Топь(14 глава)

Лес беднел на свои съестные дары с каждым днём. Что-то съедали звери, что-то забирал человек, остальное же угасало естественным путём.

И несмотря на подступающие холода, дом лешего становился лишь теплей и уютней. Ежели дело касалось дома, то люди веровали в домовых – небольших безобразных старичков, которые защищали избу от прочей нечисти и сохраняли в ней уют. За разумную плату разумеется. Мисочка молока, корка хлеба и чтобы хозяева не были неряхами. Неряшливых домовые не терпят и всегда находят способы отыграться, да проучить так, что во век не забудется.

Даже на леших находились домовые. Точнее на одного и то в лице русалки.

С тех пор, как Микола принял решение о разделе своего крова, он начал полюбовно окликать Фёдора "домовенком". Разумеется не без причины. Достоевский оказался весьма домовитым и делал всё, чтобы превратить отшелничью сырую землянку в более менее приличное место, где хватило бы места двоим. Микола бесприкословно выполнял любые просьбы Федора, которые для него оказывались физически сложными. Так что к приходу первых ночных заморозок землянка была полностью готова.

Сырые земляные стены теперь были подбиты срубами, появилась вторая кровать и мягкие подушки с подстилами. Также Фёдор умилостливил лешего на небольшие полочки, чтобы хранить на них различные сушоности и вещи людей, которые ненароком да что-нибудь забывали в лесу.

С подушками, и тем как они появились в землянке, была отдельная история, которая надолго отложилась в головах лешего и русалки. Оба прокрались ночью в селение, да ходили по курятникам, пух с перьями в льняные мешки собирали. На утро весь люд в селе дивился, куда же делись все перья. Первым делом принялись всех пересчитывать, и каким же было удивление большинства селян, когда поняли, что все куры на месте.

С появлением Фёдора, до селе обычная жизнь лешего окрасилась новыми красками.

— Может останешься? Тут тепло и сухо. Чего тебя в лес ноги несут? — зевнув, леший вытянулся на кровати и закинул руку на грудь русалке. Микола уже предвкушал свой долгий сон до весны. От того бодрости в нём, в сравнении с тем же летом, заметно поубавилось. Даже скудные солнечные лучи были бессильны против матушки природы.

Несмотря на наличие двух кроватей, Фёдор всё-равно продолжал изредка почивать в обнимку с лешим. Теплее, да и сон шёл лучше. После постоянных ночных перебежек русалки к нему на кровать, леший сдвинул кровати вместе, дабы спать вместе в полном удобстве. Что уж говорить о внезапных приливах нежностей, коими они друг друга одаривали перед сном аль по утру с первыми лучами солнца.

— Я бы остался, только надо ещё грибов собрать, да мясное что-то найти, — вполне серьёзно говорил Фёдор, уместив руку на руке лешего.

— Как же ты дичь ловить и хранить до весны собрался? Ты не охотник. Может все-таки я приложу руку к твоей затее? — Микола повернул голову к русалке в лёгком удивлении. Уж с трудом ему представлялась хилая русалка с луком и стрелами или ещё чем-то охотничьим. В воде он бесспорно был более ловчим и с лёгкостью мог поймать любую добычу, в отличии от той, что бегала по земле.

Фёдор молчал, обдумывая предложение лешего. Гордость болезненно давила в спину, от того, что почти всё за него делал леший и ему оставалось лишь высказывать слова благодарности. Но Микола прав. Сам он наврядли добьётся успехов в охоте.

— Хорошо. Тогда на мне остаются только грибы, — сокрушенно закончил Фёдор, ловя раздовольную улыбку лешего. — А вот мясо можно засолить. Тогда оно сможет пролежать дольше.

— Откуда ж у тебя столько соли?

Фёдор нехотя перекатился на бок и встал спиной к Миколе. Обнаженное тело обдало прохладой и по коже прокатилась мелкая волна мурашек. Фёдор стянул с кровати нагретую шубу и плотно подпоясался, отнимая возможность у лешего его нагло и по-тихому поразглядывать.

— Ну вот. Весь вид испортил, — Микола демонстративно отвернулся к стене и надулся, как ёрш.

С приходом заморозков Фёдор предложил спать нагими под шубами. Леший в тот день проглотил язык от потрясения, но Фёдор вполне преспокойно объяснил, что спать так будет в разы теплей, да и чего стесняться, коли любовь между ними. Мысли русалки были вполне здравы и понятны, однако леший ещё долгое время не мог привыкнуть к обнажённому жмущемуся к нему телу под мягкими шкурами. К тому же во сне Фёдор любил закинуть ногу или руку на лешего и уткнуться в горячую шею.

Их совместный сон нельзя было назвать похотливым и постыдным. Даже имея "сладость" на блюдце с голубой каёмочкой под боком, у Миколы не возникало мысли, чтобы предложить нечто более близкое. Фёдор тоже не поднимал данной темы. Он то ли нарочно обходил её, то ли ждал первого шага от лешего. Покамест всех всё устраивало.

Фёдор обернулся через плечо на вскользь брошенные слова и потянул за рога.

— Неужто тебе так понравилось смотреть на столик? — Фёдор прекрасно всё понял, но не собирался сдавать позиций. К тому же он продолжал притягивал взгляд лешего на себе, придерживая за рога двумя пальцами. Озорные огоньки блеснули на фиолетовых радужках.

— К чёрту тебя, — Микола чертыхнулся, да сжато улыбнулся, будто против воли. Ему претило до приятных спазмов в животе заигрывать с русалкой, и перекидываться колкими любовными фразами.

— Только после вас, сударь, — Фёдор грациозно поклонился, после чего в реверансе указал на дверь.

— Не не не, там холодно. Сам топай, — Микола быстро отшутился и зарылся в шкуры, демонстрируя полное нежелание выходить на улицу.

— Хорошо, — Фёдор присел на кровать, подстянул шубы с лица лешего и оставил воздушный поцелуй на лбу. — Скоро вернусь. Если что-то произойдёт, отправлю сойку.

— Только ты недолго, — Микола потупил взгляд в сторону и поджал губы. — А то волноваться начну.

— Тебе напомнить, что я не человек и могу за себя постоять? — Фёдор коротко улыбнулся и показал руки. Разумеется сомнений в его принадлежности к миру Нави не было.

— Верю, верю, — Однако в глазах вертелось неверие и беспокойство за любимую душеньку. Микола на последок огладил когтистые пальцы и коснулся одного из них губами. — И всё же...

— Всё будет хорошо, не первый день в лесу.

Нежный долгой поцелуй напоследок стал немым диалогом, в котором смешалось беспокойство, утешение и смирение.

Сухая листва крошилась под лаптями при каждом шаге. Длинная палка помогала отодвигать и поднимать жёлтую полегшую траву. Леший своевременно позаботился о мягких ступнях русалки, от того сплел ему лапти, да ещё и не одну пару. Забота лешего по сей день сердце согревала и улыбаться вынуждала, как последнего дурака.

Корзинка, руками лешего сотворенная, медленно наполнялась грибами. Вешенки, опята, рыжики, маслята. Сейчас Фёдор, как никогда был благодарен своему деду, который научил собирать все лесные явства, а бабушке, что научила их готовить. Только сейчас у него не было возможности должным образом приготовить грибы. В мыслях уже представлялись закрученные банки с маслятами и опятами, жаренные вешенки с солью и луком. От таких фантазий рот моментально слюной наполнился, которую пришлось нехотя сглотнуть. Будучи русалкой, Фёдор давно осознал одну простую вещь. Он был способен есть всё в сыром виде, как дикое животное.

Внезапный громкий оклик сойки, приставленной лешим, заставил вздрогнуть.

— Чего же пугаешь так? — Фёдор осуждающе ткнул птицу пальцем в мягкую грудку.

Но она не смолкла. Наоборот, разголосилась пуще прежнего.

Благодаря острому русалочьему слуху, он уловил ритмичный нарастающий хруст листвы и палок. Повернув голову, он усмотрел вдалеке человеческий силуэт, размываемый сухим ветром и ветками берёз. Поначалу он стоял и не шевелился, как Фёдор, но потом побежал навстречу.

Сердце ушло в пятки от страха. Фёдор застыл на месте. После нескольких секунд он рванул по секретной тропе к лешему вслед за сойкой, указывающей ему верный путь.

— Фёдор! Федь! Да постой же! Я знаю что это ты!

Слова, брошенные в спину, пробили рёбра и плотно всадились в сердце, открывая воспоминания былых дней, когда он был человеком. Сойка над ухом громко свистнула, да отвлекла Фёдора. Тот запнулся о корень и упал, больно ударившись бедром.

— Феденька! Солнышко, моё ненаглядное, свет очей моих, чего же ты убегал от меня? — Красный молодец припал к земле, позабыв о своих дорогих парчах и обнял настолько крепко, что почти лишил Фёдора возможности вдохнуть. — В нашем граде все голосили, что ты сгинул в лесах и тебя растерзали звери дикие, а ты оказывается живее всех живых!

— Что ты здесь забыл, Светозар? — Фёдор превозмагал себя, но черт ведал, что трепетные чувства, канувшие в лету, рвались наружу. Вспоминать слишком больно, да и Коля...

— Какой же ты холодный. Я весь город перевернул, а ты оказывается всё это время был здесь, близ этой деревеньки, — юноша, с вьющимися пшеничными волосами и васильковыми глазами сейчас улыбался как маленький ребёнок, который нашёл давно потерянную любимую игрушку на пыльном чулане.

— Ты меня искал..? — Каждое радостное слово, сказанное Светозаром, наносило его душе тонкие порезы. Они были не смертельны, но болезненно отзывались ломотой во всём теле.

— Конечно! Я был готов рвать и метать, когда мне отказали в помощи в твоих поисках. Особенно близкие.

— Вот оно как...

От Светозара, под стать имени, струились солнечные лучики, точнее от его широкой улыбки, ясных глаз и сердечных слов. Достоевскому льстило, что его не забыли и продолжали любить на протяжении полугода, но каждая мысль о былых временах и тайных встречах, проведённых вместе со Светозаром, отзывалась иглами предательства по отношению к Миколе. Федор прекрасно осознавал своё положение и насколько оно оказалось сложным и запутанным.

— Феденька, — Светозар елейно коснулся перстами бледных ланит и провел к уголкам губ. — Мне не передать словами, как я скучал по тебе. Молился каждый день, чтобы Бог уберёг тебя. Твои родители очень переживали за тебя, почти все жизненные силы выплакали. Они будут вне себя от счастья, когда я верну тебя в город.

Светозар потянулся к губам, но вместо тёплых сухих уст получил холодную ладонь.

— Я что-то не то сказал...?

— Нет, просто, — Фёдор глаза отвёл, не зная как объясниться. Вся его история звучала как вымысел человека, объевшегося белены. — Я не могу вернуться в город. Прости.

— Почему? В деревне обжился? — Светозар только сейчас обратил зоркий ввзгляд на одежку. Богатая, шуба, штаны, свежесплетенные лапти. Всё было чересчур чистым и аккуратным для человека, живущего в деревне.

Фёдор продолжал наглаживать ушибленное бедро. Боль помогала быстрее думать и отоезвляла разум от флера.

— Не совсем в деревне, — Федор начал издалека, чтобы Светозар не подумал, что он сошёл с ума из-за своего отшельничества. — Я даже не знаю, как тебе всё рассказать. Моя история слишком странная и в неё не поверит даже маленький ребёнок.

— Зная твою фантазию, ты наврядли меня чем-то удивишь, — от голубых глаз не укрылась обеспокоенность Федора своим телом. — Сильно ушибся? Могу тебя донести к дому... где ты вообще живёшь?

— Да так, само заживет, — Фёдор взглянул на сойку, и на мгновение ощутил на себе стойкий взгляд лешего через её крохотные чёрные глазки. Птица молчала и наблюдала, словно запоминала каждое слово, движение.

— Так, почему не можешь вернуться?

— Видишь ли, я стал другим.

— Что ты имеешь в виду? Феденька, я не очень тебя понимаю, — Светозар не на шутку перепугался такому странному ответу.

Фёдор положил руку на широкое плечо юноши, надеясь, что этот маленький жест заставит поверить его словам:

— Тогда, меня утопили в болоте, но моя душа не пошла на встречу с Богом и я обратился в русалку. Наверное, Бог узрел грех в нашей любви, поэтому я не попал в рай.

Светозар перестал моргать и застыл на месте, пытаясь осознать услышанное. Спустя минуту, он рассмеялся.

— Хах, Федь, ну ты и выдумщик! Твои небылицы стали лучше, но ещё есть куда расти.

Фёдор почему-то так и думал, что ему не поверят и продолжат зазывать в город. Но ему давно там нет места. Лес – общий дом для всей нечисти, будь ты обитателем болот, полей или изб. В нём не нужно скрывать свою суть, внешность, умения. Лес принимает тебя таким, какой ты есть и дарует то, что не доступно человеку. Микола многому его научил и показал что даже самая дремучая чаща, может стать хорошим союзником. Бесспорно, что под покровительством лешего лес становился вторым домом.

— Я не вру.

Светозар не сдавался. Он встал с земли, оттрехнул одежду и расставил руки в боки.

— Тогда, если ты говоришь правду, то должны быть какие-то доказательства. Ты пойми, я тебя люблю и считаюсь с твоим мнением, но то что ты мне рассказал звучит весьма невообразимо.

Фёдор встал настолько близко, что ощущал тёплое дыхание юноши, его запах, видел крохотные морщинки под глазами от частых улыбок. Бесспорно, он был слишком красив. Даже краше некоторых девушек.

Достоевский доверчиво протянув Светозару обе руки. Парень внимательно разглядывал персты. Они мало чем отличались от тех, которые он помнил в их последний день свидания. Разве что теперь на них росли тёмные когти, да и сами пальцы стали как будто длинней и костлявей.

— И это всё? Федь, это скорее связанно с рационом и что у тебя нет подручных средств, как раньше, чтобы привести себя в порядок. Из-за такой мелочи я не перестану тебя любить, — Светозар поцеловал тыльную сторону руки, но Фёдор её быстро отдернул.

— Раньше тебе нравилось, как я ручки целовал. Что же поменялось? — Светозар опечалено взглянул на Фёдора, словно его сейчас ударили под дых.

Фёдор ощущал как тяжкий камень совести всё сильней давил на сердце, вынуждая вымолвить горькую правду. Самое ужасное было в том, что он не хотел ранить Светозара так как уже предвкушал, как он расстроится.

— Зорюшка, ты моя. Я до сих пор тебя люблю, не скрываю. Но после тебя я встретил кое-кого... Я не могу обманывать не тебя, не себя, ни его.

— Разве ж можно одинаково любить нескольких людей? — Дыхание Светозара стало прерывистым и напряжённым, словно его сдавливали с обоих сторон железными тисками.

— Оказывается... можно. Пойми, я нежить – принадлежу миру мёртвых, ты человек – принадлежишь живым. Из этого отныне ничего не выйдет.

Фёдор продолжал подтверждать свои слова, убирая волосы и показывая необычные перепончатые уши, открывая рот и являя острый чистокол нечеловеческих зубов.

— Наверное, я сплю и мне это сниться. Нет, ты сгинул в лесу. Как ты можешь стоять сейчас предо мной и говорить такие ужасные вещи?! — Светозар начал тонуть в неверии. Он сделал резкий шаг назад и в судорожном беспамятстве похлестал себя по лицу.

— Ты до сих пор думаешь, что это всё вымысел?! — внутренний стержень начал давать мелкие трещины, через которые рвались наружу гнев, беспомощность и отчаяние, копившиеся внутри на протяжении долгих месяцев. Фёдор поднял голову вверх и встретился с таким же грустным и потерянным взглядом.

— Ну знаешь, — Светозар издал что-то похоже на нервный смех. — Я столько времени тебя искал, столько сил потратил, и теперь оказывается, что ты все-таки умер, так ещё и стал непутёвым невесть кем.

— Русалкой, — поправил Фёдор и болезно улыбнулся, втянув руки в шубу. Из-за отсутствия движений пальцы начали быстро мерзнуть.

— Ну русалка, — кисло повторил Светозар и плюхнулся на поваленную берёзу. — Я даже не знал, что такой исход вообще возможен.

— Никто не знал, — Фёдор накрыл горячую ладонь Светозара и провёл по ней большим пальцем, словно что-то вспоминая. — В любом случае, я рад случайной встречи с тобою, ведь теперь ты не живёшь в неведении о моей судьбе.

— Я даже не знаю, мне радоваться или скорбить по тебе.

— Уж точно не последнее, — Достоевский позволил себе слабость былых лет и принял юношу в молчаливые объятия. Зарылся пальцами в россыпь золотых локонов, положил голову на плечо и начал вслушиваться в дыхание, считать биение сердца, ощущать изменение запаха. Его гиперболизированные русалочьи чувства прекрасно улавливали любые изменения в теле и он этим прекрасно пользовался не только на охоте, но и когда надо было утешить. Фёдор не сдвигался с места, пока в нём не проявилась уверенность, что Светозар пришёл в себя.

Фёдор присел рядышком и придвинул к себе корзинку с грибами. Сказать больше было нечего. Он на физическом уровне чувствовал боль и убивающее опустошение, которое испытывал Светозар. Можно ли произошедшее считать изменой? Фёдор полагал, что да. Измена бывает не только физической, но и духовной. Испытывать и клясться в чувствах одному, и затем тоже самое говорить другому, он считал изменой. Только вот разум не всегда дружен с телом.

— Ты говорил, что мы не можем быть вместе, как раньше, потому что ты... принадлежишь иному миру. Получается тот, кого ты полюбил, тоже выходец из мира нави?

Фёдор сокрушенно кивнул.

— Понятно. И кто это?

Холодный ветер морозил конечности, но несмотря на это, никто из них не шелохнулся.

— Леший. Он очень хороший и добрый. Честно говоря, если бы не он, то я бы давно погиб в том болоте, — ответ со стороны, казался, до невозможного странным. До встречи с Миколой, он, как впрочем и многие люди, верили, что лешие это лохматые, бородатые старички не самого лучшего вида и характера.

Пожалуй, если бы не все сложившиеся обстоятельства, то Микола наверняка бы крепко сдружился со Светозаром. В них была общая черта, ведь что один, что второй дарили свет, бережно окружали заботой и лаской, умели вовремя поднять настроение и поддержать в нужный момент.

— И как он выглядит? Бородатый, волосатый и вонючий? Он красивей меня?!

Услышанные предположения заставили Фёдора улыбнуться. Он моментально представил Миколу в подобном ключе и не сдержал тихого смешка.

— Нет. Он мало чем отличается от обычного юноши. Разве что рога на голове и изрядно покрыт растительностью. Но душа у него светлая.

— Мда уж, ну и вкусы у тебя...

— Помолчал бы! — Пригрозил Фёдор. — Тебя я полюбил, тоже основываясь на своем вкусе.

Светозар беззлобно поворчал и продолжил атаку беспардонными вопросами.

— И как он? Хорош в ухаживаниях и...

Не успел Светозар договорить, как ему прилетела слабая затрещина по макушке.

— Зорька! Неприлично о таком спрашивать!

— Неприлично?! О, кто же решили вспомнить о приличии, — по устам Светозара пробежала лёгкая ухмылка и он придвинулся поближе. — Ты о нём не думал, когда мы с тобой в конюшне..

— Ты ужасен! — Фёдор ещё раз поддал парню, но уже сильней и по лбу, что тот чуть не потерял равновесие и не упал назад.

— Ладно, ладно. Не горячись,

— Раз уж ты завел разговор о неприличном, то как дела обстоят у тебя? Может приглянулся кто? — Коряво вопросил Фёдор. Ох, не претило ему лезть в личную жизнь, в отличии от Светозара. Меньше знаешь, крепче спишь.

— После твоей пропажи я вообще ни о ком думать не мог, однако родители нашли мне невесту.

— И какова она? Хорошенькая?

— Ещё спрашиваешь! Красивая, умная, покладистая. Тоже из хорошего рода. Мне будет жалко её, если влюбиться в меня. Ты же понимаешь, что я не смогу ответить ей взаимностью.

— Конечно понимаю, — Фёдор допускал мысли, что если бы не умер, то его родители тоже бы сосватали для него невесту. Но кому от этого будет лучше? Разве что девушке, к которой бы он хотел относиться, как к царевне, и родителям, которые в коем веке дождуться от него внуков. В его фантазиях, он бы не хотел, чтобы его девушка выполняла слишком много работы по дому, ведь по истечению нескольких лет плотного ведения быта, на ней бы не осталось той прежней красоты. И сам может кое-где управиться. Руки есть.

— С другой стороны, меня уже точно не уличат в мужеложстве, — обнадеживающе предположил блондин.

Сойка слетела с берёзы и уселась на плече Достоевского, напоминая о том, что надобно уже путь к землянке держать.

— Мне пора. Чрезмерно был рад тебя повидать, — Фёдор крепко обнял парня и не хотел отпускать. Слишком приятные воспоминания грели его сердце, о которых он не хотел забывать.

— Коли всё сказанное тобою правда, то не думаю, что мы снова встретимся. Хотя мне хотелось бы. Держи на память, — Светозар требовательно намекнул пальцем, чтобы Фёдор вытянул руку.

Юноша снял с себя дорогой перстень и положил на ладонь Фёдора. Светозар носил его на себе всё то время, сколько он его помнил. Он определённо был ему дорог, но сейчас отдавал с таким видом, будто он являлся обычной безделушкой.

— Зорюшка, не стоит таких подарков делать, — Фёдор протянул перстень обратно, но Светозар сжал руки, отказываясь принять его обратно.

— Нет, всё что подарено не подлежит возврату. Это на память обо мне. Только... пусть твой новый возлюбленный не серчает. Не хочу я, чтобы мне по голове палками настучали и волкам скормили.

— Он не такой злой, как ты думаешь. Всё поймёт, да и скрывать мне от него нечего, — Фёдор примерял перстень на разные пальцы, пытаясь найти тот, с которого он не будет слетать.

— Красиво сидит, — Можно было подумать, что Светозар любовался исключительно подарком, но его взгляд был направлен далеко не на драгоценность.

— Оно прекрасное! Буду хранить его, как зеницу ока, — к собственному негодованию, Фёдор любовался им совсем недолго. Металл начал стремительно холодить палец и пришлось снова нырнуть рукой в карман.

— Себя храни лучше.

Светозар замер, будто хотел сказать или сделать что-то важное, но Фёдор застал его врасплох и крепко обнял на прощание, отчаянно стискивая парчу, почти до жалобного хруста. Достоевский не сразу ощутил, как любимые руки ответно сомкнулись на густом мехе, а голова коснулась плеч.

Невысказанные слова застыли влагой в уголках глаз, неслучившиеся поцелуи сухостью на устах. Слишком приятно и слишком больно от осознания, что всё происходит наяву.

Осторожничий голосок сойки вел к заветной землянке. Фёдор пробирался по мерзлой земле и траве, обдумывая произошедшее за день. Уж слишком волновался он за реакцию Миколы на встречу со своей первой любовью. Сам то Фёдор лишь для спокойствия Светозара скумекал, что леший не осерчает и всё поймёт, но это было немного не так. По чем же пугать невинную светлую душу лживыми сказами, если он сам истины не знает?

Фёдор положил кольцо в карман, чтобы с порога не получить шквал вопросов. Ему хотелось подать всю историю постепенно, дабы не расстроить лешего. Уж сильно полюбил его. Это прекрасное чувство хотелось только растить и укреплять, а не уничтожать по глупости не осознанным словом.

Фёдор постучал в дверь. Она не сразу открылась. Он было решил, что Микола уснул и не услышал, от того постучал понастойчивей.

— Долго же ты бродил, — с лёгким упрёком начал с порога леший. — Много грибов собрал?

Фёдор протянул корзинку и Микола радостно забрал ее, позволяя зайти русалке в дом на легке.

— Ты весь день провалялся на кровати? — Беззлобно подметил Фёдор, когда он снял шубу и вернул на их ложе.

— Не весь день. Потом сходил и добыл тебе дичи. Несколько зайцев, уток, перепелок. Только в засолке ничего не смыслю, поэтому я тебе не советчик.

— Спасибо, — Фёдор пристроился со спины и нежно обнял лешего за талию. — Уже не помню, сколько раз говорил тебе, как сильно тебя люблю.

В ответ Фёдор услышал то, что давно не слышал. Тишина. Обычно леший незамедлительно реагировал на флирт, но в этот раз что-то поменялось.