"Транссиб": воспоминания

Десять лет спустя «Транссиб» продолжает говорить о самом важном — о людях и встречах, которые случаются по пути. Ведь, как говорил Дмитрий Брусникин: «Очень непрост путь от человека к человеку». Премьера стундеческого спектакля состоялась в Школе-студии МХАТ.

Мы поговорили с выпускниками, которые когда-то ехали по маршруту Москва — Владивосток о том, что самое важное они вынесли из поездки. Показы спектакля пройдут в ТОН-ЦЕНТРЕ, в пространстве которого спектакль отметит свое десятилетие. 

Саша Золотовицкий

Это было где-то в середине поездки, когда часовые пояса уже совсем смешались и ты автоматически просыпался в четыре утра. Примерно тогда я совсем загрустил, и у меня поплыл мозг. Я проснулся от того, что на меня смотрит чудовищно пьяный человек. Он сидел напротив, увидел, что я не сплю, и спросил: «Есть ли стакан?» Я сказал: «Есть», — а сам не понимал, что происходит. У него была такая чекушка водки под названием «Белочка». Он взял эту «Белочку», налил полный стакан и залпом выпил. Потом его высадили из поезда.

Спустя десять лет самым важным, наверное, оказалось то, что эта поездка когда-то была в моей жизни. Это прикольно: и в наших жизнях, и в жизни нашего курса. Сейчас кажется, что это было совсем другое время, совсем другая страна. Многие тогда были живы, и вообще за окном была какая-то другая реальность. И кажется, что мы успели застать и сделать слепок этой реальности, в которой мы жили и которой уже, к сожалению или к счастью, нет.

Эва Мильграм

Лучше всего я помню, как наш поезд туда и обратно проходил мимо моего дома и мимо домов моих однокурсников. Самое яркое воспоминание — как на обратном пути мы ехали через Пермь, и моя семья, мой папа, его студенты пришли на платформу в костюмах, устроили нам перформанс из какого-то их спектакля, подарили посикунчики, палёную водку, спели песни, поводили хороводы. Было очень весело, и даже есть фотография, где Брусникин и мой папа — два мастера в облачении. На одного из них надели какие-то рога — как раз это были костюмы, по-моему, из спектакля «Сказка о царе Салтане». Получилось очень круто. 

Самое главное всегда было то, что мы, такие зелёные, только что выпустившиеся из школы дети, в розовых очках, прокатились по всей стране. Мы успели за эту поездку поплакать, позлиться и столкнуться с реальной жизнью. Мы только вышли из родительских гнёзд, по крайней мере, превалирующая часть нас. Мы столкнулись с жизнью, но при этом мы учились всех этих людей любить. Нам привили эту любовь к человеку. Брусникин всегда говорил о том, что каждый человек — это космос, нет неинтересных людей. Это значит, что ты просто его не раскрыл, не дошёл до сути, поторопился, или он тебе не доверился по какой-то причине, ты недостаточно провёл с ним времени.

Самое главное — это действительно любовь к человеку. После этих многочисленных разговоров становится понятно, что человек может выглядеть одним образом, а внутри у него совсем другое. Нельзя делать выводы по внешним данным, по одежде, по тому, как человек выглядит, по тому, какое у него довольное или недовольное лицо. Это всё маски, образ, а то, что у человека внутри, — совсем другое. На самом деле внутри каждого человека — маленький мальчик или маленькая девочка, которые нуждаются во внимании и любви. 

Очень многие пассажиры, которые ехали с нами весь маршрут, знали, что мы ищем истории, но почему-то обходим вниманием людей, которые едут с нами в плацкарте. И когда мы к ним приходили, они говорили: «Ну наконец-то, наконец-то вы ко мне обратились». Хотя иногда человек выглядел так, что, казалось,  лучше к нему не обращаться. В общем, я думаю, что это самое важное. Мастер научил нас, любить человека. Мне кажется, эта поездка была в том числе про любовь к родине, потому что наша страна — это и есть люди. Поэтому она такая необъятная, и нам одним мазком показали её просторы, насколько она разная. Девять часовых поясов всё-таки. Ты начинаешь понимать её величие, где-то расстраиваешься, печалишься, но всё равно нежно любишь свою страну.

Аскар Нигамедзянов

Особенно ясно я помню людей, с которыми общался. И насколько было волнительно каждый раз приходить в вагон к Дмитрию Владимировичу Брусникину и делиться собранным материалом.

Спустя десять лет для меня оказалось самым важным то, что мы поставили очень хороший спектакль, который успело посмотреть тысячи людей из разных городов. А еще то, что эта поездка вдохновила меня на написание хороших стихов про Транссиб.

Юлия Разумовская

Из поездки я особенно ясно помню, что все твои перемещения и вся твоя активность - это коридор или проход в купе и плацкарте. Помню матрасы, и как мы все с тетрадками и диктофонными записями ежедневно ходили сквозь все вагоны к мастерам и рассказывали, с кем познакомились. Эти узкие проходы и то, что все твое пространство на две недели очень тесно связано с людьми вокруг, было похоже на сериал или фильм. 

Спустя десять лет, я понимаю, что это был уникальный опыт. Так мало людей совершали этот маршрут , а у нас он был! Это невероятное счастье. И это не только про «собрать истории для спектакля», это про чувство масштаба, смену часовых поясов, ощущение простора. Вот уже десять лет мы играем Транссиб: получается, каждый месяц я регулярно возвращаюсь туда, в наш поезд, к нашим людям, к собранным историям и сохранившимся ощущениям. Удивительно, что за все эти годы мы его не сыграли на вокзале или на фоне поездов — это же очень просится, и поэтому особенно ценно отметить юбилей спектакля в ТОН-ЦЕНТРЕ.