана тёмно-синих брюк телефон, включил его и показывал своему юному собеседнику обои. Там был мальчик лет шести-семи, стоящий с огромным букетом цветов среди наряженных сверстников. Вероятнее всего это был его сын, который только пошёл в первый класс. У него были тёмные волосы и светло-голубые глаза. Он стоял и улыбался, с трудом удерживая в своих маленьких ручках букет, — Это он пошёл в первый класс. В детстве таким улыбчивым был.

— Славный, — произнёс Ло, осматривая фотографию. Он уголком губ слабо улыбнулся. Не сказать, что он любил детей, но этого посчитал милым.

— А это он сейчас, — мужчина открыл галерею и показал другую фотографию. Там был тот же парень, но уже повзрослевший и без улыбки на лице. На фотографии ему предположительно пятнадцать-шестнадцать. Он стоял у пальмы и хмуро смотрел в камеру телефона. По выражению лица можно понять, что его заставили сфотографироваться. Не хватало ещё надписи: "Геленджик 2012". Также у него сидел попугай на плече, которому он тоже не был рад. Подростковый возраст тяжелый период, начинаешь ненавидеть безобидных пальм и птиц.

Лололошка хихикнул с этой фотографии. Мужчина и сам улыбнулся.

— Что ты сейчас чувствуешь, Лололошка? — задал вопрос психиатр, зная о том, как проблематично парню чувствовать и выражать эмоции. Он уже в голове пометил у себя, что у его пациента деперсонализация. Осталось вывести причины возникновения.

— Он такой недовольный там. Очень смешной! Мне аж смешно стало от его хмурой мордашки, — шире улыбнулся мироходец, — Спасибо, что показали его. Хорошо, наверное, когда есть родители, которые тебя любят...

Ло вновь вернулся в привычное состояние, переводя взгляд на излюбленное окно. Оно напоминало то, которое было у него в стационаре.

— Хорошо, когда есть вообще люди, которые тебя любят... — тихо произнёс Ло, заканчивая свою мысль.

— Тебе не хватает любви? — спросил врач. Пока Лололошка думал над ответом, мистер Линайви сделал пометки в своём блокноте.

— Возможно. Я не знаю что это, — ответил парень.

— Любовь — это сложный комплекс чувств, и чтобы чувствовать их, тебя нужно вывести из того состояния, в котором ты находишься. Для этого нужно принимать специальные таблетки и посещать психолога, который завтра к тебе зайдёт. Я вывел у тебя... — после слов Линайви, Лололошка тяжко вздохнул, встал с койки и вышел из палаты, — Ты куда?

«Прямо как Дилан, тоже убегает во время неприятного диалога,» — подметил у себя мужчина и вышел вслед за своим пациентом.

Лололошка, не желая продолжать разговор, часто во время него вставал и уходил в рекреационную зону больницы. Ему нужно было переварить полученную информацию, особенно те моменты, когда речь заходила о таблетках и шприцах. Он панически избегал их, поэтому врачи каждый раз боролись с тем, чтобы ввести в него нужное лекарство. Поэтому на помощь всегда приходил Ричард Труман, которому мироходец более-менее доверял и отказывался без его ведома отдавать себя под руки другому персоналу. Ричард каждый раз спокойно ему твердил, что ему никто не желал зла, только хотели помочь оправиться после ужасов в стационаре. И Ло это немного успокаивало.

Рекреационная зона больницы представляла из себя зелёную территорию с проложенным по ней кольцевым маршрутом для прогулок пациентов и посетителей. Ещё она была оснащена скамейками и беседками, чтобы в любой момент можно было присесть и отдохнуть. Лололошка, оказавшись на улице, вдохнул свежий прохладный весенний воздух. Погода ещё не позволяла расхаживать в одной легкой футболке, поэтому на его плечи неожиданно легла ткань. Мироходец обернулся и увидел мистера Линайви, который заботливо принёс ему больничную кофту голубого цвета, присутствующая у каждого пациента. Ло кивнул в знак благодарности и накинул на себя теплую одежду.

— Лололошка, это немного бестактно уходить во время разговора, — психиатр решил немного поучить наглого пациента, — Ты же знаешь, ни я и ни кто-либо другой в больнице не хочет навредить тебе. Мы лишь хотим поставить тебя на ноги, чтобы после ты мог жить спокойно. Твой ОМП страдал не только от препаратов JDH, но и нагруженной нервной системы. Если мы поставим тебя на верный путь, то через несколько лет он восстановить свою работу, и тогда...

— Не хочу верить в эти бредни, — нагло перебил своего лечащего врача Лололошка, — Я уже один раз доверился схожим словам, и что в итоге? Я даже выбраться не могу из этого мира!

— Это жизнь, мальчик мой. Здесь нужно рисковать, иначе не продвинешься дальше. Даже спортсмены, сломав конечности, восстанавливаются и идут обратно в спорт, не думая о том, что этот спорт ранее ранил их.

— Но вторая попытка в спорте может сделать их инвалидами. И я уже инвалид, но не в спорте!

Они вместе сделали круг маршрута, после чего мироходец остановился и хмуро взглянул на психиатра.

— Ты ещё не инвалид, Лололошка. Даже если ты им станешь, то это уже твой выбор, ведь после реабилитации будешь самостоятельно решать, принимать дальше таблетки и посещать врачей для улучшения качества своей жизни или нет. Даже сейчас у тебя есть выбор: мы можем выписать тебя по твоему желанию, или мы продолжим лечение, чтобы в конце ты мог полной грудью вдохнуть эту жизнь. В обоих вариантах придётся рисковать.

После слов мистера Линайви Лололошка ушёл в свои мысли. Мужчина на это внутренне ликовал, ведь смог заставить пациента задуматься. Но тот думал не долго: его отвлёк Ричард, вышедший из больницы с какой-то старушкой. Вероятнее всего помогал ей дойти до зоны отдыха.

— Я обязательно подумаю над вашими словами, док, — улыбнулся Ло. Его настроение сразу поднялось, как только он увидел вдали своего друга.

— Я очень на это надеюсь, — психиатр кивнул и взглядом отпустил своего пациента по своим делам. Тот подбежал к Труману и начал что-то активно рассказывать. Вероятнее всего жаловался, что его вновь учили жизни какие-то строгие дядьки.

— Как твоё самочувствие, Ло? — спросил мистер Линайви, усадив приёмного сына на диван, а сам на стул перед ним.

Они сели в зал. Отец только приехал с работы и первым же делом решил спросить о состоянии своего прошлого пациента. Из-за того, что тот постоянно на работе, у него нет возможности следить за Лололошкой и его приёмом таблеток, которые выписал ему в Мирохэнфорте. Приходилось надеяться на то, что его приёмное чадо не пропускало курс лечения. Ло сидел и поглаживал Абилку, которая устроилась на его коленях. Это была огромная редкость, когда кошка садилась на мироходца, поэтому тот прибывал в приподнятом настроении.

— Прекрасно! — улыбнулся Лололошка, — Мы ночь напролёт играли с Диланом в приставку! Я часто выигрывал, но, думаю, Ди просто поддавался мне.

Мимо открытых дверей зала проходил тот самый игроман, с которым мироходец играл ночью в приставку. Ло, увидев его, показал ему язык и захихикал. Дилан, не оставив это без внимания, показал в ответ.

— Дилан, пожалуйста, забери кошку и закрой двери. Я должен поговорить с Лололошкой, — строго произнёс мужчина, понимая, что Ло будет отвлекаться то на кошку, то на своего брата. Дилан, подкатив глаза, зашёл в комнату, подошёл к своему другу и взял с его ног Абилку. Та мяукнула, ведь только-только собиралась вздремнуть.

— Не-е-ет! Абилочка! — грустно протянул мироходец. Дилан на это злобно усмехнулся и убежал из зала.

— Теперь она моя! — послышалось из коридора.

— Итак, Ло. Задаю вопрос снова. Напоминаю, что врать о своем состоянии нехорошо. Как твоё самочувствие? Соблюдаешь курс таблеток? — спросил отец.

— Почему вы думаете, что я сразу вру? У меня правда всё прекрасно, — Ло расслабился, взглянув в окно. Привычка смотреть в окна никуда не делась, — Я живу, как человек.

— "Жить, как человек" — это значит ощущать эмоции и чувства, мальчик мой, — Линайви достал планшет их своей рабочей сумки, включил на нём что-то похожее на блокнот и нашёл тему с Лололошкой. Он старался и дома записывать изменения в состоянии бывшего пациента.

— У нас недавно была небольшая ссора с Диланом. Я волновался, что он больше не захочет разговаривать со мной. Представляете... Я волновался, — тихо произнёс парень, тепло улыбнувшись, — Чувствовал, как в груди готово всё разорваться при одной только мысли: «А вдруг мы с ним больше не будем дружить?»

— Хорошо... — кивнул мужчина, делая пометку в планшете, — Настолько ты искренен с ним?

— В каком смысле? — в недоумении спросил Ло, взглянув на своего бывшего лечащего врача.

— Я знаю, что с людьми ты можешь быть совсем другим, нежели наедине с самим собой или со мной, когда мы впервые встретились.

Лололошка насупился. Ему не понравились чужие слова. Ло в принципе не нравилось, когда кто-то видел его маски, за которыми он скрывал себя настоящего.

— Я помню, как ты вёл себя с сыном Труманов, — продолжил Линайви, серьёзно взглянув в глаза своего приёмного сына, что были под линзами очков, — И сними очки. Мне нужно видеть твои глаза.

Ло опустил голову, снял очки и отложил их в сторону. Он нехотя посмотрел на мужчину, нервно начав кусать губы. Его будто отчитывали, как маленького ребёнка, чем тревожило парня. Он знал прекрасно, что поступил с Ричардом неправильно, но и тот тоже виноват! Почему вся вина свалилась на одного Лололошку, и ему об этом каждый раз напоминали? Мистер Линайви часто использовал манипуляции против мальчика, чтобы он делал и говорил хоть что-то, иначе тот не будет воспринимать его. Ло привык, что с ним не сюсюкаются, поэтому мог неосознанно вольничать, если его собеседник не говорил строгим и ровным голосом.

— Я забрал тебя к себе не просто так, Лололошка, — тяжко вздохнул отец, — Я знаю, что ты хороший парень. И я дал тебе шанс почувствовать себя простым подростком, что окружён родительской любовью и друзьями. Так что, пожалуйста, будь искренен со мной сейчас. Я не хочу, чтобы с Диланом произошло то же, что и с Ричардом.

— Все совершают ошибки, мистер Линайви, — произнёс Ло, смотря из под челки на опекуна, — И я не исключение. То, что было с Ричардом, не повторится и с Диланом.

Мироходец сделал паузу и поджал губы, стесняясь продолжить. Он сам себе только недавно признал это, поэтому говорить об этом кому-то была сложной задачей.

— Я привязался... — замялся он, — И с Ричардом... Просто мы встретились не в то время и не в том месте. После стационара я был в сильном шоковом состоянии, мне нужно было отойти от всего, что произошло со мной. Уже не помню, что было в стационаре... Но помню побег из него. Это было ужасно... И сейчас, когда я оправился, то готов открыться миру с улыбкой на лице! В том числе и Дилану!

— Очень надеюсь, что это так, — кивнул Линайви.

Лололошка по прибытии в эту семью стал идти на поправку: начал ощущать эмоции и чувства, понимать, чего он хотел, немного осознавал, кто он есть на самом деле. Но защитный механизм психики не давал ему полностью расслабиться. В нужные моменты он надевал маски личностей, которые он перенял от людей в прошлом.

Первая маска — Рома.

Вторая маска — ???

??? — ???

Ему предстояло ещё очень много работы.

Потому что эти маски всегда находились на его лице.

— Надеюсь, о курсе лечения мы не забываем? — напомнил проигнорированный вопрос психиатр.

— Конечно нет, — старался держать ровный голос бывший пациент.

— Помогают? Приступы дереализации (Нарушение восприятия, при котором окружающий мир воспринимается как нереальный или отдалённый, лишённый своих красок и при котором могут происходить нарушения памяти.) уменьшились?

— Да. Я могу идти? Просто не терпится уже к Абилке...

— Если помогают, то нужно купить ещё. Да, иди, — мистер Линайви отвлёкся на список лекарств, которые нужно купить в дом, поэтому решил отпустить мироходца.

Лололошка встал с дивана и вышел из зала. Ему поскорее хотелось не к домашнему питомцу, а в коридор. Он всё ещё очень не любил, когда кто-то копался в его голове. Ло всем своим сердцем благодарен, что мистер Линайви помогал ему, но он пока не был готов к сеансам и душевным разговорам. И к принятию таблеток тоже. Он уверен, что ещё чуть-чуть времени, и он без тревог будет разговаривать о себе со своим бывшим психиатром. Как говорят люди: «Время лечит?»

Лололошка зашёл в комнату и увидел Дилана, сидящего за своим ноутбуком. Он подошёл к нему и похлопал по плечу.

— Нет-нет, не сейчас! Твой лимит слов со мной на сегодня исчерпан, — помотал головой Дилан, играя в какую-то RPG игру.

— Тогда я пойду гулять, — пожал плечами Ло, после чего подошёл к шкафу с одеждой и начал доставать оттуда свою излюбленную рубашку с галстуком и шорты.

— Это уж тем более нет! Ты уже нагулялся за эту неделю!

— В смысле? С какого промежутка времени у меня ещё и лимит на прогулки?! И почему этот лимит поставил ты, а не я?!

— А вдруг тебя JDH найдет? — заволновался Дилан. Он снял наушники с головы и взглянул в сторону своего друга.

— Извините, но лимит слов у меня закончен! Я смогу вам ответить в другой раз, поэтому попробуйте завести со мной разговор позже! — хихикнул мироходец, бросив свою одежду на кровать.

— Ло, прекрати! Тебе на улице одному быть не безопасно. Ты уверен, что сможешь гулять без приключений на свою задницу?

— Но я хочу гулять! Меня никто не найдёт и не сворует, даю слово мироходца!

— Будь тогда всегда на связи, окей? Пиши мне каждые десять минут!

Лололошка кивнул головой и начал переодеваться. Дилан встал со стола, подошёл к своему другу и положил свою ладонь на его оголённое плечо. Тот снимал свою домашнюю белую футболку.

— Если вдруг что-то случится, то пиши мне или отцу и давай дёру. Только без использования Вспышки, — тихо произнёс Дилан, после чего вернулся за стол и надел обратно наушники.

Ло улыбнулся, надел рубашку и всю остальную одежду. Даже не причесавшись, он обулся, вышел из квартиры, а затем на улицу, после чего вдохнул дневной летний воздух. Как же хорошо, когда на дворе лето.

— Всё же нужно учиться проводить время с самим собой, — сказал для себя Лололошка, после чего направился по своим делам.