«Только ты. Тюлип Хьюстон.»

Серый потолок, испещренный старыми трещинами. Шершавые обои фиолетового выцвевшего цвета, на котором практически не видно узоров и рисунков... Тесная, тёмная комнатка, давно умоляющая о ремонте, в которой совсем неуютно.

Однако, это самое безопасное место в доме. В доме, где девочку больше никто не ждёт... В доме, где последние отчаянные лучики надежды потеряли свой свет, угаснув в пропасти.

Больше девочка не слышит каждое утро своего ласкового прозвища от мамы, зовущей завтракать. Больше не слышит и своего хихиканья от щекотки приставучей женщины, когда та пытается заставить проснуться заспанную дочь. Больше не слышит своих мольб прекратить это... Теперь всё, о чем бесслышно умоляет маленькая Тюльпана свою мать - это вернуться.

Но... Единственная ли мать Тюльпаны женщина, важная ей? Ох, нет... Девушку волнует кое-кто ещё. Кое-кто, что сейчас стучится ей в окно.

- Кто там? - Выпалила брюнетка, даже не пошевелившись на своей постели, которую так давно не меняла. Она приложила усилия, чтобы голос её звучал не так громко... Вдруг отец услышит?

В ответ лишь донеслось ещё одно навязчивое стучание в окно. Тюлип раздражённо вздохнула: ей сейчас совершенно не хотелось вставать с кровати и останавливать процесс своего гниения в полном одиночестве. Каков теперь смысл вообще вставать? Ради кого вставать? Мать ушла, отцу плевать, одноклассники оскорбляют...

Стук не прекращался. Тюлип пришлось взять себя в руки и она наконец поднялась с кровати, почувствовав практически сразу, как предательски заболела спина, уже привыкшая к положению лёжа. Вразвалку девушка подошла к занавескам и раздвинула их. Голубые глаза брюнетки сразу же пронзил раздражающий луч утреннего солнца, и она зажмурилась. А затем она открыла глаза... И взгляд девушки встретился со знакомым взглядом пронзительных янтарных глаз. Недолго думая, Тюлип повернула ручку и окно по скрипом открылось.

Пред ней стояла невысокая девушка, тепло и беспокойно одновременно улыбающаяся. Её на вид очень мягкие и чистые - видимо, только что помытые - длинные розовые волосы с белыми прядями развевались на ветру, и, как будто сияли, что не могло не завораживать. А в её прекрасных желтых глазах... Горело нетерпение.

- Тюльпана Хьюстон.. Здравствуй, - проговорила она мягким и таким гостеприимным, дружелюбным голосом. Наверняка она не понимала, насколько её ангельский голосок может успокоить и расположить к себе. Как взгляд её больших глаз с длинными ресницами может даровать столько тепла, сколько не дарит ничего на этом свете. Тюльпана тут же вспомнила, ради кого она могла бы жить и вставать по утрам.

- Розалин... Что ты здесь делаешь? - пробормотала Тюлип, поправляя свои черные, запутавшиеся от долгого лежания на кровати, волосы.

- Как это, "что я здесь делаю"? Стою перед тобой, хи-хи! Зову тебя гулять прямо сейчас.

На миг тусклое выражение лица Тюльпаны просветлело, пропитавшись надеждой, но после снова потемнело:

- Папа меня не отпустит... Я наказана.

- Наказана? За что?! - негодующе спросила Розалин. Ее большие глаза стали ещё больше, а выражение лица приобрело раздражение и протест. Она явно не была настроена на такой ответ подруги.

- Да так... Я злилась просто и... Тарелку разбила... Точнее, я разбила много тарелок.

- Много тарелок... и ты наказана, - задумчиво повторила Розалин, на миг отведя взгляд, - Ой, да кто в этом мире не злится, а? Пойдем, вылезай через окно, - Розалин подняла глаза и дерзко, настаивающе улыбнулась. Свою идею она предавать не собиралась.

Тюлип поёжилась. Она знала, как плохо может отреагировать её папа, если узнает, что помимо разбивания посуды, его дочь ещё и посмела сбежать из дома. Но... Розалин... Её прекрасные, обнадеживающие лисьи глазки, в которых читается столько мольбы...

Девушка сдалась:

- Ну хорошо... Пошли. Только если меня убьёт папа, то хоронить меня будешь ты, окей?

- Да ладно тебе, Тюлип. Я даже рада, если тебя хоронить будет никто иной, как я. - дразняще произнесла розоволосая и подмигнула.

Почему-то Тюлип это напугало, но она постаралась не придавать значения. В конце концов, Розалин всегда была чудачкой. Но ... Такой милой чудачкой.

- В т-таком случае... Дай мне секунду, я переоденусь, - смущённо сказала Тюлип и задернула шторы, вновь погрузив её комнату в знакомую тьму.

- Конечно-конечно-о-о! Я буду ждать, сколько угодно, милая, - донеслось из-за штор.

Тюльпана зажмурилась, будто это помогло бы преодолеть внезапно появившийся трепет в её лёгких от таких прозвищ. А затем она подошла к своему шкафчику и начала переодеваться как можно быстрее, сгорая от нетерпения. Девочка довольно редко гуляла с Розалин, ведь в основном они проводили время в школе. А ведь действительно странно... Девушки так близки, но так редко гуляют. Особенно в период после ухода матери Тюльпаны...

Прошло несколько мгновений прежде чем девушка наконец надела свой привычный наряд: черные рубашка с юбкой, серые высокие гольфы... Или чулки.. Тюлип так и не поняла, гольфы это или чулки. А также школьные туфли на низком каблуке. Довольно просто, но что ей бы ещё купил отец? Почти вся ее повседневная одежда была стрёмной, и только то, что она сейчас надела, было более-менее неплохое. (Но, честно говоря, уже так надоело.)

Судорожно вздохнув от вспыхнувшего откуда-то волнения, девушка подошла к окну и вновь задернула шторы.

Розалин ждала её также преданно, как Хатико. Завидев подругу, её глаза засияли, сопровождая радостную улыбку.

Тюлип тоже слабо улыбнулась прежде чем полезть на окно. Не прошло и пяти секунд, как она слезла и спрыгнула, приземлившись на траву.

- Ура-а-а! Ещё раз здравствуй!! - радостно воскликнула желтоглазая и схватила руку голубоглазой, тряся в приветственном жесте.

Тюльпана улыбнулась ещё шире, но всё также смущённо. Ощущая в своей руке теплую и нежную ладонь Розалин, она и напрочь забыла о своём злом отце.

- Привет, Роуз... Куда направляемся?

- Хоть куда, моя хорошая! Хоть... О-о-о! - глаза Розалин загорелись идеей, - Я знаю, куда! Идём.

Девушка сжала ладонь брюнетки только ещё сильнее и куда-то помчалась быстрым шагом так, что Тюлип чуть ли не упала. Но, быстро освоившись, она погналась за подругой в том же темпе, пока павшие листья хрустели под их ногами.

На дворе уже стояла осень, однако было так жарко, что иногда Тюлип сомневалась, что сейчас середина октября, а не чёртов июль. Деревья уже были окрашены в огненно-оранжевый цвет, и если бы Тюлип сейчас не бежала рядом с Розалин, все вокруг не казалось бы таким красивым и поэтичным. По какой-то причине всю красоту их города девушка могла видеть только рядом с Розалин. Интересно, почему?..

Вскоре друзья остановились. Тюльпана осмотрелась: вокруг ни души ... Только какой-то старый двор, на котором, по видимому, уже давно не веселились маленькие дети. Вокруг них были жилые, повидавшие жизнь дома и деревья...

Тюльпана наконец посмотрела на Розалин. Та воодушевленно улыбалась, все ещё держа руку подруги в своей руке. Брюнетка не помнила, чтобы ей нравились такие захолустные места в городе. Тюлип сощурилась в недоверии:

- Э-эм... Розалин... Что это?

- Как это, что? Двор.

- Ну это понятно! Почему ты привела меня именно в этот двор?

- Здесь нет людей, - загадочно улыбнулась розоволосая.

Тюльпана фыркнула:

- Переходи сразу к делу, а? Зачем нам отсутствие людей?

- Просто ... Ах, Тюльпана... Мне так тебя не хватало... - чуть громче шёпота начала Розалин, ее янтарные глаза странно блестели.

- Мы не виделись два дня, - перебила её Тюлип.

- Что-о? Я думала, дней двести...

Внезапно Розалин потянула Тюлип за собой и уселась на старую карусель, испещренную различными граффити с матными словами и сомнительными рисунками. Тюлип пришлось сесть рядом. Карусель уже так приросла к земле, что даже не тронулась с места.

- Неа, именно два дня, Розалин.

- Ах, но... Ты и в школе словно отсуствуешь, - Розалин медленно и слегка печально покачала головой, - После того, как тебя начали обижать, ты всё время сидишь за партой, грустная и словно призрак.

- Эм... - Тюлип попыталась что-то ответить, но никаких оправданий на этот счёт не нашла. Она отвела взгляд, стыдливо.

- Ну ты чего...? Эти ублюдки только и могут, что всех подряд унижать, - Розалин протянула свою тонкую руку и нежно положила ладонь на плечо Тюльпаны в успокаивающем жесте, - Не нужно грустить из-за этого. В конце концов, Тюлип!.. У тебя есть я.

Голубоглазая содрогнулась при воспоминании о насмешках её одноклассников, которых она долгое время считала дружелюбными и мирными. Но втайне она понимала, что ее одноклассники в чём-то правы... Она и вправду та, которая заслужила буллинга.

- Ну что ты молчишь?.. Тебе меня недостаточно? - Розалин склонила набок голову, как расстроенный щенок.

- Мне... Мне нужно признание, - вздохнула Тюлип.

- Признание?... Эй! Тюлип, я тебе призна́юсь: я тебя признаю́. Прикинь? Да! Ты так важна мне, что...

- Нет, - перебила её Тюлип, - мне нужно признание общества.

Розалин приподняла одну бровь и так пялилась на подругу одно мгновение в недоумении и изумлении. А затем просто рассмеялась:

- Ну ты даёшь! Хи-хи! Слушай, забудь об этом. Давай лучше... - она сощурилась, ее нежная улыбка превратилась в веселую и дразнящую ухмылку, - Повеселимся.

- Что?..

- Повеселимся, говорю! - Розалин начала копаться в своей сумочке. На ее лице появилось ещё что-то, похожее на волнение.

В глазах Тюлип же появился страх. Розалин всегда была, есть, и будет придурком... Так что от нее можно было ждать чего-угодно...

- Боже, да где же он... Чёртов... - бубнила раздражённо и нетерпеливо розоволосая, погружая руки в свою сумочку ещё глубже.

Не прошло и полугода, и наконец девушка достала ту самую вещь из сумочки. Это был... Канцелярский нож?

- Ох, Розалин... Только не начинай опять... - взмолилась Тюльпана, немного откидываясь от подруги назад, словно та могла навредить ей. Но... Нет. Единственное, что могла делать Розалин, это вредить себе. Либо... Заставлять других вредить ей.

- Порежь меня, Тюлип, - соблазнительным и нежным голосом потребовала девушка, протягивая брюнетке свой нож, чтобы та взяла.

- Розалин... Не надо.. - выдохнула голубоглазая очень тихим, но протестующим голосом. Она ещё сильнее только откинулась назад.

Но внезапно Розалин взяла Тюлип одной рукой за талию и притянула ближе, так, что друзья оказались в парах сантиметрах друг от друга.

- Надо. Давай, ну же... Не бойся, - промурлыкала розоволосая, её янтарные глаза блестели нарастающим возбуждением.

Тюлип зажмурилась, отгораживая себя от этого кошмара. Нож она даже не спешила брать.

Розалин настаивала:

- Возьми нож.

- Нет...

- Возьми, я сказала.

- Розалин, я не хочу делать тебе бо... - речь девушки прервалась, когда Розалин схватила её руку и положила в неё нож.

Розоволосая нежно улыбнулась и с полузакрытыми глазами начала поглаживать Тюлип по её волосам. По коже брюнетки сразу прошлись мурашки, но она не собиралась поддаваться.

- Тюльпана Хьюстон... Ты так прекрасна ... Твои руки, твои волосы, твои глазки и лицо... Твой милый голосок... - начала причитать златоглазая, - В тебе великолепно всё. И когда ты рядом... Я словно горю...

Тюльпана теперь тоже словно горела. Черт бы побрал это всё.. Почему такие сладкие речи, которые уж точно больше похожи на лесть, так сильно влияют на неё?

- Роуз... Ты тоже прекрасна, поэтому... Поэтому я не хочу делать тебе больно, - девушка приложила все усилия, чтобы ее голос не дрожал и не выдавал её смущения. Но, как назло, щеки предательски заалели.

- Мне не больно. Это приятно. Тюлип... Будь хорошей девочкой. Сделай это.

Ужасно... Её манипуляции, её требовательность, упрямство.. Тюлип ненавидела это, но в то же время её это восхищало, как и всё в Розалин. Почему её чувства так противоречивы, ну почему?!

Тюльпана вздохнула и покорно кивнула, не в силах смотреть в глаза подруге. Розалин немедленно задрала рукав своей рубашки и протянула в сторону Хьюстон.

В этот миг поднялся небольшой ветер, а солнце зашло за облака, погружая и так тусклый двор в ещё более серые оттенки. Атмосфера все накалялась и накалялась... Между девушками нависло напряжение, смешанное с возбуждением, исходящим только со стороны розовой.

- Ладно, я... Я несильно.. - пробормотала Тюлип, сжав крепче канцелярский нож и одним движением пальца обнажила его немного заржавевшее лезвие.

Она на миг взглянула оценивающим взглядом на Розалин: та выглядела очень нетерпеливой. Ее щеки пылали, а глаза сверкали. С лица не спадала ожидающая улыбка. Эта картинка слегка опечалила Тюльпану, именно сейчас улыбка девушки не наполняла её сердце теплом.

Тюлип почувствовала, что дрожит. Интересно, волновало ли это сейчас Розалин?..

- Давай же, - поторапливала девушку Лавлесс.

- Да... С-сейчас...

И спустя минуту колебаний девушка наконец решилась. Ее дрожащая рука, держащая нож, приблизилась к чужому запястью. Тюлип зажмурила глаза и выдохнула, пытаясь справиться с эмоциями. Затем она слабо приоткрыла один глаз и медленно, аккуратно и несильно провела лезвием по коже подруги. Сразу же она убрала нож и взглянула исподлобья на Розалин:

- Достаточно?...

- Неа. Слишком слабо... Давай глубже.

- Но Розали...

- Тюлип! - возмущённо воскликнула Роуз, строя щенячьи глазки.

- Аргх.

Тюльпана послушно провела лезвием по руке девушки ещё раз, на этот раз практически сразу на месте пореза появились маленькие красные бусинки...

Тюлип почувствовала тошноту.

- Ах... Да... Продолжай... - пробормотала Розалин, вздрагивая от режущих ощущений. Её глаза постепенно заливала пелена возбуждения.

Тюлип провела ножом ещё раз, нанеся второй порез, ещё более глубокий.

"Я ненавижу это... Ненавижу..." - захныкала девушка у себя в голове, держа себя в узде, чтобы не заговорить вслух.

Кровь тем временем начала медленно течь вниз по запястью. Её вид, в отличии от Розалин, Тюльпану совсем не пьянил.

- Б-боже, Тюлип... Можешь же, если хочешь.

- Не хочу... - хрипло возразила Тюльпана, как будто это бы помогло Розалин остановиться.

Девушка сглотнула и провела лезвием ещё медленнее и уже вдоль. Однако она приложила больше усилий, чем хотела - кровь брызнула фонтанчиком.

- А-а-а-а!!... - вскрикнула брюнетка в панике - Розалин, прошу, я...

- Продолжай, - промурлыкала Лавлесс.

Тюлип заметила, что девушка немного трясется. И дышит она как-то... Странно. Это всё только подлило масла в огонь:

- П-пожалуйста, можно... Можно мне остановиться? Розалин, п-прошу, я... Я... - дрожа от нарастающей тревоги, выпалила Тюлип, глядя своими взмолившимися голубыми глазами во взволнованные янтарные подруги.

- Почему же, милая?.. Ты так искусно это делаешь... Я... Ах... Мне так нравится ... Так нравится... - В её голосе не было ничего, кроме чистого восторга. Щеки подруги горели, словно она пробыла целый день на солнце, а зрачки ее глаз словно замылились...

- Тебе больно...

- Мне приятно.

- Больно ...

- Заткнись. Режь дальше, - к трепету в ее глазах присоседилось раздражение.

Тюльпана сглотнула. Когда она опустила взгляд на окровавленную руку, в уголках глаз черноволосой девочки появились слезы, которые спешили вот-вот вылиться ручьем. А тошнота в горле только усилилась.

Она надеялась, что ее жалкий вид сможет заставить Розалин опомниться, проснуться, осознать, какую сильную она боль причиняет своей голубоглазой приятельнице.

Но... Всё тщетно. Жар, страсть затуманили разум Розалин, и, скорее всего, полностью.

И Тюльпан покорно вздохнула и провела лезвием ещё сильнее.

Её тонкие пальцы испачканы кровью, одежда, сиденье ржавой карусели... Это зрелище настолько ужасно, что Тюлип не могла перестать плакать. Но Розалин это даже не всколыхнуло. Прямо сейчас Лавлесс была не похожа на себя. Слишком... Эгоистична? Она никогда такой не была, она заботилась о Тюлип, желала ей только самого лучшего, помогала ей, поддерживала... И никогда, никогда она не хотела бы видеть, как её дорогая, любимая подруга плачет.

Видимо... Тюльпана ошибалась. Может, она и вправду просто идеализирует Розалин, как влюбленная сучка?

- А-ах-х... Ха... Ты ... Так хорошо ... - Розалин наклонилась в сторону подруги и оперлась другой рукой об её плечо, обвив шею. Только тогда Тюлип ощутила дрожание розоволосой уже на своем теле. Ох... Прямо сейчас её тело было слишком тёплым.

Тюльпана всхлипнула, её слезы падали и ударялись о руку Розалин, смешиваясь с густой кровью.

- Почему же ты плачешь?.. Ты... В таком экстазе, правда?.. - прошептала златоглазая.

- Н-нет...

- Не верю.

- Я... Я-я...

Брюнетка вдруг потеряла контроль и разрыдалась ещё сильнее, бросив нож на пол карусели и высвободившись из объятий другой девушки. Она схватилась окровавленными руками за свое лицо и сгорбилась, дрожа и всхлипывая.

Розалин замолчала и уставилась на представшую пред нею картину. Опьянение в её глазах тут же начало рассеиваться после осознания.

- Ах... Тюлип... Ну как же так?

- Д-дура... Идиотка...

- Кто?

- Ты...

Розалин наклонилась поближе и обняла подругу, только сильнее её испачкав.

- Всё в порядке... В конце концов... Ты не причинила мне боли.

- А-а что я сделала?...

- Ты сделала мне приятно, понимаешь? Мне ... Мне очень нравится эта боль, - мягко пояснила Розалин.

- Н-ну... Если... Если тебе так нравится, когда тебя режут, Розалин... - Тюлип всхлипнула - то я не подхожу тебе.

- Что?! Ты с ума сошла?! - вдруг вскрикнула Розалин и ещё крепче обняла Тюлип, превозмогая острую боль на руке, - Ни за что! Ты. Только ты. Тюлип Хьюстон.

- Розалин Лавлесс... - вздохнула девушка и больше ничего не произнесла, новая порция рыданий одолела её, и все, что оставалось делать Розалин - это только обнимать её и успокаивающе поглаживать.

В сердце Тюльпаны испарялось тепло, что поселилось в нём, когда она увидела улыбающуюся Розалин сегодня у окна. Осознав, что ей придется делать ужасные вещи, которые она не хочет, чтобы оставаться рядом с единственной, кто любит её сейчас, её сердце пронзили острая боль и отчаяние. И, к сожалению, к этой боли придется привыкнуть. Также, как и к отсутствию матери... Также, как и к буллингу. Также, как и ко всему. Это... Это и есть жизнь?

- ...я буду продолжать, - наконец закончила Тюлип, поднимая свои налитые кровью глаза, - Я ненавижу делать людям больно... Но... ради тебя, Розалин, - полюблю.