Топь(13 глава)

— Давай рассказывай, что за Фёдор, раз обмолвился, — Ваня скрестил руки на груди, ожидая объяснений от друга.

И что говорить? Вывалить правду как на духу или соврать? Хотя Микола уже знал, как следует поступить по зову сердца.

— Да обычный человечишка. Ты его видел один раз даже. Он оказался весьма интересным экземпляром и я решил продолжить с ним общение. Когда в лес заходит, помогаю грибы да я годы сыскать, — Лучшее враньё то, в котором есть доля правды. Оставалось надеется, что Ваня проглотит эту историю.

Ваня затих и похоже пытался вспомнить лицо человека, о котором говорил друг.

— Ты случаем не про того бледного парнишку с чёрными волосами по плечи? Из реки вроде его вытащил, если всё правильно помню.

— Верно помнишь, — кабанчик, доселе наворачивающий круги вокруг Миколы остановился и взглянул на него. Леший не удержался и взял малыша на ручки, тем более его мать наверняка будет рада, если он не будет её будить во время сна. Хоть он был весь лохматым и щетинистыми, гладить его было одно удовольствие.

— Чудак ты. Что же такого интересного ты нашёл в этом смертном? — Ваня взглянул на поросёнка и тоже решил почесать его. После долгих радостных хрюканий, он уснул.

— Не боится нечисти, да и рассказывает всякое о людишках. Мне интересно узнавать что-то новое, тем более из первых уст, — закончил Коля. На душе стало немного легче, ведь сказанное было правдой. Фёдор был весьма начитанным и умным, оттого он узнавал что-то новое почти каждый день, когда виделся с ним.

— Эх, будь с тобой, — Ваня закатил глаза и махнул рукой. — Но смотри, не взболтни своему новому другу чего-то лишнего о нас. Люди хоть и глупые существа, но даже среди глупцов находятся корыстные и злые. Добрый ты очень, Коль..

— Что за день откровений? — Микола улыбнулся, чувствуя смущение друга. Не пристало ему снисходить на сентиментальные речи.

— Ничего такого! — Запротестовал Ваня и скрестил руки.

— Не кипятись! А то как самовар уже, — Коля взъерошил волосы друга и тут же присел к земле, чтобы Ваня не совершил ответный ход. Заодно и поросёнка отпустил. Тот сразу побежал сосать мамкино молоко.

— Да ну тебя, — Ваня вернул волосам исходный вид и нахмурился, — Тебе столько зверья расселить надо, а ты дурачишься!

— Обижаешь, — Микола гордо выпрямился и вздернул голову, аки какой-то выхухоль. — Зверьё я всё расселил, а нынешнее полно уважил своим вниманием.

— Ишь какой. Ну молодец! — Ваня похлопал друга по плечу. — Ладно, пойду я. Мне своих животных нужно подготовить к зимовке.

Микола смутился, как будто в первый раз его хвалили. На самом деле уж очень падок был сохатый на похвалу.

— Удачи!

Ваня выдохнул и в мгновение оборотился белым хорьком - самым любимым животным. Он юрко припустил по земле, разбрасывая во все стороны разноцветные листья.

Большой холм, покрытый густым травяным ковром возвышался на фоне пологой лесной местности. Что удивительно, так это то, что несмотря на дикость леших и их некую отчужденность от удобств человеческих, и ярую приверженность всему природному, в землянку можно было попасть через самую обычную дверь. Как Микола сколотил её остаётся загадкой. Уж больно умела была выделка и даже имелась ручка из какого-то кривого дрына, поросшего лишайником. Удивил леший, так удивил.

— И как люди не нашли твой дом за всё время? — Фёдор скрестил руки на груди, ощутив на коже порыв холодного ветра.

Леший только лукаво улыбнулся, да гордо вздернул голову.

— Я же ведь леший! Многое воротить умею. А дом людишки не могут найти потому-что я хорошо путаю лесные тропки. Смертные по моим дорогам не ходят, так как не видят. Лишь другие лешие могут их видеть, к сожалению... — до того весёлый леший вмиг приуныл, и не было ясно с чем связана перемена настроения.

— Ты думаешь, что твоя братва может заплутать к дому в "не подходящий" момент? — Фёдор сделал шаг навстречу лешему. Сухая листва хрустнула под босой стопой.

Витиеватые рога дернулись в кивке. Сложно было принять верное решение и ни чем не пожертвовать. По одну сторону лешие, которые агрессивно настроены к русалке и наверняка не будут рады, такому гостю в доме одного из них, а по другую сторону, жизнь Фёдора, который может замёрзнуть на смерть, даже несмотря на то, что он теперь мифическое создание.

— Мало того, что могут нежданно-негаданно в гости зайти, так ещё и тебе наверняка навредят, если узнают, что ты та самая русалка, которую они так долго ищут. А если ещё узнают, что мы с тобой... — у лешего в моменте перехватило дыхание от волнения и Фёдор поспешил его успокоить. Положил руку на плечо и начал елейно поглаживать. — Они свою позицию огласили ещё на первом сомнище, так что не думаю, что их мнение каким-то чудом изменится.

— Но ты же поверил мне, что я не такой, как они говорят, — не сбавлял аккуратного напора Фёдор, чтобы хоть как-то вразумить лешего и вернуть в исходное состояние.

— Это совершенно другое, — Микола замялся и спустя минуту его губы дрогнули в немой речи.

— Почему же? Разве они не могут поверить, как ты мне?

Леший накрыл руку и высказал свое мнение, которое ему до горечи на языке не нравилось. Но нутро подсказывало, что всё так и есть.

— Очень маловероятно, особенно Фома. Он леший старой закалки. Что-то мне подсказывает, что у него был скверный опыт с русалками, поэтому он такого плохого мнения о вас.

— С ним явно будут проблемы, — промолвил Фёдор и положил голову на широкое плечо. Тот в свою очередь извернулся и оставил воздушный поцелуй на лбу.

— В любом случае, это будет в будущем, — Микола прервал гнетущий разговор и потянулся к дверной ручке. — Сейчас мы живём в настоящем и ты мой гость. Только ты это, голову пригни.

— А? — Не успел сказать Фёдор сказать, как тут же ударился лбом о дверной проём.

Микола хихикнул, но тут же получил лёгкий удар в темя.

— Если будешь жить со мной, то придётся привыкнуть к такому входу. Уж прости за неудобства. Не думывал я раньше, что буду с кем-то делить свой маленький кров, — Микола хлопнул в ладоши и на прокаженной, почти догоревшей свечушке, вспыхнул слабый огонек. Но его было вполне достаточно, чтобы осмотреть дом.

Шатающийся стол на трех брёвнах, одноместная кровать, с настилом из колючей соломы, а вместо привычной подушки, как у всех людей, у лешего был сруб половинки от пня. Стены, потолок, всё было из земли, так что запашок в жилище был соответствующий. Где-то даже свисали сети из корней, в которые Фёдор несколько раз врезался лицом. Окон в землянке не было. Только жалкая свечушка давала хоть какое-то освещение.

— И.. тебе нормально так жить? — Фёдор искренне дивился условиями, в которых жил леший.

Оно и ясно. При жизни Фёдору не доводилось жить в подобных домах. С детсва у него были самые мягкие перьевые одеяла с подушками, что уж говорить о матрасе, на который было приятно упасть после изматывающего дня. Фёдор с детства не жил, как обычный крестьянин средней руки. Его род может и был не велик и не вертелся на слуху у каждого второго, но состояние было знатное, а значит статус и влияние кое-какое имелось. Правда в этой деревушке их фамилию плохо знали. Зато в городе, подле которого и раскинулась эта деревушка очень даже хорошо.

— Да. Может пустовато, но не жалуюсь. Много лет здесь живу и уже привык, — даже не думая ответил леший, чем удивил Фёдора ещё больше.

— В таком случае, если ты предлагаешь зимовать у тебя, то думаю придётся поставить ещё одну кровать. На одной мы с тобой не уместимся, — Фёдор ещё раз подошёл к тому, что леший называл "кроватью" и с разрешения присел. Это уж точно не хлопковые простыни, к которым он привык, но других вариантов нет. Либо солома, либо замёрзнуть.

— Что верно, то верно. Не беспокойся! Вторую койку я завтра сколочу. Пока можешь поспать на моей, — Коля присел на противоположную сторону и деревянные перекладины натужно скрипнули под весом второго тела.

— А где будешь спать ты..?

— На полу. Где ж ещё?

— Сдурел что-ли? — Фёдор был категорически против подобной идеи по двум причинам: Первая - Коля весь переморается, точно воробей в песочной "ванне". Про простуду у леших он не знамывал. Но если верить Коле, то они не болели. Особенно если вспоминать зимние истории, где по его словам, он ходил в одной рубашке и штанах в любой, даже лютый мороз. Вторая - на утро его съест совесть. Где это видано, чтобы хозяин дома почевал "на коврике", пока гость спит на его кровати?

— А что? — Коля искренне недоумевал с претензии русалки. — Я не мерзну, да и привык спать в разных местах. Порой не в самых удобных.

Может он прав? Ему на земле и вправду привычно и он модер поступиться с кроватью? Похоже, ему ещё долго придётся отвыкать от некоторых человеческих нужд, которые, не важны в мире нечисти. Это ещё если леший не соврал ему, ради того, чтобы он спал в удобстве.

— Продолжаю думать о том, что всем обязательно нужно спать в тепле. Иное в голове не укладывается.

— В тепле нужно спать только тебе. Так что никто ничего не теряет, — усмехнулся леший и достал из старого сундука цельную выделку из медвежьего меха.

Глаза и уста Фёдора распахнулись шире, но леший опередил его удивление.

— Я не умертвляю животных. Только если они неизличимо больны или мучаются.

Разномастные глаза лешего застлили множественные иглы боли, что дотягивались своими остриями до самого сердца. Порой, ноша лешего тяжелей, чем может показаться на первый взгляд. Ответсвенность за множество жизней лежала на его плечах не одно десятилетие. Его плечи всегда были тяжелы, но он никогда не приклонялся к сырой земле, зная сколько от него зависит в лесу. И несмотря на свою ношу, он не был Богом. Он был проклятой нечистью, место которой не нашлось в раю на небесах обетованных.

Вместо тысячи речей и слов утешений, Фёдор молча приобнял лешего и задержал длань на ланите, усыпанной созвездиями из веснушек. Хотелось выгрызть всю боль из разноцветных глаз, чтобы леший больше не сталкивался с нею. Но это к сожалению невозможно. Жизнь и смерть, две верные подруги, которые всегда ступают с ним за руки по разные стороны.

— Федь, ты чего?

— Ничего. Просто, — русалка горько улыбнулась и смяла большим пальцем, поцелованную солнцем кожу. Немного погодя, он забрал шкуру и плюхнувшись на кровать, аристократично её заправил, несмотря на жилищные условия.

— Что-то мне подсказывает, что ты бы смог навести в нашей землянке уюта, — Микола достал из-за пазухи наливное красное яблочко и искушающе протянул русалке.

Фёдор, не думая, принял угощение. Несколькими ловкими движениями когтей, он нарезал сладкий плод на дольки и приставил к устам лешего. Он ухмыльнулся и откусил. До чего же вкусно хрустела сочная мякоть на зубах.

— С чего ты так решил? — Фёдор прожевал дольку и закинул следующую. Только сейчас он подметил, что леший назвал землянку "нашей". Такая мелочь, а на душе сразу приятней стало.

— Ты был человеком. Я нет. У тебя понимания и насмотренности побольше моей будет в этом вопросе.

— Не будешь возражать моим идеям?

— Нет. Могу даже физически подсабить, если потребуется.

Фёдор повернулся к лешему и ловко всунул ещё один кусочек меж губ. Оторопел беловласый от русалочьей прыти, но проглотил. Истинный десерт последовал чуть погодя. Мягкие речные уста застыли слишком близко, но не торопились слиться в поцелуе. Непонятно было, русалочья природа так влияет на Фёдора или сама его человечья натура склона к мучительным пыткам.

— От тебя вкусно яблочками веет. Так и съел бы.

— Меня?! — Леший ответно принюхивался, как эдакое животное, но кроме сильного запаха реки, тины и полевых трав ничего не улавливал. И всё же ему очень нравилось, как пахло от русалки. Это был "его" запах, в который хотелось вцепиться и никогда не отпускать.

— Тебя, тебя.

Но вместо обещанного "второго ужина", Фёдор лишь на пробу лизнул уста лешего. Сладкий яблочный сок отпечатался на языке, а следом и пухлые губы. Леший робко положил руки на талию русалки, словно на пробу, скромно спрашивая взглядом разрешения. Фёдор, видя нерешительность, уложил поверх лешачиных свои, и сделал шаг навстречу, углубляя поцелуй. Микола дёрнулся от резкости, но тут же выдохнул и продолжил, отвечая на русалочьи нежности, и повторяя их. Оказывается, проявлять глубинную любовь к живому существу, было не так сложно, как казалось. Леший до сих пор вспоминал, как неумело совершал первые попытки, за которые было стыдно. Радовало то, что Фёдор был терпелив и видел истинное намерение лешего, а именно – показать свою любовь.

— Уже гораздо лучше. Ты быстро схватываешь, — с еле сдерживаемым предыханием прошептал Фёдор, нехотя отстранившись от мягких уст и утерев слюну.

— У меня хороший учитель, — Микола пальцы сплел дрожащие за точеной спиной и с тайным восторгом прощупывал сквозь рубаху рёбра.

— Знаешь, со стороны можно подумать, что я тебя искусил и склонил к греху, — вдруг выдал Фёдор. Только сейчас он понял, что его долгое время так настораживало. Сердце не билось, несмотря на пылкие чувства. Не доводилось раньше обращать на это внимание, как ни странно.

— Вообще так и есть, — неожиданно выдал леший, за что получил косой взгляд полный недовольства, но опомнившись добавил. — Но знаешь. У меня нет ощущения чего-то не правильного и плохого. Я бы даже сказал наоборот. Мне стало очень хорошо и приятно от твоей компании с этого лета.

— Эх, Коленька, Миколенька, — Федор взлохматил белы волосы, которые порядком отросли и лезли в глаза лешему. Он их весьма забавно сдувал и постоянно поправлял.

С приходом осени, леший мог вертеть головой как угодно, так как семейство коноплянок улетело на зимовку.

— Раньше с их трелями было повеселей. Уже привык просыпаться и засыпать под них.

— Они вернуться. Коноплянки всегда возвращаются к весне, — Фёдор хмыкнул и добавил, скользнув взглядом по кривому столику. — Мне бабушка в детстве сказывала, что коноплянки никогда не поют по одиночке. Рядом обязательно будет её пара.

— Мне приятно слышать, что люди ведают о столь незаметных природных мелочах. Мало кто обращает на подобное внимание.

У лешего вызывали радость люди, которые рассказывали другим о лесе. Его секретах, таинствах, законах. Это значительно уменьшало его работу, ведь когда все знают о порядках территории, на которой находятся, не нужно тратить силы на суровые уроки. А у Миколы наказания для лесных вандалов были очень добротные.

— Бабушка постоянно водила меня в лес и знакомила с ним. До сих пор вспоминаю её наставления и уроки, — губы Фёдора поддернулись в легкой полуулыбке от нахлынувших тёплых детских воспоминаний.

— Слушай, — хитровато и аккуратно начал леший. — А она ещё жива?

— Да. Храни её господи и даруй долгих лет жизни. Мне страшно представить, как она горевала после того, когда я умер..

— Прости, прости. Не хотел задеть тебя, — Микола виновато приобнял Фёдора за плечи и чуть погодя, задал вопрос, который показался еше более странным. — А где она проживает сейчас и как выглядит?

— Слишком много вопросов от вас сегодня, уважаемый, — съехидничал Фёдор но ответил во всех подробностях.

Какого же было удивление одной пожилой женщины с сединой в волосах, когда утром на пороге своего дома она обнаружила бесхозную корзину. Красивую и искусно плетенную, доверха наполненную отборными белыми грибами, подосиновиками, лисичками. Рядом же, на куске сухой берёзовой коры, лежала богатая горсть кислой костяники, водяники и морошки. Аж глаза разбегались от сия буйства красок, а нос от ароматов.

— Эй, старый! Это ты собрал в лесу или купил на рынке? — Бабушка не рвалась забирать находку в дом. Осторожниче была да суеверна.

— Ничего я не собирал и не покупал, кукушенок мой, — ответил старичок, скоро спускаясь по скрипучей лестнице со второго этажа. Оглядев находки воочию, он почесал репу. — Может кто перепутал чего.

— Да как же "такое" можно перепутать и не туда отнести? Думаю, оставлю до вечера. Авось кто да явится. Побаиваюсь я брать такие щедрые дары без веской на то причины.

Дед недовольно цыкнул языком и махнул рукой, уходя обратно. Было слышно, лишь как вновь поскрипывает лестница, под шаркающими шагами.

Солнце клонилось к горизонту. За весь день, мимо дома, прошло немало народа, но никто не притронулся к дарам. Да что уж говорить, даже не взглянули, словно они были прозрачными как воздух или того хуже – прокаженными. Бабушка нашла это странным и с концами отказалась принимать находку.

Уже по привычке, она заперла дверь дома на ночь на замок. Но стоило обернуться, как таинственные гостинцы оказались внутри дома за её спиной. Старушка испугалась и перекрестилась, попутно начав читать молитву заикающимся шёпотом.

Ставни, что до этого были заперты, распахнулись и громко хлопнули о деревянные брусья. Кружевная шторка затанцевала, точно одержимая, от порыва ветра. До плохо слышащих ушей, донёсся тихий молодой голос, разбавляемый лёгкими дуновениями ветра:

"Бери... не отказывайся... Это дар леса за всё прошлое и будущее..."

Женщина вскрикнула и упала в испуге, но невидимая сила помогла ей подняться и придвинула стул.

"Бери... бери... не бойся... За добро добром платят..."

Женщина на всякий случай ещё раз перекрестилась и забрала подарки. Границы и края её испугу не было в глазах, несмотря на вполне себе добрый голос.

— Кто бы ты ни был, спасибо. Но не надо так пугать. Стара я и сердце моё слабое. Еле как пережила смерть любимого внука, а тут такая чертовщина— бабушка в моменте подумала, что сходит с ума, ведь по сути разговаривает с нечто, которое даже глазами не узреть.

Тут же на коленках, самым чудным образом, оказался букет из лекарственных трав: боярышника, болотной клюквы, пустырника, донника и валерианы.

"Возьми для сердца больного, да отвары делай, когда особенно болезно будет твоё состояние..."

Старушка замолкла и боялась уже любое слово молвить. Слишком уж щедрые подарки были. Боялась она до сих пор, что расплачиваться за них придётся.

— Кто ты? Бог аль черт по мою душу сегодня соизволил явиться? — Женщина теребила морщинистыми перстами душистые травы, чтобы убедиться в яви всего происходящего.

"Никто из них... но будь уверена, зла я не несу..."

— Ладно, будь с тобой, — смиренно закончила старушка и сплюнула на левое плечо.

Женщина забрала подарки и на ватных ногах потащила их в кухню, в погреб, чтобы до утра не испортились. Сейчас она была слишком измотана, что ты что-то готовить.

"Твой внук сейчас в хорошем месте..."

Последние слова оборвались порывом ветра, что с силой захлопнул ставни.

Женщина пошатнулась от услышанного и встала, как вкопанная. Откуда неведомой силе знать, что с её внуком? Почему-то она стала забывать, что помимо чёртей и Бога, есть и другие создания. Если нечто говорит правду и заверяет, что Фёдор в хорошем месте, то предела радости её душе не будет. Впрочем, стали бы тёмные силы отправлять ей подарки за просто так?