Trees

Про белые хлопья поговорили. Мороки с глазу на глаз тоже прошли. Время бедных курьеров в холод разносить последние заказы и мчать со всем рвением в тепло родной квартиры. В конце концов, все заслуживают праздника, и пора бы его организовать. Да, может, нелепо и несвязно, но новый год на то и повод вести себя глупо, почти откровенно тормозом. Поджимать губы, загребать в объятия своих близких и не отпускать до нулей, а то и долго после.

Стример, дела которого, как и ожидалось, идут в гору ночным режимом. Встать вместе с луной почти то же, что и утром с солнцем. Вопрос освещения здесь не играет. Главное не выть волком, даже если поясница грозит отказать. Соседи не обрадуются.

Сегодня пришлось встать куда раньше обычного. Потому что курьеры поздно уже по домам сидят, как и полагается. Потому что одного Ричарда оставлять готовить квартиру к бурному празднованию не хотелось, и то было бы несправедливо во всех отношениях. Он и так сменил для того режим по своей инициативе, хотя Глен старался отговорить, ибо одному ему мучиться с редкими круглосуточными, мероприятиями и прочим, где можно проводить досуг и благодаря покупкам откуда жить. Теперь мучались оба, помимо того, конечно, что Глен большую часть из времени работал, как бы дела в гору не шли, а Ричард по прежнему бодрствовал днём для записи видео с лучшим освещением. Выгула питомцев. Канал не бросил и не планировал. Вернее бросал, но не канал, а запись роликов прямо по пути, прерываясь на созвоны с Тимом и Диланом. Далековато их развело, конечно, но он не жалел ни денег, ни времени, проведенного здесь или без жалости убитого, на то, чтобы съездить повидаться. Время ваше.

Насчёт вечерней подготовки впопыхах и трели дверного звонка. Курьер.

С едой на дом, конечно, было проще и быстрее. Убивать и без того недостающее время готовкой было бы отчаянием, не меньше. Не суть насколько она вредная и что же потом случится с желудком. Новый год. Какое здоровье? Вы шутите?

С украшением квартиры было закончено. Насколько это возможно, когда стрелки часов торопились к одиннадцати, а там и новый день не за горами.

Из всей перетасовки карт только один дуэт оставался прежним. Кано и Персика разделять было бы не по божески.

— Добавишь что-нибудь о том, что партнёров тебе здесь приводить команды никто не давал? — Ричард, состроив самую дружелюбную из своих гримас, распластался рядом с Гленом на диване, конечно скорее сидя, чем лёжа, ибо места на две фигуры не хватало. Не так удивительно.

— Нет. Нет, не думаю, однозначно не сегодня. — Голос второго звучал значительно тише. Обычно в это время он уже бодрствовал, но однозначно не сегодня.

Пауза занятнулась. Вот только на этот раз была не легка всем пониманием, а наоборот и куда хуже. На отношение к себе не должно влиять неприятие со стороны окружающих. Даже если их принято называть семьёй.

— Мать звонила? — Скорее утверждение, чем вопрос. Пора бы прекратить строить из себя порядочного.

— Ещё вчера. Из меня будто все соки высосали. — Ещё одна пауза, но здесь ей остаться не суждено. — Нет, я, конечно, люблю её и она меня, бесспорно, любит, хочет лучшего будущего. — Три последних слова неприятно осели на небе и Глен с силой потёр переносицу. — Я увлёкся, извини. А твоя что?

— Приглашает к себе, говорит, и отец будет рад видеть, но я пока наобсуждался образа своей жизни.

— Мы им расскажем? — Глен чуть было не соскользнул с дивана, но вовремя подскочил. — В смысле обо всем этом? — Обвёл тот руками комнату, явно имея ввиду не только образ и местно жительства Ричарда, но и его составляющее.

— А надо?

— Нет.

Душевные разговоры, конечно, хорошо, но здесь в значимости они уступали тактильности и отступали на задний план, когда теснять все на том же диване, до спальни далековато, руку протяни, Глен баловался с волосами партнёра, глупо глядя в экран чужого телефона. До этого они смотрели поздравления своих знакомых из жизни до. Личные поздравления, или выставленные на каналах тех.

Мир меркнет на фоне вечеров, на которые они оба имели право.

Маме не расскажем.