Торги за принца.

Болезненный удар пришелся прямо по затылку, перед глазами потемнело, а звуки с трудом пробивались до слуха. Мир резко угас. Вместо того чтобы отключиться, Готье очутился в полной темноте. Тихо, холодно и страшно. Сразу же вспомнился экипаж, в котором его увозили из этого места. Тогда ему заткнули рот и завязали глаза. Он никогда не боялся темноты, но, вспоминая прошлое, юноша невольно сжался, ему хотелось обнять себя, забиться в угол. Но все было пустым и бесформенным. Картинка резко сменилась. Да и не только она. Готье неожиданно почувствовал знакомый запах сырости, лязганье цепей. Страх липкими щупальцами сковал все тело. Очертания «клетки», в которой он сидел, дожидаясь своей участи, вновь предстали перед глазами. Вот. Только там он сидел, ничего не чувствуя, даже мысли в то время толком не посещали голову. Но откуда тогда такие четкие воспоминания?

Тело неприятно подрагивало то ли от таблеток, то ли от холода, каждый шорох заставлял дергаться. Неясно было, что это — игра воображения или воспоминания, засевшие где-то на подкорке мозга. Решетка скрипнула, и в клетку ввалился незнакомый мужчина. Чистая, опрятная одежда, кольца на пальцах явно из драгоценных металлов. Его сальная ухмылка пробирала до костей. Тело никак не хотело двигаться, зато сердце колотилось так быстро, что вот-вот должно было пробить ребра. Мужчина подошел ближе, провел жирными пальцами по плечу, спустился ниже по руке.

— Как жаль, что товар портить нельзя. Я бы с удовольствием забрал тебя себе на пару дней.

Его пальцы сжали подбородок, потянули вниз, заставляя приоткрыть рот. Теперь страх вытесняло другое, более сильное чувство. Гнев. Готье собрался с силами, желая заставить тело двигаться. Взмах рукой — и кулак врезается во что-то твердое. Юноша хмурится, яркий свет неприятно режет глаза. Ощущения меняются. Запах свежей травы щекочет ноздри, шум вокруг неприятно раздражает слух, а еще отчего-то болит кулак. Наконец-то зрение фокусируется. Готье видит над собой Гедеона, который держится за скулу, недалеко от него стоит Люмьер, согнувшийся пополам. Его громкий смех отвлекает. Наконец до мозга доходит тупая боль в затылке, и воспоминания возвращаются.

— Что случилось? Гедеон, тебе больно?

Все плывет, но Готье пытается встать. Он наконец вспомнил о том ударе, вспомнил, почему помчался сюда как дурак.

— Я успел? Виви в порядке?

Голос дрожит, юноша наконец-то садится и тут же жалеет о своем решении. Головокружение и давящая боль мешают сфокусироваться. Гедеон оказывается рядом, придерживает и дает опору. Аромат его парфюма отчего-то успокаивает. Юноша на секунду прикрывает глаза.

— Все в порядке. Я предвидел что-то такое, поэтому за нами все это время следовал комиссар. Доказательств достаточно, детей, которые оставались здесь, уже забрали и ищут их семьи. С теми, кого успели продать, сложнее, но поверь, теперь будет проще разобраться с этим, отец проследит.

Когда боль постепенно отступила, Готье осмотрелся по сторонам. Во дворе было непривычно тихо, посредине валялся тот самый кнут, бревно и топор, которым Готье собирался зарубить человека, мучавшего детей все это время. Осознание пришло довольно резко. В момент, когда он решил заступиться за Виви, им управляла не жажда справедливости. Он желал отомстить. За себя, за нее, за других детей.

— Готье.

Тихий, почти бархатный голос Гедеона вернул юношу в реальность, заставляя мысли отступить на второй план.

— Не знаю, что ты успел придумать, но ты поступил правильно. Ты спас ее, у этой парочки были довольно гнусные планы, думаю, они тебе совсем не понравятся. Но теперь все позади.

Наконец Готье посмотрел на Гедеона, его скула припухла и покраснела. Видимо, удар получился довольно сильным. Стало стыдно, поэтому юноша отвел взгляд.

— Твое лицо... прости, я не хотел.

Старший лишь усмехнулся и без предупреждения поднял юношу на руки.

— Все в порядке, сейчас куда важнее показать твою голову врачу. А потом тебя ждет наказание. Ты обещал мне не лезть в неприятности, а в итоге подверг свою жизнь опасности.

Готье стушевался, он даже забыл как-то отреагировать на то, что до экипажа его несли на руках. К счастью, на помощь пришел Люмьер.

— Ну ладно тебе, не бурчи, Гедеон. Наш маленький принц показал себя с лучшей стороны. Хотя я все еще крайне недоволен тем, что ты не дал мне переломать руки тем уродам.

Люмьер цокнул языком и открыл дверь экипажа. Вокруг почти никого не было, в доме тоже было непривычно тихо, окна и двери были раскрыты, куры спокойно гуляли по проезду. Отчего-то эта картина не радовала.

— С детьми точно все будет в порядке?

Юноша отвернулся, уложил голову на плечо Гедеона. Усталость резко накатила, а глаза начали слипаться. Стресс все еще плохо влиял на неокрепший организм юноши.

— Поспи немного, я обо всем позабочусь.

Гедеону хотелось верить. Его голос действовал лучше успокоительных отваров. И Готье уснул, всю дорогу он отдыхал, лежа на руках старшего. Уже в особняке его осмотрел лекарь.

— Ничего серьезного, всего лишь небольшая ссадина. За пару дней все пройдет. Вы выглядите гораздо лучше, чем в нашу первую встречу, юноша. Еще немного, и тело окрепнет и будет соответствовать вашему возрасту. Не забывайте хорошо питаться, физические нагрузки также не помешают. Но чуть позже, для начала дайте телу отдохнуть.

Готье внимательно слушал и кивал. Он и сам планировал уже завтра вернуться к тренировкам. Ему нравилось заниматься с Гедеоном и Люмьером. За это время он научился управляться с тренировочным мечом, несколько раз видел, как старшие тренируются с настоящим оружием, и даже сам пробовал некоторые упражнения с ним. В комнату зашел отец. Он выглядел обеспокоенным, быстро осмотрев всех присутствующих, он поздоровался с врачом и присел на край постели.

— Готье, твоя тяга к приключениям мне кое-кого напоминает. Уверен, ты добавишь мне седых волос. Твоя мама чуть с ума не сошла, когда услышала о случившемся. Они с Габриэллой были на приеме в честь дня рождения одной из ее подруг, уверен, обе перепугались, будь готов к тому, что тебя отчитают.

Грейс ворвалась в дом с оглушительным грохотом. Габи семенила следом со своей гувернанткой, ничего не понимая, но явно поддерживая настроение матери. Ее маленький носик насупился, а брови сдвинулись к переносице. Готье как раз сидел в гостиной и потягивал теплый куриный бульон из кружки. Женщина зло посмотрела на Гедеона, стоящего рядом, и села рядом.

— Вы доведете меня, детки. Я думала, что сойду с ума, когда мне позвонил Уильям.

Женщина прижала к себе младшего и тихо всхлипнула. Грейс всегда была эмоциональной, а когда дело касалось ее детей, она теряла самообладание. Они просидели так около получаса. Грейс попросту отказывалась отпускать младшего, а Готье и не был против. Тепло и любовь близкого человека помогали чувствовать себя лучше, Гедеон решил не мешать и поднялся в кабинет к отцу. Их сегодняшняя выходка помогла решить несколько проблем. Уильям как раз занимался поиском семей тех детей, которых они забрали.

Готье пришел в себя через пару дней. Все это время семья его поддерживала. Грейс вытаскивала юношу на совместные ужины, Габи показывала любимые игрушки, а Гедеон часто сидел в комнате младшего и читал. Готье нравилось такое внимание. Он привык к постоянной компании Гедеона и сам начал искать его. Так они начали проводить еще больше времени вместе. Теперь Готье часто бывал в спальне старшего, он любил наблюдать за рыбками и расспрашивал о них, когда Гедеон не был занят. Все постепенно приходило в норму.

С тех пор, как они помогли детям, прошло около двух недель. Готье стал с большей уверенностью появляться на семейных посиделках, с удовольствием играл с Габриэллой и наблюдал за тем, как рисует мама. Каждый раз, когда они проводили время вместе, в груди Готье разливалось приятное тепло. Юноше нравилось ощущать себя частью этой семьи, и он напрочь забыл о том, что он принц. Главной отрадой юноши был Гедеон. Он делился информацией о спасённых детях, часто встречался с комиссаром, чтобы узнать, как продвигаются поиски тех, кого успели продать, и очень много времени проводил с Готье. Особенно в те моменты, когда ему снились кошмары. В последнее время их стало больше. Он неохотно делился со старшим теми обрывками, которые запоминал. Самым ярким и частым был момент, когда клеймо опускается на оголённую кожу. Боль казалась реальной, а просыпался юноша в холодном поту. Он резко вскакивал, но никогда не кричал, боясь беспокоить близких. После пары таких рассказов Гедеон обосновался в кресле возле постели Готье. Тот держал его за руку, пока засыпал, а когда просыпался, снова видел старшего.

— Ты снова не спал?

Юноша просыпался с трудом, тер глаза и долго приходил в себя после сна. Гедеон считал его чертовски милым. Старший часто заправлял светлые волосы принца и еле заметно улыбался.

— Засиделся за работой. Что снилось?

В присутствии Гедеона кошмары не мучили юношу, и он с удовольствием этим делился. После слушал рассказы Гедеона о том, что удалось выяснить, и радовался каждый раз, когда очередной ребенок возвращался в свою любящую семью. Спокойная жизнь продлилась до восемнадцатого дня рождения юноши, оставался ровно год до того, как он сможет полноправно претендовать на роль императора.