Together: любовь как слияние

всуе

Может быть, правильнее было бы сказать, что они не столько утратили страсть, сколько в конце концов заморозили её, потому что слишком идеализировали.

— Кобо Абэ, «Женщина в песках»

Этот текст вырос из моего личного опыта длительных отношений. Мне хотелось показать, как фильм Together исследует динамику партнёрства, но вскоре я поняла, что одного взгляда недостаточно. Поэтому я собрала анонимные рассказы других людей — 100 человек поделились тем, как теряли себя в отношениях, растворялись в другом, как трудно было удерживать границы, когда любовь казалась чем-то, что требует полного слияния. Спасибо вам всем за доверие.

Я опираюсь не только на личный и собранный опыт, но и на идеи социолога Евы Иллуз, которые помогают разглядеть в интимном — структурное.

Иллюзия взаимности

По сюжету фильма, молодая пара, прожившая вместе несколько лет, решает перебраться в загородный дом — героиня получила предложение работы школьной учительницей. На прощальной вечеринке, уже перед отъездом, она делает партнёру предложение. Он замирает, не может ответить. В новом доме она работает, а он занимается бытом и параллельно мечтает о музыкальной карьере, не делая при этом конкретных шагов.

Он жертвует своей неопределённостью ради их общего будущего. Зыбкость в обмен на стабильность. И с первого взгляда в этом нет ничего тревожного. Даже трогательно. Но именно в этой нечеткости и скрывается то, что редко называют вслух: асимметрия.

Один человек ведёт отношения, другой подстраивается. И культура всячески поддерживает это. Асимметрия — забота. Неравенство — поддержка. Молчание — единство.

Философ Бён-Чхоль Хан называет это позитивизацией любви: вытеснение всего тяжёлого и конфликтного. 

Скорее в процессе позитивизации всех сфер жизни она [любовь] одомашнивается до формулы потребления без риска и опасности, эксцесса и безумия. Предотвращается любая негативность, любое негативное чувство. Страдание и страсть отступают перед приятными чувствами и бесплодными волнениями.

Социолог Ева Иллуз описывает тот же механизм, но с другой стороны — как феминизацию любви. В современном партнёрстве эмоциональную инициативу чаще берёт на себя женщина. Ей приходится поддерживать диалог и атмосферу — не из личного предпочтения, а потому что в противном случае отношения оказываются под угрозой.

Результаты опроса подтверждают это неравновесие:

• 41 женщины ответили, что именно они начинали разговоры в духе «нам нужно поговорить». Среди мужчин — 6.
• 37 женщин признались, что именно они чаще создавали эмоциональную атмосферу в паре. Среди мужчин — 5.
• 47 женщины ощущали, что им приходилось «много работать» над отношениями. Среди мужчин — 12.

Важно: в опросе участвовали 25 мужчин из 100 опрошенных — это не даёт нам репрезентативной выборки, но указывает на ясную тенденцию. Разница между ответами слишком заметна, чтобы быть случайной.

У Евы Иллуз есть подробное объяснение того, почему женщины в современном мире особенно сосредоточены на эмоциональности и близости. Это связано не с «женской природой», а с социальной историей: в ходе модернизации женщины были вынуждены искать самоутверждение в той сфере, которая им оставалась — в любви. Ту же мысль проще, но не менее точно формулируют авторы курса Арзамаса «Главные философские вопросы. Что такое любовь?»:

Любовь сегодня является одной из главных ценностей человеческой жизни, куль­туры, она в центре наших общественных проблем. Наряду с публичным успехом или, скажем, богатством, к которому мы тоже стре­мимся, любовь, как считается, наполняет смыслом личную жизнь человека. Любви ищут, от не­удо­вле­т­воренной любви страдают, любовь подвергают испытаниям и так далее. Причем у этого феномена есть выраженный гендер­ный перекос. Любовь (осо­бенно в патриархальных, традиционалистских обществах) видится как сфе­ра самоутверждения женщин. И часто для самих женщин любовь — это такая форма самореализа­ции, особенно там, где для них затруднены публич­ные каналы самоутверждения.

Наглядный пример описывает одна из участниц опроса:

Мы были вместе 5 с половиной лет, и после 5 лет я начала осознавать проблему того, что тяну отношения на себе. Я решила вернуть себе своё тело и перестала готовить дома — предупредила, что ему нужно будет самому организовать питание. Он питался пирожками и фастфудом, я чувствовала злость, усталость и вину. Когда я предложила разговор и терапию, он сказал, что проще расстаться. Он говорил, что перестал чувствовать заботу, когда я перестала готовить.

Этот случай иллюстрирует то, что описывает Ева Иллуз:

Я предполагаю, что в случае конфликта целей субъекты с большей вероятностью откажутся от отношений, поскольку отказ, по-видимому, является самым простым решением конфликта между самооценкой, независимостью и привязанностью.

В отношениях, где нет ясной договорённости о ролях и ответственности, легко возникает конфликт целей: один партнёр стремится к близости, другой — к сохранению автономии. При этом действия одного легко воспринимаются как угроза для другого. Как пишет Ева Иллуз:

Этот мужчина и женщина, с которой он встречался, отреагировали на две разные угрозы: она восприняла всё как отсутствие должного внимания, а он — как угрозу собственной независимости. Оба утверждают своё собственное „я“, и каждый рассматривает самоутверждение другого как угрозу собственной личности.

Такой конфликт не всегда проявляется через открытую ссору. Часто он выражается в усталости, разочаровании, ощущении, что «я делаю слишком много, а он слишком мало». Один человек борется за контакт, другой за дистанцию. В результате каждый чувствует себя непонятым, и любые попытки перестроить динамику лишь усиливают напряжение.

Результаты опроса подтверждают, что в отношениях часто возникает напряжение между стремлением к близости и желанием сохранить автономию.

• 16 человек ответили, что начинали думать как партнёр.
• 19 — что теряли себя и не замечали этого.
• 29 — что менялись под партнёра, даже если не хотели.

Всё это указывает на скрытый конфликт целей: когда действия одного воспринимаются другим как угроза — забота становится подчинением, дистанция читается как отстранённость, и даже любовь оборачивается тревогой за себя.

О присутствии конфликта целей пишут и участники опроса:

Есть его представление о любви, а есть моё. И есть факт, что они диаметрально разные. Это не плохо и не хорошо, просто мы такие, поэтому нам необходимо найти партнёров со схожими взглядами на это понятие.

Нужно уметь понимать, что человек видит в тебе другого человека, а не функцию: терапевта, родителя и так далее. Он может не показывать это, но в один момент магия любви испаряется.

Эти высказывания подчёркивают: когда желания и взгляды не совпадают, даже искреннее чувство не гарантирует близости. В основе разрыва часто оказывается именно несовпадение ожиданий и целей.

Иллюзия взаимности часто держится на усилиях одного человека — того, кто берёт на себя эмоциональную работу, подбирает слова, смягчает конфликты, делает «всё ради нас». Но если прислушаться внимательнее, в этих усилиях можно услышать усталость. Участники опроса честно описывают, что становилось самым сложным в отношениях:

• Ощущение, что «тащу» отношения на себе.
• Отсутствие поддержки / интереса к моей жизни.
• Невозможность говорить о своих желаниях.

Для многих именно это и было главной трудностью — не ссоры, не измены, ощущение, что близость существует только с одной стороны. Что «вместе» означает разное для каждого.

Эта асимметрия может привести к ещё одному явлению — стиранию границ. Ответы на вопрос «Возникало ли у вас ощущение, что вы живёте не свою жизнь (одну на двоих)?» показывают: 29 человек признались, что чувствовали это, а 26 говорили, что осознали это только позже. Это не про симбиоз. Это про размывание себя в попытке сохранить контакт.

В репертуаре нашего брака не осталось незадействованных (больших) эмоциональных жестов —  лишь сужающиеся кольца неудовлетворенности +  зависимость друг от друга.

— Сьюзен Сонтаг, дневник, июль 1958

Что же удерживает в таких отношениях? Ответы на вопрос «Что вас удерживало дольше всего, даже если было тяжело?» снова возвращают нас к теме культуры, норм и ожиданий. Опрошенные отмечают: ответственность, ощущение вины и страх одиночества.

Хотя основное внимание в тексте уделяется женскому опыту, важно отметить: мужчины тоже сталкиваются с асимметрией в отношениях — просто она часто проявляется иначе.

В опросе участвовало 25 мужчин. Их ответы показывают, что усталость, сомнения в себе и чувство одиночества не менее распространённые переживания и с их стороны. Несколько респондентов признались, что оставались в отношениях не по любви, а из-за чувства долга или страха одиночества.

Это показывает, что и мужчины оказываются в ловушке гендерных ожиданий часто невидимой, но болезненной. Если женщин культура приучает нести эмоциональную работу, то мужчин не замечать своих чувств и не мешать "женской" сфере отношений. В результате обе стороны могут оставаться в одиночестве — даже в паре.

Культ любви

Когда герои попадают в церковь, начинается сдвиг жанра: бытовое превращается в мифологическое. Здесь появляется мотив культа, стремящегося к слиянию. Храм как место, где любовь становится верой, а вера — растворением в другом.

С этого момента любовь теряет личностную окраску — остаётся только идея слияния. Один из партнёров уже не мыслит себя вне другого, а другой пытается сохранить границы. 

Этот символический поворот находит отклик и в опыте опрошенных.

Я спросила, чувствовали ли они себя единым целым с партнёром и в каком смысле:

• 20 человек признались, что им казалось, будто без партнёра они не существуют.
• 24 человека говорили, что настроение партнёра определяло их собственное.
• 15 человек признались, что забывали, кто они и кем хотят быть.

В фильме проявляются два архетипических образа слияния, восходящих к мифологии: Гермафродит и Ардханаришвара. В классической традиции Гермафродит символизирует насильственное исчезновение различий между «я» и «ты», тогда как Ардханаришвара — гармоничное соединение мужского и женского начала в одном теле.

Однако в фильме эти архетипы интерпретированы иначе: четырёхрукое и четырёхногое существо, напоминающее Ардханаришвару, становится образом разобщения и конфликта, тогда как единый силуэт — отсылка к Гермафродиту — оказывается символом полного и, на первый взгляд, взаимного слияния.

На самом деле героиня не хочет быть единым существом. Это важный момент — женский отказ от растворения. В культуре, где женщине предлагается быть «собой через другого», она говорит: нет. Даже ценой собственной жизни. Это разрыв с традицией жертвенной любви, воспетой в религии, литературе и массовой культуре.

Женская идентичность часто формируется на пересечении двух противоречивых логик: свободы и эмоционального обязательства. Женщина вроде бы может выбирать, кем быть и кого любить, но внутри отношений сталкивается с ожиданием — быть заботливой, уступчивой, понимающей. Героиня хочет разорвать этот круг.

Она отказывается от роли той, кто растворяется — не потому, что не любит, а потому, что выбирает остаться собой.

Вот что писали участники опроса:

Никакие отношения не стоят потери собственного «я»; я — самое важное, что у меня есть, и не должна терять себя ради другого человека.

Без него я могу жить интересной и классной жизнью.

Уходить в никуда очень сложно, но нужно. И каждая девушка, которая выбрала неопределённость вместо предсказуемого абьюза, — очень сильная и невероятная личность.

Жить одной не страшно — спокойнее, комфортнее, даже интереснее.

Сначала я хочу понять, кто я одна, и только потом идти в отношения — из ощущения избытка, а не нехватки.

Банально, но нужно в первую очередь думать о себе и не поддаваться на эмоциональный шантаж.

Я — единственная, кто всегда будет в моей жизни. В первую очередь нужно выстраивать отношения с собой, любить и защищать себя.

Важно беречь себя и свои потребности. Отношения имеют смысл, если вы оба существуете вместе — но как самостоятельные единицы.

Я существую сама по себе. Я — цельная.

Но именно в момент её отказа мужчина делает выбор за неё. Он спасает её, используя своё тело как щит. И они сливаются — окончательно, физически, навсегда. Это не её согласие, не совместное решение — это его акт любви, в котором нет диалога. Мужчина выбирает близость, но на своих условиях, пусть и жертвенных.

Так слияние, от которого она отказалась, всё же происходит — не по её воле, но как финальный акт той самой любви, от которой невозможно спастись.

Парадокс любви заключается в том, что двое становятся одним, оставаясь двумя.

— Эрих Фромм, «Искусство любить»