Толпа против себя

Пересобрал и записал вчера некоторые мысли из "Вас смоет волной" для ЧиЖа в новую публикацию, но в последний момент решил отложить её в сторону. Почему? Не хочется сейчас грузить и отвлекать народ такими по сути не существенными и не материальными проблемами (к тому же, по-графомански оформленными). А здесь [на канале] вроде собрались самые отбитые (в хорошем смысле), так что статью можно выбросить не выбрасывая. Заодно, мои дорогие читатели смогут пронаблюдать и подмечать прогресс (надеюсь). 

Теперь касаемо самой статьи. Началось всё две недели назад, когда я написал у себя в заметках пришедшую из небытия бессознательного короткую и довольно амбициозную строчку: "мой анархизм — индивидуален", затем я сразу вернул эту идею в нежные руки подсознания и забыл. Сейчас мысли собраны и готовы излиться. Для моего мировосприятия это важная статья. Приятного прочтения!

"Лишь утратив всё до конца - мы обретаем свободу" Тайлер Дерден, Fight Club

Кто они?

Смена режима без смены строя – красивая иллюзия, такая же как и ставшее популярным оружием по обе враждующие стороны публичное самобичевание. К этому за ручку "заботливо" ведёт нас власть - путём ловких манипуляций разговор уводится от причины к следствию: обязанность поддерживать "своих" даже когда они неправы только потому, что они - некие абстрактные "свои". К этому же ведёт нас и оппозиция – может и не по злому умыслу, но по чёткому программированию (даже блуждать сорок лет по пустыне мы согласны только плотно прижимаясь друг к другу): мы обязаны поддаться самоосуждению, ибо только так мы будем достойны перейти в новую общественно приемлемую "касту". Но достаточно ли для уничтожения матрицы примкнуть к анти-матрице, пусть спрограммированной на внешнем рубеже, но всё ещё в той же плоскости? Очевидно, что нет; очевидно, что смена лиц без отмены старой системы приведёт во главу системы те же самые лица, только в профиль.

Но я убеждён, что самобичевание – это иллюзия под фальшивым обличием перемен, потому как самобичевание как любая иллюзия работает на одну из (или одновременно обе) удобных системе концепций. Это опасная иллюзия, круг обмана, который порождает ежедневно множество ненужных жертв – меняя местами кровати не меняя путан, качество борделя повысить не выйдет.

Проблема любой узурпации заложена не в личности диктатора или его преданного окружения. Физически (или метафизически) уничтожить диктатора – недостаточно [для уничтожения диктатуры]. Авторитарные режимы на протяжении всей истории питаются и растут из двух жизненно необходимых и взаимосвязанных ингредиентов: коллектив и страх, порождающие при аппроксимации коллективный страх – топливо самодуров и психопатов. От ненависти к одному диктатору, до любви к другому – маленький шаг, и делается он исключительно единовременным коллективным порывом воодушевления или раскаяния (различие кроется только в деталях, суть в обоих случаях одна).

По-настоящему освободиться можно только через уничтожение социально-политической концепции, которая наиболее плодородна для расцветания узурпации и коллективистского мышления.  Это эсхатологическое уничтожение называется революцией – полный отказ от устаревших общепринятых концепций и обычаев, вместе с решительными и бесповоротными переменами во всех сферах жизни: от экономики до веры. Разрушение вместо раскаяний.

Но слово "революция" сегодня слишком нагружено косвенными, бесполезными и субъективными оценками и ложными смыслами; революция стала такой же концепцией, превратилась в Че Гевару на футболке хипстера. Проблема революционной концепции заключается в том, что революция становится концепцией. Могу ли я приветствовать революцию и при этом избежать сращивания с очередной скрытой толпой? Могу ли я быть уверен, что свергнув одного тирана, разъяренная толпа не водрузит очередного нового тирана? Да, если революция направлена против самой идеи "толпы".

Кто я?

В хаотичной борьбе концепций я идентифицирую себя как анархист. Но современный политический анархизм тоже в своём роде уже стал концепцией (субкультурой): теперь анархизм - это тоже комплекс самобичеваний и рвения к свободе коллектива, а значит это тоже – иллюзия. Мне сложно искренне идентифицировать себя с русскоязычным анархистским движением, потому как борьба с существующим порядком вещей без коренного слома порядка вещей как философии – это часть другого порядка вещей, составная часть инструмента противостояния концепций, но никак не сама революция и не сам анархизм.

Мой анархизм – антиконцептуален, мой анархизм – это вызов системе всех концепций. Мой анархизм не считает вершиной общества рабочий класс, угнетённые слои или общественно-сексуальные меньшинства, ведь только я позволю рамкам укрепить мой анархизм – он тут же попадёт в безвылазную ловушку этих рамок и не сможет служить целям освобождения личности.

Мой анархизм не выступает против классовой, расовой, религиозной, этнической или гендерной эксплуатации и неравенства, потому как подчёркивая лишь одну (или несколько) часть, игнорируя полный и системный взгляд, ты становишься частью новой (по сути такой же) системы. Новая техника той же модели, что была до этого - новая лишь декоративно, внешне; в программном обеспечении это всё та же морально устаревшая безделушка.

Освободив индивидуальное эгоистическое "Я", не останется нужды освобождать никакие там классы расы, нации и пр., ибо составной частью любой общины является намешанное до бесцветной субстанции нагромождение личностей; освободив личность освободятся по сути классы, расы, гендеры и конфессии.

Поэтому мой анархизм – глубоко индивидуален, решительно эгоистичен и безжалостно самоуверен; эти три столпа держат меня подальше от агрессивных, всегда правых и громкоголосых столпотворений, ведь меня не интересуют ни одна из этих толп – мой анархизм бросает вызов сразу им всем. Меня не волнует освобождение коллектива – я выступаю за освобождение от коллектива. Когда я смогу остаться в полной тишине наедине с собой, оставив за закрытой дверью крики толпы и назойливое гудение концепций – я смогу сам определить для себя, что лучше для меня и моего собственного.

И именно это ни власть, ни оппозиция мне ни за что не простят – я должен целовать флаг или плевать на него. Но мой выбор здесь не тратить время на каждую тряпку, попавшуюся мне на пути; мой выбор - переступать через всякие тряпки. Только отказавшись от интересов коллектива в угоду своих личных потребностей, я смогу честно и искренне ответить себе на вопрос – какое будущее и какой ценой я хочу достичь? И как мы можем сделать это вместе?

Кто мы?

Наверное, могло показаться, что я выступаю за отказ от взаимодействия, потребительская культура давно вшила в нас стереотип, что коллективизм и сотрудничество - синонимы, а эгоизм и свинство - части одного целого. Но это конечно далеко не так; точнее - всё ровно наоборот. Человечество смогло перейти в эпоху цивилизации научившись договариваться, научившись равноправному сотрудничеству и чёткому делегированию полномочий. Партнёрские отношения в ответ на природные вызовы породили цивилизацию.

Но когда в обществе на смену партнёрства приходит коллективизм и диктатура концептуализма, делегирование упирается в лояльность и социальное одобрение; уже становится не важно какой ты профессионал – гораздо важнее, насколько твоя манера говорить и действовать соответствует общепринятой концепции поведения конкретно сегодня. Коллектив рождает подчинение.

Если раньше вождём стаи мог стать только сильный, хитрый и мудрый (индивидуальность, доказавшая своё превосходство над другими равными индивидуальностями), способный вдохновлять, убеждать и организовать, то сегодня образ "успешного" лидера и "коллеги" – лояльный, либо доказавший свою незаменимость. Но разве смогли бы подхалимы и трусы убить мамонта?  

автор: baltaev