«Трещины в щитах»

Доп

***Прошел год.***

Новый сезон экси был в самом разгаре. Стадион Университета Южной Калифорнии ревел, окрашенный в традиционные золотые и красные цвета. Новый состав «Троянцев» готовился к выходу на поле для проведения полуфинального матча.

В раздевалке было шумно. Новые игроки переговаривались, натягивали экипировку, делились предстартовым мандражом.

Джереми Нокс стоял в стороне, у своего шкафчика. На нем была капитанская форма. За этот год он сильно изменился: в его золотистых волосах появились первые серебряные, взгляд стал глубже и строже, а на лице больше не было той прежней, беззаботной мальчишеской, солнечной улыбки. Но он всё еще улыбался. Это была другая улыбка — тихая, невероятно прочная, та которая хранила историю — это была улыбка-память.

Джереми залез под воротник своей футболки и достал серебряную цепочку, которая висела у него на шее. На ней покачивались два предмета: простое серебряное кольцо без камней и стальной жетон с номером «29» — номером, под которым Жан Моро играл свой единственный, лучший сезон в USC.

Джереми прижал жетон и кольцо к губам, закрыв глаза на секунду. В его памяти мгновенно ожил шум океана, розовый закат и тихий, хриплый голос: «Ты стал моим солнцем, Джереми...»

— Капитан? Пора выходить, — позвал его молодой нападающий из новичков.

Джереми спрятал цепочку обратно под форму, ближе к сердцу, взял свою клюшку и повернулся к команде. На его лице сияла та самая, знаменитая «троянская» улыбка, которая вела за собой тысячи людей.

— Идем, парни, — твердо сказал Джереми. — Покажем им, как играют «Троянцы».

Он первым вышел из раздевалки и побежал по темному туннелю навстречу ослепительному свету прожекторов стадиона. Трибуны вззорвались оглушительным ревом, приветствуя своего капитана.

Джереми выбежал на паркет, поднял голову вверх, глядя на огромный купол стадиона, и улыбнулся невидимому зрителю на самых лучших местах. Его собственное солнце навсегда зашло там, на пляже, вместе с Жаном Моро. Но Джереми Нокс продолжал светить для всего остального мира. Ради француза, который наконец-то обрел свой покой в темноте, оставив после себя вечный, чистый свет.

Гул стадиона был похож на шум разъяренного океана. Стены площадки, выдерживающие удары силовых приемов и отскоки мяча на безумной скорости, гудели от резонанса тысяч голосов. Световые таблоиды вспыхнули, и на корт вышли две команды: «Троянцы» и их давние соперники — «Дикие коты», готовые биться за каждый ярд.

Джереми Нокс занял позицию нападаюего, крепче сжимая древко клюшки. В экси нет места медлительности: жесткий синтетический мяч развивал скорость до ста миль в час, а рикошеты от прозрачного потолка и боковых ограждений превращали каждую атаку в непредсказуемый хаос. В воздухе витал запах канифоли, разогретого пластика и пота.

Свисток арбитра разорвал тишину, и игра началась.

Соперники сразу попытались навязать жесткую, агрессивную борьбу. Нападающий противников попытался пройти через фланг, но защита «Троянцев» сработала слаженно, впечатав его в плексигласовую стену. Глухой удар сотряс ограждение. Мяч отскочил в центр поля, подхваченный клюшкой Джереми.

Нокс двигался по корту со смертоносной грацией. В его движениях больше не было суеты — только выверенная точность. Он уклонился от силового приема, резко развернулся на триста шестьдесят градусов и легким кистевым броском отправил мяч под самый потолок. Снаряд закрутился в воздухе, отскочил от верхнего перекрытия под немыслимым углом и упал прямо в сетку клюшки одного из нападающих «Троянцев» — Дерека Томпсона. Быстрый выход, бросок — и датчики на торцевой стене вспыхнули ярким красным светом. Первое очко.

Игра нарастала, превращаясь в мясорубку. Стычки у ворот, хруст экипировки, тяжелое дыхание за решетками шлемов. Во втором тайме соперники сровняли счет, воспользовавшись ошибкой молодого защитника USC. Команда на секунду дрогнула, но Джереми мгновенно оказался рядом, хлопнул новичка крагой по наплечнику и кивнул. Его спокойствие действовало лучше любых криков.

За тридцать секунд до финальной сирены счет оставался ничейным — 6:6.

Ксавье Морган — вице-капитан и полузащитник «Троянцев», перехватил мяч у собственной зоны ворот. Защита соперника мгновенно перекрыла все прямые траектории передачи. Ксавье видел перед собой лишь глухую стену из чужих игроков, но в его голове корт прочертили сотни гипотетических линий отскока — так, как когда-то учил его видеть поле Джереми, а вместе с ним и Жан Моро.

Морган сделал быстрый ложный замах, заставив вратаря дернуться вправо, и с оглушительным щелчком послал мяч не в ворота, а в боковую стену. Снаряд с бешеной скоростью рикошетом срезал угол, пролетел над головами защитников и вошел точно в угол прямоугольной зоны ворот.

Красная подсветка залила корт. Сирена возвестила об окончании матча. Счет 7:6. Победа «Троянцев».

Стадион потонул в оглушительном реве. Игроки USC бросились друг к другу, сбрасывая шлемы, обнимаясь и крича от восторга.

Джереми медленно снял шлем, глубоко вдохнув прохладный воздух арены. Его волосы намокли от пота, грудь тяжело вздымалась, но на лице играла тихая, светлая улыбка. Поправив защитные щитки, он расстегнул замок на воротнике игровой джерси. После чего расстегнул цепочку на шее и снял её. На ладони в плотной спортивной краге блеснули стальной жетон с номером «29» и серебряное кольцо.

Джереми поднес их к губам, на секунду прикоснулся к прохладному металлу, а затем крепко зажал цепочку в кулаке. Он сделал шаг вперед, выйдя на самую середину корта, и высоко поднял сжатую руку вверх, к самому куполу стадиона — туда, где над морем золотых и красных флагов бился свет прожекторов.

Он делал так всегда. После каждого матча. Независимо от того, горел ли на табло разгромный выигрыш или тяжелое поражение. Он смотрел наверх и искренне, тепло улыбался — Жану, трибунам, всему миру. Улыбался так, чтобы его солнце, где бы оно сейчас ни находилось, знало: Джереми Нокс сдержал свой обет, и свет в нём никогда не погаснет, как и никогда не погаснет любовь и память к своему любимому, защитнику, солнцу, парню и просто Жану Моро.