Только для моих глаз. 1/1

Чонгук, фотограф с большим стажем. Не так давно, листая ленту инсты, он наткнулся на коллаж из нижнего белья, шелка и лепестков роз. Просто рай для фантазии фотографа. Идея пришла в голову сразу, но раскрывать всю суть совсем не хотелось. Он сказал своему мужу, Тэхёну, что хочет сделать фотосессию дома.

Поэтому сейчас, вручив Тэхёну пакет из бутика, он отправил его на примерку, пока сам создавал атмосферу для фото.

Шёлковая простынь лежала на кровати, никогда пара не спит на шелке. Очень странный материал для постельного белья, вот носить его другое дело. Поверх он рассыпал лепестки роз. Тёмно-бордовые, почти чёрные в полумраке, оставшиеся упали на пол, создавая дорожку из красных пятен, хотя многие давно порвались.

— Любимый, а не слишком откровенно для фото? — послышался тихий вопрос из соседней комнаты.

— Покажись, Тэ.

Юноша появился из темноты коридора, и Чонгук забыл, как дышать. В буквальном смысле замер.

На парне был комплект бордового цвета. Шёлковая сорочка, которая у груди была обшита кружевом. Стринги из той же ткани. Пояс для чулок с широкими резинками и маленькими золотыми застежками, которые поблёскивали от ламп и профессиональных подсветок. Чулки вишнёвые, переходящие от плотной ткани у бедра к почти прозрачной у щиколотки.

Тэхён не торопился. Он знал, как на него смотрят. Направился сразу к кровати. Сорочка скользила по телу, обтягивая крупные бёдра и округлые ягодицы. Парень остановился у края, провёл рукой по лепесткам, поднял один и небрежно поднёс к губам.

— Будешь снимать или ты изменил свои планы и мне можно снять это?

— Буду снимать, конечно, да... Ложись давай.

Тэхён лежит на спине, руки раскинуты в стороны, пальцы чуть касаются лепестков. Одна нога прямая, вторая согнута в колене, стопа упирается в простынь. Сорочка разъехалась в стороны, открывая грудь и живот почти полностью. Чонгук снимает сверху, стоя у кровати. Первый снимок готов.

— Отлично, прелесть.

Слыша тихое слово «дальше», парень переворачивается на живот. Ноги держит прямо, носки натянул. Прозрачная ткань сползает вверх, открывая задницу и бёдра. Ягодицы такие сочные, на вид очень мягкие. Очень хочется смять их. Чонгук не выдерживает и касается его попы. Слыша удивлённый стон, сжимает половинку ещё сильнее. У Чонгука пересыхает во рту. Он облизывает губы, щёлкает затвором. Да, ещё несколько десятков кадров есть. Тэ чуть приподнимает таз, дразнит.

— Тэхён, что за игры?

Выпячивает зад сильнее, поднимая сорочку выше, чтобы взгляду мужчины было доступно большее. Стринги сдвинулись в бок, давая рассмотреть покрасневшую дырочку. Поддаваясь волне возбуждения, Тэхён упирается на локти и встаёт. Прогибается в спине, шире расставляя ноги. Щелчок, ещё кадр.

— Гука, детально сними теперь.

Опять слыша тихое «дальше», юноша садится на колени, пятки пряча под себя. Ткань падает вниз, почти ничего не скрывает. Чулки плотно облегают ноги, давая ощущение сдержанности, хотя даже воздух в комнате кричал о том, насколько горячо. Тэ кладёт руки себе на бёдра, пальцами скользя вниз, почти касаясь паха.

Щелчок–руки на бёдрах. Следующий–лямка стринг. Ещё один–родинка на бедре.

— Гук, они мешают мне.

Юноша снова ложится на живот, прямо перед объективом. Поджимает колени под себя, максимально выгибаясь.

— Готов поймать горячий момент? — и в этот же момент дёргает лямки трусиков вниз. На фото стринги открывают обзор на мокрую промежность. Знает, что Чонгук сходит с ума, но продолжает.

— Ты же не против, если этот альбом будет немного приватным?

Юноша поворачивает корпус немного назад, снова расставляя ноги шире. Заводит руку за спину и погружается двумя пальцами в колечко ануса, громко выстанывая имя мужа. Совсем не стесняется, ведь знает, для чего эта затея была организована.

— Я не слишком развратный, м? По-моему, выглядит мило, — пальцы медленно толкаются до упора, погружаясь полностью. Тэхён не выдерживает, набирая темп. Хлюпающие звуки приводят мужчину в чувства. Чон видит это и его член дёргается так, что он непроизвольно шипит, нервно переключая режим.

Тэ трахает себя перед своим же мужем, который сейчас безумно возбуждён и совсем забыл про то, что фотоаппарат у него в руках.

— Ты снимаешь меня, м? Я хочу увидеть такие снимки, — вбивается быстрее, укладывая грудь на постель. Младший начинает тереться о подушку, чтобы получить стимуляцию. Член требует внимания, а любимые руки заняты другим.

Щелчок, ещё кадры.

Тэхён садится на край кровати, ноги чуть разведены. Стягивает трусики, кидая на пол. Теперь он остался только в чулках, и это выглядит так...эстетично? Голодный взгляд мужа даёт смелости, поэтому юноша просто ложится, придумывая позу для фото, но его перехватывают. Чонгук не выдержал.

— Повернись ко мне, — говорит Чонгук, убирая камеру на столик.

Тэхён поворачивается. Садится лицом к нему, разводит колени шире, и Чонгук видит: головка члена Тэ красная и мокрая. Он хочет, желает его.

— Света мало, выдержка длинная, боюсь за эти фото, — Чонгук пытается звучать профессионально, но голос его подводит.

Тэхён улыбается медленно, хищно.

— Моя очередь снимать, — говорит он.

— Что? Ты тоже хочешь поснимать?

— А я и не про съёмку.

Тэхён берёт Чонгука за ремень, притягивает к себе, заставляя встать между своих разведённых колен. Проводит ладонями по его груди, спускается к ремню, расстёгивает медленно, пряжка звенит. Потом пуговицу на джинсах и молнию.

— Стой, я сам хочу, — шепчет Тэ.

Он стягивает с Чонгука джинсы вместе с боксерами одним движением. Член тугой, горячий и мокрый. Чон буквально готов кончить от одного увиденного взгляда на его ствол. Тэхён смотрит на него, облизывается, но не трогает, а просто смотрит, и от этого взгляда Чонгука накрывает новой волной.

— Красивый, — говорит Тэхён, как будто оценивает кадр, дотрагиваясь до головки.

— Такой напряжённый, мокрый, — парень обхватывает плоть ладонью, надрачивая.

— Тэхён, хватит хвалить мой член, — Чонгук почти умоляет, а Тэхён низко смеётся.

Он откидывается назад на кровати, в лепестки, разводит ноги. Тэхён проводит рукой по животу, спускается ниже, говоря Чону:

— Смотри и запоминай. Один раз показываю.

Чонгук смотрит, просто смотрит и непроизвольно снова вздрагивает. Ким берёт его за бёдра, притягивает ближе. Член мужа упирается в промежность, в шёлк, в мокрую кожу. Тэхён, смазав себя, медленно насаживается на него, не отводя глаз.

— Давай, — шепчет Тэхён, когда Чонгук внутри до конца. Настолько тесно, но так горячо. Так хорошо...

— Теперь ты, возьми меня, Гука.

Чонгук начинает двигаться: промежность узкая, горячо и мокро. Медленно сначала, потом быстрее, вбиваясь в тёплую промежность, которая сжималась вокруг него. Тэхён стонет, царапает ему спину, громко и рвано вскрикивает. Лепестки прилипают к их вспотевшей от интима коже: к плечам Чонгука, к груди Тэхёна, к щеке, когда Тэхён откидывает голову и закатывает глаза.

Чонгук смотрит на него сверху, и волна возбуждения бьёт с новой силой. Тэхён весь мокрый, красный, с прикушенной губой, сжимает бёдрами чужие и громко стонет. Звук шлепков тел накаливает воздух сильнее. Жарко, слишком жарко.

— Ещё... не останавливайся... пожалуйста.

Мужчина начинает вбиваться ещё сильнее, вжимая парня в матрас. Узость Тэхёна приятно сжимает Чона внутри, начиная пульсировать. Юноша кончает первым, особенно сильно выгибается и вскрикивает, когда чувствует тепло. Чонгук кончает следом, вбиваясь ещё несколько раз, кончая внутрь.

— Удачная фотосессия, мой любимый муж? — полностью расслабляясь, шепчет Тэ.

— Если там все фотографии смазаны, придётся повторить ещё раз. Вы не против, Ким Тэхён?

Комната заполняется хриплым смехом, ведь оба уверены в чёткости кадров.