«Трещины в щитах»

Глава 13

***Прошло три дня***

Состояние Жана ухудшалось с каждым часом. Он больше не мог сам вставать: нижняя половина его тела была полностью парализована, а речь стала невнятной. Больничные мониторы монотонно отсчитывали последние минуты его жизни.

Джереми не отходил от него ни на шаг. Он спал на неудобном кресле рядом с койкой, сам кормил Жана с ложечки, когда тот мог есть, и постоянно разговаривал с ним — рассказывал глупые байки из жизни команды, читал спортивные новости, делая вид, что всё это обычное дело. И он упорно, отчаянно улыбался. Каждый раз, когда Жан открывал глаза, первое, что он видел — это теплую, любящую улыбку Джереми.

На четвертый вечер, когда солнце начало клониться к закату, Жан слабо сжал пальцы Джереми.

— Джереми... — тихо позвал он.

— Да, mon soleil? (моё солнце) — Нокс мгновенно отложил книгу.

— Забери меня... отсюда. На один вечер. Всего на один.

Джереми нахмурился, его улыбка на секунду дрогнула.

— Жан, врачи говорят, что тебе нельзя покидать палату...

— Пожалуйста, — в глазах Жана было столько отчаянной, предсмертной мольбы, что у Джереми перехватило дыхание. — Я не хочу... умирать в этой клетке. Среди этих машин. Отвези меня... на наш пляж. Я хочу посмотреть на закат. С тобой. Только один раз.

Джереми смотрел в эти темные, тускнеющие глаза и понимал: это их прощание. Жан просил о последней милости.

Нокс сжал зубы, сдерживая рвущийся наружу крик. Он кивнул.

— Хорошо. Я всё устрою. Потерпи немного.

Джереми задействовал все свои связи, авторитет капитана и деньги. Он буквально заставил лечащего врача подписать бумаги на краткосрочную выписку под личную ответственность, пообещав вернуть Жана через два часа. Врач лишь грустно покачал головой, понимая, что возвращать, скорее всего, будет уже некого.

***

Они приехали на пляж, когда небо уже начало окрашиваться в багровые и золотые тона.

Джереми аккуратно выгрузил Жана из машины. Француз весил до ужаса мало — болезнь высушила его тело, оставив лишь хрупкий скелет и бледную кожу. Джереми взял его на руки, бережно прижимая к груди. Жан обхватил его шею слабыми, дрожащими руками, уткнувшись носом в плечо Нокса.

Они дошли до их места. Джереми сел на песок, усадив Жана рядом с собой и надежно обняв его со спины, чтобы тот не упал. Жан был слишком слаб, его голова полностью покоилась на плече Джереми.

Океан шумел внизу, накатывая белую пену на темный песок. Ветер дул с воды, принося запах соли. Солнце — огромный, огненный шар — медленно опускалось за горизонт, заливая весь мир вокруг них невероятным, прощальным светом.

Жан сделал глубокий, хриплый вдох. Впервые за всю свою жизнь он не чувствовал страха. Здесь, на этом пляже, с теплой рукой Джереми на талии, призраки прошлого наконец-то отступили. Рико Морияма, Грейсон, «Гнездо», боль, унижения — всё это растаяло в шуме океанского прибоя. Он был свободен. Он был защищен.

— Как красиво... — прошептал Жан. Его голос был едва слышен из-за шума волн.

— Да, очень красиво, — ответил Джереми. Он прижался щекой к макушке Жана. Его собственные глаза были полны слез, но он продолжал улыбаться, глядя на закат.

— Спасибо тебе, Джереми, — тихо сказал Жан. Пальцы его левой руки нашли ладонь Джереми и слабо переплелись с ними. Серебряное кольцо холодно коснулось кожи Нокса. — Спасибо за то... что показал мне, каково это — быть любимым и живым. Без тебя я бы умер там... в темноте, в «гнезде».

— Перестань, Жан... — Джереми сглотнул слезы, его голос задрожал. — Мы еще...

— Нет, послушай, — Жан слабо повернул голову, глядя на Джереми. В его глазах отражался золотой свет уходящего солнца. Это был взгляд человека, который обрел абсолютный покой. — Ты стал моим солнцем, Джереми. Жаль только... что солнце заходит.

Жан мягко улыбнулся — впервые за всё время их знакомства эта улыбка была абсолютно счастливой, легкой и свободной от боли.

— Я люблю тебя, Джереми. Помни... свое обещание.

— Я люблю тебя, Жан, — прошептал Джереми, целуя его в губы. Этот поцелуй пах солью океана и солью их общих слез. — Я помню. Я обещаю.

Жан удовлетворенно вздохнул. Он повернул голову обратно к океану, поудобнее устроился на плече Джереми и медленно закрыл глаза. Его дыхание стало реже. Вдох... долгий выдох... еще один слабый вдох...

И... тишина.

Тело Жана в руках Джереми обмякло, став пугающе тяжелым. Рука француза скользнула вниз, безвольно упав на песок. Серебряное кольцо тускло блеснуло в последних лучах солнца. Голова безвольно полностью упала на плечо Джереми.

Жан Моро уснул на плече у своего солнца. Но на этот раз — навсегда.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, уступив место холодным, серым сумеркам. Океан продолжал шуметь. А Джереми Нокс всё сидел на берегу, крепко сжимая в объятиях уже остывающее тело своего защитника. Его плечи сотрясались от беззвучных, разрывающих грудь рыданий, слезы текли по щекам, капая на темные кудри Жана.

Но сквозь эти слезы Джереми упрямо, отчаянно улыбался. Потому что он пообещал Жану. Потому что его солнце попросило его больше никогда не унывать.