Только моей кисэн.

— Никогда нам прежде не доводилось встречаться? — мужской голос пробивается сквозь назойливые клубные басы и пьяные крики. — Я готов поклясться, что уже однажды видел тебя.

Ты лишь издаешь смешок: пьяный, неловкий, едва уловимый в этой атмосфере ярких огней, перегара и неадекватного поведения. И ведь оказалась ты здесь совершенно случайно, по просьбе подруги, которой, ну, очень нужно было развеяться после расставания с очередным ухажером, отношения с которым продержались едва ли месяц. Ты и пить то не планировала — так вышло лишь потому, что угостили. Должно быть, не стоило вести себя так наивно и принимать напиток от первого встречного мужчины, но и ты была уверена, что уже была знакома с Дэхо до этой ночи. Всё в его образе казалось знакомым и даже родным: внешность, голос, манера общения, движения и прикосновения, запахи. От мужчины пахло чем то непривычным, приторно-сладким. Такими ароматами не пользуется ни один мужчина в современном обществе. Но то был не парфюм — его запах словно исходил от самого Дэхо, был его частью.

***

Конец марта выдался на удивление теплым, а потому вишнёвые цветы(«потккот», как называли местные) разрастались с особой скоростью. Но с недавних времён даже простые цветы стали роскошью для обычного народа. Династия Ли, пришедшая к власти едва ли за десять лет до твоего рождения, настолько грубо отделила простых людей от высших слоёв общества, что теперь даже деревья потккота вырубались на землях, что не являлись царскими и не были огорожены от простолюдин. Именно поэтому у дворцов собирались толпы зевак, желавших хоть глазком увидеть прекрасные цветы, распускающиеся и благоухающие во всей своей красе.

Но среди прочей, не отличающейся умом, толпы, оставались и те, кто находил гораздо более приятную альтернативу, вместе давки около царских ворот. Среди них оказалась и ты. 

Твоя семья никогда не славилась достатком или статусом: мужчины всегда занимались ремеслом, а женщины оставались хранить уют в доме и растить новые поколения. Но твоя душа гораздо сильнее прежних рвалась на волю, к приключениям и красоте мира. Никак не хотелось оставаться дома, выходить замуж в ранние годы и рожать десятерых потомков. Именно поэтому ты и стала одной из них — кисэн. 

Кисэн получили своё начало за три столетия перед твоим рождением. Они, как правило, относились к низшим сословиям и рождались в бедных семьях, но получая свой статус, проходили элитное образование: их обучали музыке, танцам, поэзии, манерам для развлечения аристократов. Кисэн обычно становились те, чьи предки до них имели такую же должность, но при большом желании ту же роль могла занять и девушка, обладающая талантом и красотой.

Ты была не просто красивой — твоя внешность поражала десятки, сотни мужчин, разбивая их сердца. На рынках каждый третий не упускал возможности задержать взгляд на твоих лице и теле. Даже приезжающие в поселения аристократы осматривали тебя с оценкой и были совсем не прочь забрать к себе во дворец в качестве спутницы. Только вот жить в золотой клетке под опекунством чахлого и некрасивого богача отнюдь не хотелось. Хотелось свободы творчества, хотелось выражения своей истинной натуры.

До того дворца ты дошла пешком за несколько дней, но даже после такого изнурительного испытания ты смогла поразить чиновников своей красотой. Обучение ты проходила быстро, всё схватывала на лету и быстро полюбилась людям при дворе: от самих правителей до простых слуг. Тебя одевали в лучшие ткани, кормили досыта, ухаживали за твоей красотой, как положено, а взамен ты должна была лишь развлекать чиновников и их приезжих гостей. Особенно все поражались той красоте, которую ты излучала при танцах под потккотом.

Семья Кан славилась своим огромным вишнёвым садом, который желал увидеть каждый без исключения. Их замок был от начала и до конца увит розовыми лепестками, окрашивая белые стены здания в нежные тона. А какой там стоял запах… Такого не мог добиться даже самый дорогой и изысканный парфюм, сделанный лучшими специалистами. Аристократы Кан все поголовно благоухали вишневыми цветами — именно это и отличало их от других чиновников. Такой запах исходил за десятки метров, оповещая всех окружающих о приезде Канов.

И хотя их семья была важными людьми в обществе, почти все члены редко появлялись на улице. Они занимались внутренними делами: каждый что то перебирал в своём кабинете, не мешая остальным родственникам. Некоторых из них ты даже ни разу не видела в лицо. В основном твоей работой было развлечение главы семейства и его ближайших коллег и приятелей. Иногда тот даже брал тебя с собой в поездки по работе, и ты видела другие города, страны, культуры и традиции, которые поражали каждое мгновение, но дворец, окутанный потккотом, навсегда оставался тем местом, в которое хотелось возвращаться больше других.

***

Вечер, посвященный переговорам с чиновниками соседних поселений, подходил к концу. Все аристократы наелись и напились от души, знатно охмелев от алкоголя. Многие отправились с улицы во дворец, что бы наконец крепко выспаться в гостевых спальнях. Пара-тройка кисэн всё ещё оставались на дворе, сонно выплясывая и играя мелодии на каягыме перед теми аристократами, которые ещё не свалились после выпитого.

Тебя уже отпустили на законный отдых, но сна не было ни в одном глазу. Хотелось ещё хоть немного задержаться, что бы увидеть чудесные цветения, которые уже одарили весь дворец своим ароматом. Лепестки постепенно стали опадать, прокладывая от собственных стволов до крыльца розовые дорожки. Ты стояла, словно завороженная, каждый медленно спускающийся к земле цветок отдавался такой теплотой в сердце, что ты не могла отвести взгляд.

— Они прекрасны в это время, не правда ли? — голос за спиной выдернул из задумчивости. Ты подскочила на месте, разворачиваясь перед неизвестным мужчиной.

Это оказался молодой человек, который, судя по одежде, принадлежал к семье Кан, но никогда прежде не покидал стен дома в твоем присутствии. Неужели цветение потккота сподвигло покинуть его свою работу? Ты выпрямилась, склонилась в уважительном поклоне. В пёстром ханбоке с жутко неудобной юбкой до пола и растрёпанной от долгих танцев причёской ты выглядела почти нелепо и даже неуважительно, но мужчину это ничуть не смутило.

— Я не хотел вас напугать, простите мои дурные манеры. Я лишь заметил, что вы давно оглядываете эти деревья, будто в них есть что то волшебное.

— Они нравятся мне. Нигде больше таких не встретишь, — ты говорила с неуверенностью, ведь была не до конца уверена, можно ли вообще заводить разговор со столь важными лицами.

— Это правда. Думаю, вы ничуть не жалеете, что остались работать именно при этом дворе, — аристократ замолчал на мгновение, поднимая взгляд на дерево над твоей головой, а затем снова сосредоточился на глазах. — Мои имя Кан Дэхо, прошу, назовите и ваше тоже.

— Набом, — голос предательски дрогнул. — Пак Набом.

— Имя «Набом» означает «рождённая весной». Именно весной потккот начинает своё цветение. Может, поэтому вы так неравнодушны к этим деревьям?

Ты улыбнулась, смущённо пряча глаза в землю, по которой рассыпались розовые лепестки. Внезапно ты ощутила тёплую руку, коснувшуюся твоих пальцев. Дэхо помедлил ещё секунду, словно спрашивая разрешения, а затем взял обе твоих руки в собственные, побуждая поднять взгляд.

— Вы знаете поверье о влюблённых в период цветения потккота? Говорят, если возлюбленные вместе пройдут по тропе, проложенной из лепестков вишни, или прямо под ними, то их любовь скрепится на века, — мужчина молчал всего секунду. — Это может звучать безумно, но я чувствую, что люблю вас больше остального. Я так долго наблюдал за вами, вашей работой, вашими прекрасными волосами, что развеваются во время танцев, вашими нежными пальцами, которые перебирают струны инструментов, вашими глазами, что с таким любопытством всегда разглядывают лепестки. Я больше не мог скрывать этих чувств.

Ты замерла, побледнела, насколько это было возможно под плотным слоем белого грима. В теле отдалось вибрацией и легкой дрожью. Захотело отпрянуть, вырвать руки, крикнуть, что это неправильно, но тело будто парализовало. Ты не заметила, как невольно сделала шаг навстречу мужчине. Ваши глаза не отрывались друг от друга, а тела едва ли сдерживались, что бы не податься ближе.

— Я хотел спросить у вас, станете ли вы моей? Не просто какой то танцоршей, которых здесь полный дом, а моей женщиной, моей возлюбленной. Только моей кисэн.

Ты приблизилась ещё на шаг, а затем ещё на один. Дэхо с невообразимой нежностью убрал с твоей макушки опавший цветок, отпуская его на ветер, за пределы царского дома. Его руки сильнее сжали твои холодные пальцы, и мужчина повёл тебя к крыльцу. Под ногами шуршала тропа из лепестков, а сверху опадало ещё столько же новых, пришедших на замену тем, что унесло ветром.

— Если поверья не лгут, то эти деревья скрепят нашу любовь на столетия. Когда конец будет неизбежен, мы сможем найти друг друга в новых телах, в новом времени, в новой любви.

И поверья не солгали, перенеся любовь, некогда родившуюся в тысяча четыреста двадцать шестом году, на шестьсот лет вперёд.