Толпа против себя

Только потеряв всё до конца - мы обретаем свободу" Тайлер Дерден

Кто они?

Смена режима без смены строя – красивая иллюзия, точно такая же как и ставшая популярным оружием по обе враждующие стороны публичное самобичевание. К этому ведёт нас действующий режим - путём ловких манипуляций разговор уводится от причины к следствию - обязанность поддерживать "своих" даже когда они неправы только потому, что они - некие абстрактные "свои". К этому же ведёт нас и действующая оппозиция – не по злому умыслу, но по чёткому программированию (даже блуждать сорок лет по пустыне мы согласны только плотно прижимаясь друг к другу) - мы обязаны поддаться самоосуждению, ибо только так мы будем достойны перейти в новую, допустимую "касту". Достаточно ли для уничтожения матрицы примкнуть к анти-матрице, пусть спрограммированной на внешнем рубеже, но всё ещё в той же плоскости? Очевидно, что нет; очевидно, что смена лиц без отмены старой системы приведёт во главу системы те же самые лица, только в профиль.

Но я убеждён, что самобичевание в этом случае – это иллюзия вместо перемен, потому как работает на одну из (или одновременно обе) удобных системе концепций. Это опасная иллюзия, круг обмана, который порождает ежедневно множество невинных и ненужных жертв – меняя местами кровати при этом не меняя путан, качество обслуживания борделя повысить не выйдет.

Проблема любой узурпации заложена не в личности диктатора или его преданного окружения. Физически (или метафизически) уничтожить диктатора – недостаточно [для уничтожения диктатуры]. Авторитарные режимы на протяжении всей истории питаются и растут из двух жизненно необходимых и взаимосвязанных ингредиентов: коллектив и страх, порождающие при аппроксимации коллективный страх – топливо самодуров и психопатов. От ненависти к одному диктатору, до любви к другому – маленький шаг.

По-настоящему свободиться возможно только через уничтожение той социально-политической концепции, которая является наиболее плодородной почвой для расцветания узурпации и коллективистского мышления.  Это эсхатологическое уничтожение называется революцией – полный отказ от устаревших общепринятых концепций и обычаев, вместе с решительными и бесповоротными переменами во всех сферах жизни: от экономики до веры.

Но слово "революция" сегодня слишком нагружено косвенными, бесполезными и субъективными оценками и ложными смыслами; революция стала такой же концепцией, превратилась в Че Гевару на футболке хипстера. Могу ли я приветствовать революцию и при этом избежать сращивания с очередной скрытой толпой? Да, если революция направлена против самой идеи "толпы".

Кто я?

В этой хаотичной борьбе концепций я могу идентифицировать себя только как анархист. Но современный политический анархизм тоже стал концепцией (субкультурой), теперь это тоже комплекс самобичеваний и это тоже – иллюзия. Мне сложно идентифицировать себя с анархистским движением, потому как борьба с существующим порядком вещей без коренного слома порядка вещей как философии – это часть другого порядка вещей, инструмент противостояния концепций, но никак не революция и не анархизм.

Мой анархизм – антиконцептуален, мой анархизм – это вызов системе всех концепций. Мой анархизм не считает вершиной общества рабочий класс, угнетённые слои или общественно-сексуальные меньшинства; если я позволю этим рамкам укрепить мой анархизм – он тут же попадёт в безвылазную ловушку этих рамок и уже не сможет служить целям революции личности.

Мой анархизм не выступает против классовой, расовой, религиозной, этнической или гендерной эксплуатации, потому как подчёркивая лишь одну (или несколько) часть, игнорируя полный и системный взгляд, ты становишься частью новой (но такой же) системы. Новая техника той же модели, что бывшая до этого - новая лишь декоративно, внешне; в программном обеспечении это всё та же морально устаревшая безделушка.

Освободив индивидуальное эгоистическое "Я", не будет надобности освобождать классы и нации, ибо составными частями подобных общин является смешанная до бесцветной субстанции нагромождение нивелированных личностей; освободив личность - освободишь классы, расы, гендеры и конфессии.

Поэтому мой анархизм – глубоко индивидуален, решительно эгоистичен и безжалостно самоуверен; эти три столпа держат меня подальше от множества агрессивных и громкоголосых столпотворений, ведь меня не интересуют ни одна из этих толп – мой анархизм бросает вызов сразу им всем. Меня не волнует освобождение коллектива – я выступаю за освобождение от коллектива. Когда я смогу остаться в полной тишине наедине с собой, оставив за закрытой дверью крики толпы и назойливое гудение концепций и философий – я смогу сам определить для себя, что лучше для меня и моего.

И именно это ни власть, ни оппозиция мне ни за что не простят – я должен целовать флаг или плевать на него. Но мой выбор – не тратить время на каждую тряпку, попавшуюся мне на пути, мой выбор - переступать через любые тряпки. Только отказавшись от интересов коллектива в угоду своих истинных личных потребностей, я смогу честно и искренне ответить себе на вопрос – какое будущее и какой ценой я его хочу достичь? И как мы можем сделать это вместе?

Кто мы?

Человечество смогло перейти в эпоху цивилизации научившись договариваться, научившись равноправному сотрудничеству и чёткому делегированию полномочий. Партнёрские отношения породили цивилизацию.

Но когда в обществе на смену партнёрства приходит коллективизм и диктатура концептуализма, делегирование упирается в лояльность и социальное одобрение; уже становится не важно какой ты профессионал – гораздо важнее, насколько твоя манера говорить и действовать соответствует общепринятой концепции поведения конкретно сегодня.

Если раньше вождём стаи мог стать только сильный, хитрый и мудрый (индивидуальность, доказавшая своё превосходство над другими равными индивидуальностями), то сегодня – либо лояльный, либо доказавший свою незаменимость. Но разве смогли бы подхалимы и трусы убить мамонта?  

автор: baltaev