Только мой
Blind_ArtistНуб и Эллиот работали вынуждено на общей кухне в великом поместье самого графа Дона Соннеллино, правившего этими землями, казалось, уже вечность. Слухов о самом графе было невиданное и неслыханное количество: начиная с того, что он продал душу самому Спектру во имя вечной жизни и процветания своей маленькой империи, заканчивая тем, что мужчина предпочитал выпивать кровь молодых и красивых жителей, с целью сохранения собственной красоты. Его глаз никто не видел, даже горничная, которая заходила к графу прибраться в его личных покоях, они всегда были спрятаны в тени темной федоры с белой лентой на ней. Попасть к нему во двор в качестве прислуги, тем более личного повара, было самой настоящей удачей, благословением свыше и честью. За таким шансом, билетом в обеспеченную жизнь охотятся многие, не гнушаясь похода по чужим головам, издевок и ядовитых уколов за любой косяк, который можно совершить.
Нуб и Эллиот были лишь частью этого организма огромного поместья Мафиозо, который тот выстраивал множество лет, не жалея себя. Оба были прекрасными поварами, ненавидевшие друг друга до белой пены из-за рта. Причины такой ненависти казались и понятными, и бессмысленными : просто не сошлись характером, повадки и действия друг друга бесили до тошноты, голоса казались друг для друга чужеродными и пискляво бесящими. Частенько, оставаясь наедине, они чуть ли не дрались, разнося все и вся на кухне к черту. Более активным участником был именно Эллиот, любивший надменно пошутить, съязвить или подпортить жизнь своему коллеге по кухне. Нуб же сам был не робкого десятка, иногда вполне в состоянии дать отпор, отвечая оскорблениями и попытками ударить высокомерного коллегу. Оба были одногодками, лишь с небольшой разницей в пару месяцев в пользу Эллиота, никак не пересекались в прошлой жизни, до момента как они попали во двор великого графа. Нуб почти уже и не помнил как оказался в особняке. Кажется, до этого он был местным мальчиком на побегушках, пока не раскрыл свой талант в кулинарии. Единственное, что он четко помнил и предпочитал вспоминать -- улыбка Дона, который с радостью ел блюда, которые были приготовлены лично Нубом. И это грело ему сердце, душу, заставляло в неловкости смутится и отвести взгляд. Нуб уже давно восхищался хозяином поместья, коря себя за глупые, по собственному мнению, улыбки в сторону мужчины, который на лет 8-10 был старше его, наблюдал лишь изредка, исподтишка , отчаянно надеясь, что его взгляд остается незамеченным. Впрочем, в этом Нуб прогадал. Дон сам уже давно приметил восхищенный взгляд одного из поваров в его сторону, изредка смея даже прикоснутся к его волосам, погладить большим пальцем его щеку, наслаждаясь тем как парень смущается сильнее, не смотря на него из-за стыда своих чувств. А как прекрасно было видеть эти скованные неловкие движения после очередного комплимента в сторону блюд или даже внешности самого повара! Особенно приятен был запах свежей выпечки и полевых цветов, который словно приклеился намертво к повару.
Сегодня должен был быть знаменательный вечер. Мафиозо заказал на ужин нечто особенное, что-то необычное и мясное, но что конкретно не сказал. Он всегда любил помучить своих слуг такими методами, наблюдая как судорожно они придумывают решение, которое удивит их хозяина. И еда была не исключением, так как его повара были лучшие в своем деле. Нуб с неуверенностью перелистывал большую книгу рецептов, что-то бурча под нос. Он очень сильно переживал, боялся, что подведет, провалится и не справится с такой нелегкой задачей как "удивить своего господина". Эллиота благо не было. Кухня оставалась всегда в распоряжении этих двоих, иногда приходила служанка, чтобы навести порядок: протереть пыль, помыть полы и посуду -- и двое мужиков, которые затаскивали провизию на склад, в том числе мясо и рыбу в морозильник. Повар отчаянно искал подходящий рецепт, пока не услышал, как кто-то вошел на кухню. Подняв свои темные глаза на пришедшего, Нуб сразу помрачнел. Это был Эллиот. Тот и сам был не шибко рад видеть своего коллегу, надменно подняв оценивающий взгляд снизу-вверх. Им в очередной раз предстояло работать вдвоём, вместе.
--Что? Выбираешь какой-то из своих посредственных рецептов? -- отшутился язвительно Эллиот, заставляя Нуба лишь сдавленно рыкнуть. -- Да, ты определенно удивишь Мафиозо...Удивишь тем, каким бездарным ты можешь быть.
-- Прекрати. -- рыкнул Нуб, недовольно глянув в книгу с рецептами.
-- Правда глаза колит, Нуб. Просто ты не в состоянии принять эту истину. -- Эллиот лишь с язвительной улыбкой подходил к стойке, вставая напротив коллеги. -- признаюсь честно, я думал, что ты так и останешься жалким мальчиком на побегушках, который разносит вещи и выполняет мелкие поручения, просто чтобы не сидеть без дела. И что, пхех, он вообще рассмотрел в тебе?
Нуб лишь молчал, делая вид, что не слышит все эти мерзкие слова, признание Эллиота в ненависти к нему. Но голос ненавистника, соперника отдавался эхом, мешая сосредоточится. Все в помещении словно потухло, лишь Эллиот, продолжавший язвительно подкалывать и унижать из раза в раз, выделялся в этой пустоте. Тело Нуба тряслось, вот-вот должна была начаться очередная истерика, срыв, ответный словесный удар. Лицо Эллиота словно искажалось в его жестокой улыбке наслаждения от всего того яда, что он вливал литрами в душу парня через метафорические клыки гадюки, затаившейся в кустах. Все вокруг померкло вокруг них, образовав черноту. Дыхание учащается, истерика подбирается все ближе, сознание мутнеет, желтая рука, дрожа, хватается за рукоять тесака, который был воткнут в подставку для ножей. Замах и...
Лицо Эллиота исказилось в гримасе боли и крика, острое лезвие тесака пронзило горло в районе сонной артерии, заставив парня вскрикнуть, попятится назад, потерять равновесие и упасть на пол, проливая кровь. Его лицо вытянулось, ещё немного и челюсть бы упала с хлопком на пол, глаза закатились, из уголков текли слезы от боли, руки рефлекторно упали на рану на шее. Попытки сжать глубокую рану были бессмысленны, кровь хлестала водопадом, окропляя все, что было поблизости. Нуб не помнил эти мгновения, не помнил тех слов, что сказал напоследок своему "коллеге", прежде чем продолжать наносить удар за ударом, пинок за пинком по его телу. Ему было больно душевно, и эту душевную боль он наконец-то мог выразить в насилии. Эллиот через несколько ударов тесаком по лицу и пинков ногами уже даже не смел двигаться, спасаться бегством или звать помощь. Он просто обмяк, ослабнув и приняв свою смерть, пока мозг медленно терял остатки кислорода. Какое ничтожество -- произнесло что-то, что говорило и действовало руками Нуба, разглядывая труп Эллиота с тихим наслаждением.
Нуб пришел в себя только через 5 минут рассматриваний покойного. Первое, что пришло после аффекта, -- страх и шок. Нуб начинал плакать, усаживаясь на колени рядом с Эллиотом отчаянно начиная трясти его его, ощупывать пульс, будто это имело хоть какой-то смысл. -- п-прости, боже...я не хотел...что на меня вообще нашло? -- шептал Нуб про себя, всхлипывая, размазав кровь на своём лице. Даже не смотря на то, как сильно он ненавидел Эллиота, Нуб ощущал вину за то, что натворил, ощущал себя грязно и мерзко в эти минуты. "Точно...ужин! Надо срочно что-то делать!" -- пронеслось в разумной части сознания. Утерев слезы, Нуб взял труп Эллиота и поволок его к столу. Он теперь точно знал, куда может спрятать труп, чтобы и парня следом не смогли привязать к столбу. Шелест страниц, парень тыкнул на название рецепта, зная наверняка, чем сможет удивить того, кого он любит.
Очень волнительный вечер. Нуб, одетый в белую превосходную поварскую форму, с неловкостью поправлял воротник, толкая тележку с блюдом вперед, в обеденную комнату. Он изрядно нервничал, беспокоился о том, что Дону может не прийтись по вкусу его блюдо. Огромные коридоры поместья давили на бедного слугу ментально. Они словно зажимали беднягу в тиски, сдавливая тело, стремясь расплющить его в лепешку. Красные мягкие ковры, обои с причудливым узором, это все создавало давящую, властную атмосферу, которой и славился сам Мафиозо в светских кругах. Роскошь подчеркивали множество картин известных художников, которые стоили не малых денег. И вот, наконец-то большой обеденный зал, с длинным столом, за который могло поместится до 10 гостей. Мафиозо всегда восседал на своем троне, сделанным на заказ, с красивыми деревянными украшениями на подлокотниках кресла, которые походили на мертвые человеческие головы. Нуб подъехал с осторожностью, не смотря на своего господина, заметно смущаясь и краснея, боясь, что его преступление раскроют в мгновение ока. Поставив серебряный поднос, Нуб белой перчаткой поднимает крышку, ухватившись за круглую маленькую ручку, прокашливаясь в кулак, прежде чем объявить блюдо вечера:
-- Мясное жаркое со свежими плодами айвы. -- говорит Нуб неуверенно, чуть запнувшись на последнем слове. В зале никого не было, кроме самого графа и повара, так что поправив салфетку рядом, мужчина взял кусок мяса, чуть подув на него, начав с аппетитом жевать. Судя по его улыбке, ему вполне понравился его вкус. Приятный ароматный запах разлетался по округе, уж чего-чего, но Нуб и вправду был мастером своего дела, пусть и раскрыл свой талант не сразу. Мафиозо смаковал вкус каждого кусочка блюда, уже с первого раза прикинув, что за разновидность мяса была использована.
-- Сеньор, ответьте, что за мясо вы использовали для этого восхитительного жаркого? -- спрашивает Мафиозо, проглотив ещё один кусочек.
-- С-свинину, дорогой граф... -- кротко отвечает повар, сняв свою поварскую шапку, держа её обоими руками ожидая вердикта его трудам, наблюдая с упоением как его господи ест и сам наслаждается блюдом. Мафиозо усмехнулся.
-- Милый, прошу вас, будьте честнее. И не называйте вашего коллегу Эллиота свиньей. Хотя... -- Дон жутко ухмыляется, -- наверное лучше будет считать его вашим бывшим коллегой, не так ли?
Нуб лишь покраснел сильнее. Его жалкий трюк, попытку скрыть убитого коллегу раскусили, раскрыли, как бы он не пытался прикрыть вкус мяса специями, все равно специфическое послевкусие его выдало. Хотя, погодите-ка, откуда Мафиозо вообще знает о вкусе человечины? Парень нервно потрясывался, начиная боятся за приговор, который скорее всего он получит и по которому он будет, скорее всего, отстранен от двора, а значит будет скорее всего вынужден стать изгоем этого графства. Да, самым настоящим отшельником, живущим в здешних таёжных лесах, среди диких волков и медведей. Эти мысли заставляли его побледнеть ещё сильнее, челюсть нервно постукивала, а тело казалось холодным как лед.
-- Не подумайте, я вас не отсчитываю. Наоборот, я даже польщен и восхищен вашим талантом и знаками внимания. Это многое значит для меня -- граф продолжает есть, смакуя кусочек за кусочком, улыбнувшись Нубу, который почти прятался своё лицо за шапкой, -- подойдите в мои личные покои, переоденьтесь. Вещи лежат на моей постели. После того как я закончу трапезу, я подойду на личный разговор.
Повара этот приказ не смутил, он лишь примерно мог представлять то, как его отсчитают за ужасное преступление, которое он совершил. Может, его решат убить? Может, покалечить? Пустить по кругу? Надеть на него кандалы и запытать перед тем как повесить на столб и сжечь для публики потехи ради?Боже, Святой Эрик, и откуда такие мысли у этого молодого нервного и пугливого, но определенно влюбленного парня? Оставив своего графа наедине с блюдом, Нуб пошел по коридору в личные покои Дона, на нервной почве перебирая блондинистые пряди волос. Его голову заполняли мысли, а странный приказ отдавался лишь обрывками, глухо, почти эхом донося до сознания последние слова: "личный разговор". Наконец-то перед Нубом была тяжелая огромная дверь в личные покои графа. Повернув ручку, повар зашел во внутрь, осматриваясь, почти роняя от изумления челюсть. Его личная комната была большой, с огромными окнами и такой же огромной мягкой постелью, на полу шкура убитого огромного медведя, на стене красовались оленьи рога, а сама комната была в таких же красноватых оттенках как и весь особняк вообще. На мягком одеяле лежали аккуратно сложенные вещи. Довольно странно, что граф вообще приказал Нубу переодеться, но рациональная часть сознания была ещё как пару минут назад вытеснена, уступив место тревоге и панике за свою дальнейшую судьбу.
Накинув на своё голое тело черный мягкий халат, который в сложенном аккуратном виде лежал на кровати до примерки, Нуб оглянулся, смотря на своё отражение в зеркале. На его шее был ошейник, с металлической бляшкой в форме месяца, упругие бедра сжимали черные ремни , державшие прозрачные чулки и...вроде как все. Более ничего не было, даже нижнего белья. Черный халат ощущался довольно легко, не смотря на его внешнюю тяжесть, полнившую худого парня, впрочем, скорее всего виноват был цвет. На завязках ремня халата и рукавах поблескивали золотистые узоры, имитировавшие какие-то причудливые символы, может быть даже цветы. Рассматривая это все, парень даже не до конца осознавал о сути разговора, который его ждет. Определенно вкус в одежде и стиле у графа был всегда, халат отдавал приятным теплом, нежностью, запахом роз и одеколона. Немного приподняв края халата руками, Нуб лишь спокойно вдохнул приятный запах, наслаждаясь им. Глазам даже не хотелось верить, что он стоит в личных покоях графа прямо здесь и сейчас, рассматривая себя в его зеркале, которое висело на стене. Отстранившись, Нуб решил побольше осмотреть комнату, охваченный любопытством. Небольшое количество трофеев с охоты, которые Мафиозо считал для себя самыми важными. Среди трофеев и фигурок кроликов, которые красиво были вырезаны из дерева, красовалось и настоящее чучело зайца, пугливо склонившего голову вниз, смотря куда-то в бок. Его шерстка даже после смерти красиво поблескивала в лунных лучах, а сам он словно был ещё живой, стремясь вот-вот спрыгнуть с полки и побежать прочь.
-- Моя личная коллекция хороша, да? -- спросил Мафиозо осторожно положив руку на плечо Нубу. Парень чуть вздрогнул, вскрикнув.
-- Боже правый, прошу вас не пугайте так меня! -- вскрикнул парень, размахивая руками, обернувшись к графу. Халат немного приоткрылся обнажив голый пах, но заметив эту оплошность, Нуб быстро прикрыл это место тканью. Граф лишь улыбнулся, одернув руку.
-- Ладно, ладно, -- Дон усмехнулся, обхватив крепкой рукой парня за талию-- мы хотели провести личный разговор.
Пройдясь до больших окон с небольшим подоконником, на котором лежал плед и подушки, Мафиозо аккуратно провел рукой с талии до бедра парня, пытаясь слегка сбросить халат, обнажить чуть больше кожи. Нуб с усмешкой слабо ударил руку графа, намекая, что не стоит этого делать. Впрочем, Дон и не давит, лишь осторожно прижимает к себе. Нуб в этот момент лишь глянул влюбленно, легко на графа, наблюдая за завораживающим видом из окон: темные таёжные леса, звездное небо с белоснежной луной, а море из елей кажется таким бесконечным, бескрайним. Парень с интересом разглядывал эту красоту, даже не смея пошевелится. Мафиозо аккуратно провел рукой по затылку повара, лаская его волосы.
-- Знаешь, я давно поглядывал за тобой. Наблюдал как ты растешь, с какими стараниями ты работаешь, чтобы порадовать меня и окружающих. Я замечал все твои взгляды, которые ты посылал мне, замечал как ты тихо радуешься моим комплиментам за твои труды. -- Дон аккуратно, ластясь, подходит сзади, начиная потираться своей щекой о щеку Нуба. -- а твои глаза такие глубокие, искренние, темные настолько, что в них отражается это звездное небо.
Парень расслабляется, осознавая взаимность его чувств к господину. Его щеки розовеют, когда Нуб слушает все эти теплые слова, чувствует ласку и тепло от крепкого графа, который уже положил руки на тело парня, прижимая его к себе. Нос начал рыться в золотистых прядях, вдыхая приятный запах выпечки, еды и полевых цветов, которые словно навсегда прилипли в парню и ассоциируются теперь всегда только с ним.
--Граф, я... -- произносит Нуб с дрожью, вспоминая наконец-то произошедшее, убийство, которое он совершил. -- я преступник, убийца... Мне нет прощения и я не заслужил вашей любви, только стыд и позор!
-- Не бойся, amore mio, я не без грешка. До твоего самого лучшего подарка, я съел не мало людей. Признаюсь честно, Эллиот готовил их всегда прекрасно, но без души и искренней любви, которую смог передать только ты. -- Дон продолжал ластится, поцеловав аккуратно Нуба в щеку, в улыбке обнажая острые клыки. Парень тихо сглотнул слюну, наблюдая как белоснежные зубы блеснули в лунных лучах. -- Страшно?
--Д-да...определённо... -- дрогнул Нуб.
-- Хе-хе, не переживай, есть тебя я не собираюсь, в прямом смысле. -- Мафиозо лизнул свободную часть шеи Нуба, ближе к нижней челюсти. Его смех был теплый, с легкой хрипотцой, заставляющий немного расслабится.
-- Получается...Я прощен?
-- Разумеется, глупый крольчонок. -- Улыбнулся мужчина, начиная нежно водить по обнаженной плоской груди пальцами, заставляя парня от легких касаний, ощущаемых как щекотка, подрагивать. -- не возражаешь, если я...
-- Нисколько... -- перебивает Нуб, ощущая как граф становится ещё более нежным, поглаживая ребра и впалый живот. Немного повернув голову, Нуб улыбается Мафиозо, смотря на него. Подхватив губы в поцелуй, Дон лишь одобрительно мычит, отмечая всю неопытность повара. Но он даже рад, что парень наконец-то решил ответить на его ласки, дать ему быть первым человеком, который познакомит его с любовью, отношениями и лаской, которую он никогда не испытывал, даже от собственных родителей. Поцелуй казалось длился вечно, Нуб лишь с неловкостью, неопытностью пытался как-то перехватить главенство над ним, но очевидно проигрывал. Дон лишь усмехался, пряча свои глаза под тенью козырька шляпы.
Сбросить надоедливый головной убор решил именно Нуб. Ловкие нежные пальцы схватили за поля шляпы, повар ловко сбрасывает федору, уронив её на пол. Его лицо было прекрасным : угловатые скулы, приятные добрые темные глаза, выразительные аккуратные брови, а блондинистые волосы зачесаны назад, правда, парочка прядей да упала на гладкий лоб. Поцелуй в этот же момент был прерван, оставив лишь мелкую ниточку из слюны, которая тут же пропала. Нуб утонул в его глазах, которые Мафиозо так старательно и тщательно прятал в тени шляпы. Между ними повисла неловкая тишина, Мафиозо уже хотел было поднять шляпу, надеть её назад, но Нуб остановил его. Его руки аккуратно легли на скулы, поглаживая большим пальцем щеку графа.
-- Если...тебе некомфортно, я могу... -- тихо сказал Дон, не понимая, что хочет этим жестом сказать повар. Он определенно посчитал, что Нубу некомфортно, тревожно видеть его без шляпы.
-- Твои глаза прекрасны. -- выпалил парень, перебив Дона. Этими словами он смутил графа. -- я хочу смотреть в них вечность...
После этих слов, ласки между ними лишь продолжались. В большей мере именно Дон проявлял их. Он был мягким, нежным, словно обучал парня прелюдиям, которые не менее важны чем сам акт любви. Черный пиджак, белая рубашка, галстук упали на пол, рядом с федорой. С Нуба слетел ремешок с халата, раскрыв его как книгу перед глазами Мафиозо. И в самом деле, повар был без нижнего белья, а контраст с ногами, на которых были чулки и ремешки лишь подогревали Дона. Определенно он не ошибся, когда решил дать именно этот наряд для своего слуги ради их "личного разговора". Небольшой член, если сравнивать, Нуба уже стоял колом, истекая естественной смазкой, которая немного поблескивала на лунном свете. Дон наваливался крепким телом на Нуба сверху, прижимая его к постели с темно красным одеялом. Чужие губы ласкали плечи, ключицы и грудь слуги, заставляя его сдавленно мычать от наслаждения. Колкая щетина щекотала, вызывая тихий смех от щекотки. Это был первый опыт, но Нуб уже хотел, чтобы эти ласки были каждую ночь, которую он проведет с графом. Дон и сам был доволен тем, что приносит пассивному участнику процесса удовольствие простыми, но нежными прелюдиями. Когда уже и черные брюки с бельем лежали на полу, Нуб тихо проскулил, увидев размер и обхват графа. Признаться честно, размер был конский, по крайней мере повар сам так посчитал, заметно смутившись и съежившись. Очевидно к такому размеру на первый то раз он готов не был.
-- Я-я...Я не готов... -- сдавленно сказал Нуб, сжав руками одеяло.
-- Не переживай, мы можем продолжить наш разговор иначе, если тебе страшно. -- усмехнулся мужчина, спокойно приняв испуг слуги, нисколько не обидевшись. -- По крайней мере, если ты не хочешь, чтобы я исследовал твою норку.
Нуб лишь смущенно опустил глаза на свой член, потом на член Дона, а после поднял на него глаза. Очевидно он хотел продолжения, хотел познать всю эту прелесть удовольствия, но боялся, что его тело ещё к проникновению не готово. Одобрительно кивнув, Нуб посмотрел более решительно на Мафиозо, взяв себя в руки. Мужчина лишь усмехнулся, приставив его член, к мелкому члену повара. Нежные потирания доставляли не меньше удовольствия, особенно когда крепкая ладонь присоединилась к приятному массажу их двоих сразу, заковывая органы в сжатой руке, пусть и ради этого двое предпочли лечь набок, лицом друг к другу. Нуб тихо стонал, наблюдая за лаской, сквозь опущенные ресницы, только заглядывая в глаза Дона. Оба стонали, наслаждаясь друг другом: как они дышат, как смотрят, как приятны потирания друг об друга, как нежны их руки. Когда настал финал, Мафиозо хищно впился в губы, вырвав последний стон Нуба, захватив его в рот. Это был стон, предназначенный для него и только для него. Белая жидкость попала на простыни, на крепкую руку, на светлые лобковые волосы обоих. Тело ударила дрожь, электрические заряды от паха шли к мозгу, посылая сигналы приятного наслаждения, который понемногу ослаблял их двоих, убаюкивал, делал веки все тяжелее и тяжелее. Нуб наконец-то сбросил ремни и чулки со своих ног, под нежные поцелуи в висок от Дона, который одной рукой смог отстегнуть ошейник с чужой шеи. Он на последок, перед тем как заснуть, оставил красный след на нежной, немного покрасневшей от чокера, шее. Оба улеглись спать, обнимая друг другу, укрывшись одеялом. Нуб, устроившись лицом у накачанной упругой груди, лишь устало размышлял, собираясь вот-вот заснуть, пришел лишь к одной мысли : "Он только мой".